Битва идентичностей

Участник нашего проекта «После» историк Иван Курилла пишет:

«Общим местом является преемственность между 1990-ми и 2000-ми и далее до 2020-х: с точки зрения институтов мы сейчас пожинаем заложенное в девяностые, а если тогда еще были относительные свободы, то это исключительно от слабости тогдашнего государства и личной прихоти Б. Н. Ельцина. Я упрощаю этот взгляд, но лишь немного.

Нет, я не решился оспаривать эту институциональную трактовку, но подумал об этой четверти века из конструктивистской парадигмы. Тут тоже обычно (часто) пишут (и я писал) о том, что постсоветская идентичность не устоялась, была в кризисе, пока не пришел В. В. Путин и предложил выход из кризиса в удобном ему направлении. (Снова упрощаю эту точку зрения, конечно). Напомню, кстати, что самое простое определение идентичности — как мы отвечаем на вопрос "Кто мы такие?", и обычно в ответе на него есть две стратегии — обращение к прошлому ("мы наследники и потомки героев и/или мучеников") и сравнение с Другим ("мы — не они, наши ценности противоположны их ценностям").

Так вот. Если мы посмотрим на то, что делало государство, — пропаганда с помощью телевидения, министерства культуры, РВИО и самой Государственной Думы (и прочая, и прочая) начиная уже с 2007-го, а особенно с 2012 года с представлениями о прошлом и о конституирующем Другом, — то это не похоже на "выход из безвременья", это скорее похоже на раскачивание основных фундаментов идентичности, усилия выбить табуретку из под ног чего-то уже существующего. Вспомните, сколько всякой монументальной пропаганды про героическое прошлое нам вбили за последние 10–15 лет. "Войны памяти", "традиционные ценности", антиамериканизм, законы, наказывающие за неправильное отношение к прошлому...

Зачем?

А затем, что за предыдущие 10–15 лет (а то и больше, если добавить последние годы перестройки) россияне сформировали пусть слабую, но вполне выраженную идентичность европейского свободного народа, переживающего трудный период, но ожидающего впереди улучшений. (Не надо напоминать, что многим было тяжело в 1990-е, это ничему здесь не противоречит)».