Андрей Ковалев. Парад победителя

Парад победителя
Андрей Ковалев

Дата публикации: 6 Мая 2005

Х удожественные обозреватели практически всех изданий оказались на данном историческом этапе в довольно сложной ситуации. Все без исключения музеи и прочие художественные и малохудожественные институции сочли необходимым отметиться по поводу надвинувшихся торжеств. При этом, как утверждает Вадим Нестеров ("Газета.Ру" от 21.04): "Празднование Победы в этом году подняло особенно много ила". Однако он не без оттенка удивления пишет о выставке " Победный 1945 " в Выставочном зале федеральных государственных архивов: "Странное дело: вроде бы самый что ни на есть официоз - а цепляет" . В данном случае важно зафиксировать сложение нового официоза, который апеллирует, понятное дело, к самым возвышенным чувствам человека и гражданина. Но в этом новом официозе проявился и новый сюжет: "Невольно устроители проекта "Парад Победы" придали военной истории религиозный налет (война ведь была "Священная"): как истовые христиане оберегали мощи и укладывали их в золотые ларцы, так современные историки собрали молитвенные предметы недавней старины" (Сергей Соловьев, " Скромное обаяние Сталина ", "Новые Известия" от 29.04). Естественно, что к этому новому (забытому старому) культу никакого отношения не имеют простые фронтовики, вроде героя Лианозовской группы и нонконформиста Николая Вечтомова, который "До сих пор живет в поселке Северном и войну вспоминать не слишком любит - "пусть те, кто в медалях ходят, вспоминают"" (Вадим Алексеев, " Колина Война, или Счастливая звезда партизана Вечтомова ", "Независимая газета" от 29.04).

Как звали предмет культа мы все отлично знаем, посему и можно сделать вывод, что "Постепенно из истории вместе с участниками войны исчезает "народность", а ее место занимают вожди. Победа в войне поэтизируется на голливудский манер: обязательно должен быть герой на белом коне" (Сергей Соловьев, " Скромное обаяние Сталина ").

У нас эти процессы особого отторжения почему-то не вызывают (см., например, " Все ссылки в сюжете "Восстановление памятников И.Сталину" " на "Регнум.Ру"). Возмущаются только отдельно взятые непонятливые товарищи: "Непредставима икона Понтия Пилата, невозможен памятник Гитлеру в Берлине или Эйхману - в Иерусалиме. Ни одна уважающая себя нация не будет прославлять правителя, уничтожавшего ее саму" (" Ресталинизация станет козырем для "русофобской" политики ". Заявление ООД "За права человека"). Люди официальные и понимающие реальную ситуацию ответствуют гораздо более взвешенно, подобно архиепископу Красноярскому и Енисейскому Антонию, который, с одной стороны, полагает , что "Сталин - герой своего времени" , с другой - вспоминает, что "После этой победы вновь началось пренебрежение духовными ценностями, церкви стали закрывать, продолжилось торжество атеистической идеологии. Этот контраст говорит против того, чтобы устанавливать ему памятник".

Зато иностранные корреспонденты как-то заволновались:

"В сегодняшней России Сталин - это своего рода рекламный брэнд для тех, кто выступает за сильное государство и разозлен в связи с утратой в постсоветское время гарантированной трудовой занятости и оплачиваемых государством социальных льгот"

(Дэвид Холи, " Сталин опять взбирается на пьедестал ", Los Angeles Times от 03.05).

"Воскрешение Сталина, независимо от побудительных мотивов, чревато новыми конфликтами в обществе, которое еще не опомнилось от ужасов сталинского режима" (Ник Ален, " Почему в России опять почитают Сталина ", The Daily Telegraph от 20.04).

"Миф о 'Великой Отечественной войне' - единственная объединяющая идея, пережившая перестройку и крушение Советского Союза, крушение, недавно названное Путиным величайшей катастрофой ХХ века" (Ральф Георг Ройт, " Тоска по Сталину ", Welt am Sonntag от 02.05).

"Скандал вокруг скульптуры высвечивает проблему, возникающую в России всякий раз, когда она отмечает исторические даты: ее прошлое включает в себя неприятные моменты, которые страна и ее лидеры предпочли бы не вспоминать" (Стивен Ли Майерс, " День Победы бередит старые раны ", New York Times от 04.05).

Сразу скажу, что меня лично процессы ресталинизации, проводимые в связи со столь значимыми датами, беспокоят куда больше, чем западных коллег - в конце концов, в новой виртуальной Колыме придется гнить мне, а не им. Хотя мое личное мнение по данному поводу даже и не рассматривается, все равно можно отметить, что еще не все так запущено. Возня со сталинским монументом была притушена: "Кремль едва ли мог пойти на то, чтобы одной рукой приветствовать на торжествах в Москве лидеров главных держав мира, а другой дать "отмашку" на возведение мемориалов в честь антизападного символа" (Юлий Горбунцов, " Лжепришествие Иосифа Победоносца ", "Политический журнал" от 03.05). Больше всего радует то обстоятельство, что этому важному политическому жесту было придано не идеологическое, но исключительно монетаристское обоснование - "Передача скульптуры Церетели музею в Волгограде стоит 2 млн. руб., реконструкция музея - 800 тысяч". Возможно, что такого рода решение было принято из мелкой человеческой мести - мастер монументального курьеза в очередной раз выставил власть в предельно глупом виде: "Когда же в начале года Путин неожиданно согласился посетить Израиль, возникла неожиданная проблема - мужчины на памятнике, изображенные в голом виде, были необрезаны. Тогда власти обратились к автору, который отсек у жертв все лишнее" (" Подарок Путина обрезали ", "Дни.Ру" от 29.04). Правда, настроение у маэстро давно уже испортилось - " Из-за Сталина Церетели перестал общаться с журналистами " ("Новый Регион √ Крым" от 03.02).

Тем не менее радоваться рано. Победное шествие памятников уже не остановить, большие люди с большими пилами пилят большие фонды. Следует, однако, прислушаться и к такому отличному и прогрессивному бизнес-плану: "Время ускорится до такой степени, что монументы будут взрывать и через мгновение на их месте будут водружать заранее изготовленные точные копии. Жизнь превратится в сплошной хеппенинг разрушения и восстановления" . Владимир Паперный, " Сделай, как было ", "Огонек" # 15 за апрель 2005).

Однако, такая тотальная деконструкция - дело далекого и светлого будущего. Пока что постоянно приходится жить в вечном прошлом. Вот Ольга Кабанова посетила "военную выставку" в Третьяковке, совершила путешествие на пятьдесят лет назад. Ничего не изменилось: "Как ни показывай официальную живопись военных лет, она все равно производит ужасающее, просто страшное впечатление" (Ольга Кабанова, " Ничего человеческого ", "Ведомости" от 04.05). Вернее, кое-что все же изменилось - сталинские идеологические аппараты уж не воспринимаются как причиндалы для опасных интеллектуальных игрищ. Все выглядит так, как будто Гройс с Тупицыными еще в пионерах маются, поэтому получается так, что "Громкая и лживая официальная живопись о войне представляет сегодня чисто академический интерес, в обычные дни ее вряд ли кому захочется смотреть. Зато графика, которой дополнена экспозиция, дает возможность искреннего сопереживания (там же). То есть время наше стремительно движется назад, совсем еще недавно казалось, что попали в застой, теперь появляется чувство, что дело уж идет к оттепели, и тоталитаризму можно противопоставить только лирику: "Сегодня настоящую актуальность сохранили только документальные свидетельства очевидцев да переосмысление военных сюжетов авторами-шестидесятниками, вроде Виктора Попкова с его "Шинелью отца" (Сергей Сафонов, " Фрау Пиппер шлет привет ", "Газета" от 04.05).

Еще более забавно, что основная эстетическая парадигма шестидесятых - противопоставление "искренности" "официозу" - сегодня уже без всяких оговорок проецируется на явления актуального искусства. Говоря о небольшой выставке в "Крокин-галерее", единственной откликнувшейся на праздничную тему, почти все обозреватели считают нужным подчеркнуть, что проект "Лишен ложного пафоса" (Сергей Сафонов, " Отметим без пафоса , "Газета" от 21.04). Итак, настали такие времена, когда мессэдж ничего уже не значит, смыслы зашифрованы в оттенках нежных вибраций: "Интонация - оттенок звучащих слов. Тактичная интонация речи явилась синонимом деликатной, каллиграфической техники, транслирующей идеи и темы, бережные по отношению к чувствам и памяти. <...> Выставочный марафон к юбилею Победы только начался. Хорошо, что современное искусство стартовало в нем так достойно" (Сергей Хачатуров, " Каллиграфия Победы , "Время новостей" от 22.04). Отметим и появление еще одной важной, но давно уж забытой эстетической категории древности - "достойный". Но проблема и в самом деле нова, на что и указывает Ирина Кулик: "Выставка получилась исключительно идейно выдержанной. С неизбежным в год масштабного празднования "госзаказом" художники справились весьма достойно. Отлынивать от него было бы неприлично: если ты настаиваешь на своем праве быть не каким-то андерграундом, а полноправной и признанной частью современной российской культуры, изволь участвовать в протокольных программах" (" Художники дошли до Берлина ", "КоммерсантЪ" от 04.05). Исторический момент настал такой, что приходится каяться в былом постмодернизме: "Осуществить элегантную рефлексию, минуя глумление, ухмылки, литературщину и идеологические тиски исторических штампов - задача не из легких" (" Юбилей без елея ", АРТикуляция # 43 с Дмитрием Барабановым, "Артинфо.Ру от 25.04).

Однако остаточные проявления способностей к анализу происходящего все еще сохраняются - "Хотя на материале выставки и не напишешь диссертации "Дискурс ВОВ в искусстве 1900-2000-х", контуры явления можно различить. Откуда-то появилась любовь к стилю раннесоветской номенклатуры. Стали креститься на сталинские высотки, а Василий Теркин превратился в парторга Дунаева. Так-то. Деды шли в рукопашный, а внуки - эх, стыдно сказать √ деконструкторы" (Антон Горленко, " Проект Победа ", "Афиша" от 18.04). Но и на этом пути возникают совсем уж неожиданные подводные камни: "Нынешним наследникам неофициального искусства остается не столько искать подлинность, сколько ностальгировать по мощному пласту созданной в советские времена военной мифологии" (Ирина Кулик, " Художники дошли до Берлина "). Техника критического письма тоже приобретает черты деликатной каллиграфической техники - московские критики как-то не готовы обсуждать, откуда в такой новой этической системе возникает вышеупомянутый "герой своего времени". Истолковывать этот странный феномен куратору выставки в "Крокин-галерее" Александру Петровичеву пришлось только перед международной общественностью: "У истории нет сослагательного наклонения. Они не поют хвалебные песни Сталину. Они имеют дело с темами времени. Да, был Сталин. Да, произошли такие события. Это реальность" (Стивен Ли Майерс, " День Победы бередит старые раны ", New York Times от 04.05).

В общем, настала пора всем людям доброй воли залечь на дно, отправиться в деревню. И никаких симулякров: "Мастера искусств сидят у костра и говорят наверняка о высоком, о новой искренности в искусстве. Все как 40 лет назад - того и гляди Окуджаву затянут..." (" TimeOut-Москва ", # 24). А что в таком случает делать критикам? Все просто - выискивать тонкие дифференции, бродя по новопостроенному макету Манежа, где без всякой психоделики можно обнаружить, что "Мастер Андрияка замечательный, и техника акварели у него отработана до неприличного блеска. Но наиболее живые работы - ранние, годов 1970-х" (Игорь Чувилин, " Те же дыни, только в профиль ", "Газета.Ру от 27.04).

Вперед, в общем, ребята, в Прошлое! Вспомним все!