Наталья Иванова. Первая "Столица"

Первая "Столица"

Наталья Иванова

С ейчас я пролистываю ту былую "Столицу" с ностальгическим чувством. Эмоциональность - та, былая - исчерпана. Подшивка "Столицы" сейчас - музей нашего прекраснодушия и обманутых надежд.

А тогда - был азарт. Азарт участия в неутомимой деятельности еженедельника, не только следующего времени, сколько его пришпоривающего, формирующего это время. "Столица" старалась (и часто у нее это получалось) работать с опережением ожиданий читателя. "Столица" выигрывала за счет неожиданного, парадоксального журналистского решения темы.

Время было странное: "Огонек" выдохся, и "Столица" у него взяла лучшее - динамизм, лаконичность, расчет на думающую, соображающую и обладающую запасом иронии публику. От чего она избавилась сразу - так это от публицистической надрывности, интонации дешевой псевдодемократичности. Журнал не разжевывал освободительных идей, не выступал с "лозунгами", не собирал "единомышленников", не оскорблял примитивизацией общеизвестного. "Столица" стала массовой - и на фоне других отнюдь не митинговой.

Что касается отдела искусства и литературы, то здесь была поставлена кропотливая и точная задача: информировать (о лучшем - худшем - и необходимом), излагать (без просветительского пафоса), оценивать, исходя из твоих собственных эстетических критериев. В частности, о литературе? Здесь впервые можно было абсолютно свободно плыть, плыть своим стилем, в жанре эссе, не заботясь о том, что из текущих литзабот и новостей "отражено" в твоей постоянной страничке, а что - нет. Вся ответственность - на авторе, и "Столица" была тем уникальным местом печати, где к твоим словам рука редактора не прикасалась. А заметки-то были ой какие злоехидные. Демократизм, присущий "Столице" в целом, всем ее разделам, был освоен и этим отделом. И нехудшие перья для него работали. И имена встречались - постоянно, из номера в номер - яркие. И подавались они в человеческом ракурсе, но без дешевки. И при всей ироничности общей стилистики в журнале не стебались, а дело говорили. Хотя и с сарказмом, иронией, юмором, используя гротеск и фантазию - кто в чем был горазд.

Скандальность - на грани. На обложке, фотоколлаже, на фоне новоявленных фашистов восседал Станислав Говорухин . Броский слоган: "Станислав Говорухин, это - Россия, которую вы отыскали?" Генерал Стерлигов, на обложке - фотоколлаж, портрет на фоне лагерной вышки. Патриарх Алексий - цитата о чести и бесчестии, на фоне красной звезды рядом с крестом. Вместо лица у чиновника - гильотина с приватизационным чеком. Гайдар в буденовке, Хасбулатов в боксерских перчатках... Политическая резкость на грани фола. Но сказано, предупреждено.

Внутри каждый номер плотно набивался мнениями и комментариями - политическими, социальными. Опора на имена - в одном выпуске: Давид Самойлов - "Исаич" (рубрика "Эхо"), Ричард Пайпс - "Русский шанс" ("Весы"), рассказ Булата Окуджавы , беседа с Виктором Кривулиным, парочка министров (в крайнем случае - замов). Воспоминания об Андрее Тарковском. Аркадий Ипполитов - в рубрике "Антология", Александр Соколянский - о Глазунове, Виктюке и Богдане Титомире, "всмятку"; ваша покорная слуга - о поколенческом шовинизме в рубрике "Парнасский щепетильник". Россыпь мелкоформатных материалов по всему номеру; и хотя все это впечатывалось в серую, дешевую газетную бумагу, эффект достигался удивительный - нечитаемых материалов практически не было.

Журнал делался весело, остроумно. Замысел номера - несомненен, однако не бьет в глаза и не "воспитывает" читателя. Другая манера, чем у "Огонька" , - действительно журнал для горожан, для москвичей, для равных себе. Популярный, но не популистский. Не глянцевый. Не "элитарный". Не высокомерный. Но и - не терпящий пустоты. Может быть, именно поэтому он очень быстро завоевал свою нишу, легко встроился в ряд известных СМИ и, набрав темп, начал их обгонять: тираж не умопомрачительный, но все же - 150 000 и выше.

Думаю, что "Столица" с ее несомненной популярностью и относительной дешевизной, доступная горожанам и любимая ими, начинала мешать тому глянцевому напору, который расчищал для себя рынок.

Погибла первая "Столица", можно сказать, на ровном месте, не исчерпав своей модели, своих возможностей (в конкретные причины вникать не буду. Уверена, что под марку "Столицы" можно было найти деньги в другом месте).

Правда, и по "Столице" видно, как менялись приоритеты - "Огонек" в конце 80-х использовал литературу и искусство в качестве бревна или лома -для взлома идеологии; и потому блок литературный шел подчас впереди общественно-политического. В "Столице" литература и искусство уже отодвинуты - на вторую половину, ближе к финалу. Уже не главные, но еще - опорные элементы.

Вскоре и это уйдет.

И останутся - жесткие, информативные (вдобавок - изящно-игровые) блоки в "Итогах" (лучший вариант) или же рецептурно-рекомендательный мини-десерт - в "глянцах" .