Игорь Джадан. Generation-T

Generation-T
Особенности воспитательной работы среди террористов последнего поколения

Игорь Джадан

Дата публикации: 29 Октября 2002

П осле десятилетия дружбы и недавней годовщины демонстраций поддержки Америки у американского посольства в Москве американцы продолжают называть террористов, действующих на территории России, "повстанцами" ( guerrillas ). Не видно пока и толпы сочувствующих у российского посольства в США, в то время как, казалось бы, ничто не мешает американцам собраться и выразить свою солидарность с Россией, пользуясь последними событиями как удобным поводом. Даже Арафат выразил полное понимание того, что речь в данном случае идет именно о террористах, а вот США до полного понимания этого пока еще не доросли! Правда, заговорили о возможном внесении чеченских сепаратистов в список террористических организаций. Как теперь выясняется, российский МИД уже, как минимум, год этого требует, только очень тихо (вероятно, опасаясь общественного внимания). Теперь, конечно, все будет по-другому: российские политики уже выразили недоумение той государственной поддержке, которая оказывается чеченским террористическим организациям в Европе. Еще немного - и степень возмущения дойдет до официальной ноты протеста.

Чувствуя симпатии Европы и Америки, террористы перешли к делу...

Новый формат террора, наблюдающийся все более и более ярко в последние 10 лет, требует, по видимому, срочного пересмотра всей методологии борьбы. Мы уже писали об этом год назад, приводя в качестве доказательства данного тезиса ряд примеров, в которых провал попытки управления действиями террористов на основе старых методов был особенно очевидным. Есть смысл напомнить только один пример: костяк "Аль-Каида", выпестованный совместными усилиями США, Великобритании и Саудовской Аравии, фактически переиграл своих вербовщиков. Теперь специалисты ЦРУ скромно называют войну, объявленную Америке бывшими ее агентами, "эффектом отдачи" (blowback) политики "инициирования" исламского фундаментализма в прошлом (в качестве противовеса коммунистическим, социал-демократическим и умеренно-националистическим - "баасистским" - течениям в странах полумесяца). Один из уроков, извлекаемый из этого (помимо прочих) таков: людей, решивших для себя, что они готовы на смерть, бессмысленно пытаться контролировать деньгами или угрозами их безопасности.

Действительно, ряд последних работ по криминологии хорошо подтверждают такой вывод: см., хотя бы, Brent L. Smith, Kelly R. Damphouse, Freedom Jackson, and Amy Sellers " The Prosecution and Punishment of International Terrorists in Federal Courts: 1980-1998 ". Авторы этого исследования изучали данные, полученные в ходе проекта, называемого American Terrorism Study: собирались и систематизировались сведения о судебных разбирательствах, в ходе которых местные и интернациональные террористы представали перед американским уголовным судом. Выяснилось, что, хотя международные террористы получали гораздо более серьезные наказания по сравнению с местными, склонность их к раскаянию была минимальная. Впрочем, и местные террористы были гораздо менее склонными к признанию своей вины, чем уголовные преступники. Исследование показало неэффективность обычной судебной системы по отношению к преступникам, готовым применять насилие по политическим мотивам. Это даже при том, что результаты других исследований (Brent L Smith, Kelly R. Dumphousse. Punishing Political Offenders: The Effect of Political Motive on Federal Sentencing Decisions) свидетельствуют: в США ярлык "террорист" является статистически-значимым предиктором более сурового наказания в сравнении с совершенно аналогичными преступными действиями, относительно которых этот ярлык не навешивался. Несмотря на все это, следует признать, что каждый судебный процесс, давая террористам еще одну возможность пропагандировать свои взгляды, только провоцирует новые акты террора. Авторы первого исследования делают вывод об оправданности и даже неизбежности перехода к суду военного трибунала по отношению к террористам. Кроме того, рассуждая о возможности контроля над террористами, следует также учитывать, что нет никакого подтверждения тому, что у политических террористов присутствует хотя бы в какой-то мере тот "шифт" в поведении, который определяется у обычных уголовников: так называемое "сопутствующее поведение" (" analogous behaviors "), выражающееся в склонности к выпивке или наркотикам, азартным играм - те качества, за которые проще всего было бы "зацепиться".

Большинство авторов на Западе предпочитают говорить о том, что в случае террористов последнего поколения мы имеем дело с иррациональным поведением. Поэтому делается следующий вывод: террористов-самоубийц (к которым, по всей видимости, следует причислить и террористов, захватывающих заложников в ситуации, когда велика угроза штурма) невозможно сдерживать методами наказания или поощрения, а можно только уничтожить всех до одного. Проблема, однако, в том, что реально уничтожить всех до одного террористов невозможно, тем более - террористов технологической эры, когда, по сути, любой, обладающий смекалкой и чувством самопожертвования человек может стать известным террористом: для этого достаточно объявления в Интернете и знания хотя бы одного способа вызвать техногенную катастрофу.

В успешность стратегии уничтожения терроризма через уничтожение террористов без изменения факторов среды, в которой террор самозарождается, тем труднее поверить, чем больше данных говорят о том, что терроризм последней генерации очень слабо связан (в противоположность утверждениям настоящей американской администрации) с государственной поддержкой. Эту тенденцию "многоочаговости" заметили видные специалисты по международному террору еще в конце 90-х годов. Так, например, один из авторов считает, что последнюю генерацию террористов следует признать скорее "вольными стрелками" (freelances), чем зависимыми от каких бы-то ни было организационных структур. Он называет их "вооруженными пророками" - Armed Prophets.

Из вышесказанного следует сделать два важнейших вывода: 1) полностью покончить с терроризмом невозможно, сама по себе такая цель является иллюзорной, и задачу борьбы с терроризмом следует ставить по-другому; 2) только лишь физическое уничтожение террористов последней генерации является столь же неэффективным, как и доказавшие уже свою неэффективность попытки отпугнуть от занятия террором путем более строгих наказаний, либо путем подкупа.

И еще одно важное замечание: называть действия террористов "иррациональными" - означало бы, кроме всего прочего, впадать в ошибку недооценки противника, заранее отказывая врагу в уме. Более правильно было бы принять, хотя бы в качестве рабочей гипотезы, что система поведения террористов по-своему рациональна. Назовем эту своеобразную рациональность "террористической рациональностью" и попытаемся ее раскрыть. По крайней мере, от попыток ее раскрыть мы ничего не теряем, тогда как вешая на террористов ярлык "иррационалистов", мы ничего не выигрываем, оставляя их "вещью в себе", изначально недоступной для нашего понимания, то есть успокаивая себя, не замечаем некоторых возможностей влиять на ситуацию в нужном направлении.

Предположим, что действия террористов по-своему рациональны. Тогда действия власти должны соотноситься с задачей разрушения этой рациональности. В приложение к чеченскому терроризму его рациональность может, очевидно, иметь две компоненты, два "великих проекта": "служение независимости Ичкерии" и "служение мировому исламу". Исходя из этого, стратегия противодействия должна предусматривать комплекс мер по подрыву мотивации террористов путем подрыва их веры в то, что террористические методы могут приблизить эти две цели.

Так, террористы и их пособники должны каждый раз убеждаться в том, что база, необходимая для осуществления первого из двух "великих проектов", с каждым террористическим актом необратимо разрушается. Это могут быть территориальные, демографические или символические (в виде снижение законодательного статуса) потери, но они должны быть бесспорны. Террористы после некоторого количества терактов должны воочию убедиться в том, что любезный их сердцу политический проект они делают все более недостижимым своими собственными руками.

Однако вначале следует морально подготовиться к тому, чтобы целеустремленно в течение продолжительного времени наносить необратимый ущерб вражескому делу в целом, не отступая под нажимом психических атак и не прощая ни единого эпизода. Следует научить себя быть злопамятным и мелочным, когда дело касается этих вопросов, требуя тяжелых для "террористического проекта" материальных и политических компенсаций за каждую вылазку. Для этого элита государства должна проявить достаточную целеустремленность.

Таким образом, наиболее обещающим принципом борьбы с терроризмом последнего образца являются удары по "проекту". Удары по собственно террористам эффективны лишь в комбинации с ударами по "проекту".

Что касается исламской компоненты террористической рациональности, здесь стратегия разрушения мотивации может основываться на изоляции интересов "ичкерийского проекта" от проекта "общеисламского". Для этой цели необходима специальная внешняя политика, направленная на создание (восстановление) имиджа России как союзника исламских наций и государств (естественно, только тех, которые не поддерживают терроризм в российском, а не каком-либо ином понимании). В этом смысле неплохо брать в расчет опыт того же Израиля, который с радостью помогает каждой мусульманской стране, готовой принимать помощь еврейского государства. Таких, впрочем, немного, на что есть причина, о которой будет сказано ниже.

Когда исламские народы еще раз убедятся, что Россия - их союзник, ичкерийские "борцы за исламское дело" превратятся в их глазах в кучку сепаратистов, пытающихся в интересах некоторых сил на Западе вбить клин между Россией и культурами Ближнего Востока.

Тот факт, что чеченские боевики так долго не были признаны в США террористической организацией, наводит на размышления относительно того, что американские мастера дипломатических игр сигнализируют исламистам о возможности возврата сепаратного перемирия между ними и Америкой. Даже если теперь, как многие ожидают , это изменится, можно сказать, что месидж уже передан адресату. Похоже, союзники России по террористической коалиции считают, что открыли новую стратегию разрушения мотивации мирового зла путем установления с ним партнерских отношений. То есть, касательно России, речь идет, кроме всего, о срочном формировании контрстратегии в игре, правила которой другие игроки пытаются установить в свою пользу.

Если этого не произойдет, мировой терроризм, пока еще нащупывающий "наиболее слабое звено", обернет свой взор на одну только Россию. Следует также более активно противодействовать стратегии Европы, которая сама имеет все основания опасаться быть воспринятой в качестве "слабого звена" и, видимо, поэтому особенно старается "перевести стрелки" фундаменталистского террора на других, в том числе на Россию. Имея большое и политически зрелое исламское население (которое все еще достаточно лояльно), Россия не может себе позволить быть менее чувствительной к интересам исламского мира, чем та же Франция. Естественно, речь идет о тех случаях, когда эти интересы носят вполне легитимный характер по сути и по форме их выражения.

Плохо, если назревшие внутриполитические меры по борьбе с терроризмом не сопровождаются координированными внешнеполитическими шагами. В этом случае для России существует реальная опасность быть зафиксированной в исламском сознании в качестве еще одного "врага ислама" вслед за Израилем. Тогда на пути позитивного развития взаимоотношений России и исламского мира сразу встают те же препятствия, которые мешают, скажем, Израилю развивать взаимоотношения с исламским миром в парадигме взаимовыгодного сотрудничества. Эмоциональные факторы отторжения общественным мнением оказываются сильнее рациональных соображений выгоды от сотрудничества, ставя власть исламской страны, пытающуюся проводить дружественную Израилю политику, под угрозу политического террора.

Кроме вопроса "что делать?" с той же серьезностью надо подойти к вопросу, "чего не делать?". Существует опасность, что в атмосфере возмущения действиями террористов некоторые интересанты попытаются склонить власть к мерам, которые снизить опасность явно не помогут, однако помогут решить частные проблемы тех или иных политических сил. Например, сразу послышались голоса, призывающие ужесточить режим регистрации в Москве, будто есть какие-то данные, что это поможет (например, в Израиле при гораздо более жестком и целенаправленном по отношению к нацменшинствам паспортном контроле и обысках прямо на улице помогает только полный запрет на въезд определенной группы населения на территорию Израиля). В данном конкретном случае это скорее должно привести к тому, что у милиции останется еще меньше времени для работы по предупреждению террористической деятельности. Важно, чтобы не повторилась извечная российская ошибка - склонность делать то, что сделать нетрудно и что бросается в глаза, вместо того, чтобы делать то, что следует делать.