Иван Григорьев. Второй блин

Х орошо, когда у книги короткое название.

Вот если бы еще краткость была не в ущерб информативности. А то ведь сохранились пока люди, которые знают, что знаменитых-то Булгаковых было как минимум два; и, кстати, для многих таких людей философ, богослов и экономист Сергей Булгаков куда "крупнее", чем писатель Булгаков Михаил . Впрочем, картинка на обложке (слово "портрет" как-то не идет на язык), содержащая мужское лицо, часть пиджака и галстук, подсказывает, что священника Сергия Булгакова вряд ли представили бы в столь лубочном виде; так что остается Михаил. А присутствующий тут же черный кот (пусть без примуса) и подавно убеждает: он.

Впрочем, чт о уж придираться к заглавию! В первом издании ( 1996 ) книга называлась еще круче - " Энциклопедия Булгаковская " (как бы по-иностранному, но на русском языке); так что нынешний вариант явно прогрессивен. В аннотации про первое издание говорится, что оно " было тепло встречено самым широким кругом читателей ". Может, "широкий круг" тогда и горячился, но судя по пяти- шестилетней давности рецензиям и иным печатным отзывам (некоторые были прямо-таки скандального свойства) большого восторга у специалистов книга не вызвала. Поэтому при чтении второго издания было любопытно: учел ли автор критику, изменил ли что-нибудь в своем тексте, и если да, то что именно.

Важным недостатком книги изначально был - и, увы, остался - явный "крен" в сторону только одного произведения: " Мастера и Маргариты ". Слов нет, роман великий и популярный; но почему ему должно быть посвящено 70 процентов энциклопедии, которая претендует на звание "общебулгаковской"? Ведь Булгаков - не Грибоедов, у которого " Горе от ума " неизмеримо выше всех остальных текстов (да и тексты эти можно по пальцам пересчитать); в общем объеме сочинений Булгакова последний его роман занимает от силы десятую часть. А в "Энциклопедии" Б.Соколова получается так: есть статьи, посвященные всем значительным (и даже третьестепенным, вроде Никанора Ивановича Босого) персонажам "Мастера и Маргариты", - и ни одной статьи хотя бы об одном персонаже какого-нибудь другого булгаковского произведения. Почему? Да потому что автору-составителю так хочется. Во второе издание, по сравнению с первым, добавлено пять статей: "Абадонна", "Ницше", "Продолжения ⌠Мастера и Маргариты■", "Юбилейное заседание" (это такой текст "капустника", написанный Булгаковым для 40-летия МХАТа) и "Язык и стиль" (Булгакова, разумеется); но о персонажах пьес, повестей, рассказов - ничего. Да и "журнально-газетные" булгаковские тексты охарактеризованы весьма слабо: есть статьи примерно о тридцати фельетонах и очерках - зато около ста пятидесяти из них оказалось "за бортом".

Б.Соколов полагает, что это в порядке вещей - ибо, как он пишет, многие из этих фельетонов и репортажей " ныне представляют интерес лишь для специалистов-булгаковедов " (с. 6). Однако у информации свои собственные законы: энциклопедия - это издание справочного характера, и в "персональной" энциклопедии (если, конечно, относиться к делу серьезно) никак нельзя обойтись без представления (хотя бы краткого) всех текстов, принадлежащих "главному герою"; а уж имеет к ним кто-то интерес или нет - это вопрос абстрактный. Не говоря уж о том, что в этих якобы "ненужных" фельетонах и очерках встречается множество персонажей и ситуаций, которые потом перешли в "большие" произведения писателя (в тот же роман "Мастер и Маргарита"): так что в общем творческом процессе и они по-своему важны.

Вообще, состав книги изумляет не раз. Например, нет тут статей об иллюстрациях и иллюстраторах булгаковских произведений, об их инсценировках, экранизациях и т.п. "перевоплощениях" в другие виды искусства. Упоминается о театральных постановках пьес Булгакова - но исключительно прижизненных; о спектаклях же 1950-2000-х годов (почти за полвека, и по всему миру!) - ни слова. А больше всего поражает то, что в энциклопедии "Булгаков" так и не нашлось места для статьи "Булгаков Михаил Афанасьевич" (кстати, статья "Булгаков Сергей Николаевич" тут имеется). Целостного, системного взгляда на биографию, личность и творчество своего "главного героя" Б.Соколов почему-то предпочел не давать: то ли полагал, что судьба писателя тоже интересует лишь "специалистов-булгаковедов", то ли решил, что "широкому" читателю хватит и голой биографической хроники (как и в первом издании, в качестве приложения помещен раздел " Михаил Булгаков: дела и дни ").

Так что оценивать книгу по общепринятым критериям "жанра" не приходится. Тут главный критерий - вкус хозяина: про что хочет, про то и пишет. Статистика, конечно, не показатель, но вот, например, какие статьи в "Энциклопедии" самые большие по объему: "Мастер и Маргарита" (25 страниц), "Масонство" (22) "Христианство" (21), "Великий бал у сатаны" (17), "Воланд" (12), "Флоренский" (12) и "Мейринк" (11). Эти семь статей составляют 20 процентов текста "Энциклопедии".

Ничем иным, кроме своеобразного вкуса, не объяснить и порядок расположения статей. Вроде бы никаких разночтений тут быть не может: в словарях, справочниках, энциклопедиях статьи всегда идут по алфавиту. В данном случае - так оно, вроде, и есть; однако, где, по-вашему, следует искать статью, например, о Степе Лиходееве? Ошибется тот, кто ответит: на "Л". Статья называется "Степан Богданович Лиходеев" и сто и т, соответственно, на "С". Жорж Бенгальский - на "Ж", Иван Бездомный - на "И". Почему? Потому. Зато буфетчик Соков Андрей Фокич водворен на букву "С". А это почему? Да все потому же. И, кстати, реальные персоны тоже размещены в соответствии с фамилиями: допустим, члены семьи Булгаковых - на "Б" и в порядке имен, Салтыков-Щедрин со Сталиным - на "С". И т.д.

По сравнению с первым изданием, явно расширен список литературы о жизни и творчестве Булгакова. Тут тоже немало интересного. Вот, допустим, перечень булгаковедческих статей. Как вы думаете, какой исследователь представлен тут наиболее широко? Если кто не догадался - подскажем: это Б.В.Соколов, скромный автор-составитель: список составлен так, что его работы занимают одну треть раздела. Имеются в списке и статьи на иностранных языках - английском и польском; их целых шесть - это при том, что о Булгакове за несколько десятилетий в десятках стран написана, пожалуй, целая библиотека.

Еще интереснее - как автор "Энциклопедии" обращается с включенными им в библиографию источниками: манера Б.Соколова уже давно вызывает, мягко говоря, изумление в филологических кругах, и отрадно, что в данном случае ученый вновь не изменил себе. Он не имеет обыкновения давать ссылки на использованные источники. При этом глубокомысленно сообщает: " В тексте энциклопедии, учитывая ее популярный характер, фамилии исследователей жизни и творчества Булгакова приведены только в случаях прямых цитат из их работ " (с. 5-6). Однако таких "приведенных" фамилий около "прямых цитат" в книге - единицы; зато даже "навскидку" легко обнаруживаются десятки "раскавычененых" заимствований, об авторах которых Б.Соколов предпочитает умалчивать, выдавая написанное за продукт индивидуального творчества.

Теперь об индивидуальном творчестве. Трудно, конечно, вкратце охарактеризовать все богатое содержание большой книги; поэтому обратим внимание лишь на основополагающие принципы автора, изложенные им самим. Вот как Б.Соколов формулирует задачу: " Мы постарались в первую очередь привести ту интерпретацию произведений Булгакова, которая представляется нам наиболее близкой к истине. Под истиной же мы понимаем действительные намерения писателя при работе над произведением " (с. 5-6). По правде сказать, последний тезис вызывает образ карикатурной "училки", вопрошающей несчастных школяров: "Так чт о же все-таки хотел сказать автор своим произведением?" Но этим дело не ограничивается - еще через пять строчек автор-составитель "развивает" свою мысль: " Авторские намерения меняются в ходе творческого процесса и оказываются весьма трудноуловимыми. Порой писатель не может их однозначно осознать " (с. 6). А кто же тогда может их "осознать"? Вывод напрашивается сам собой: раз Булгаков в собственных намерениях не разобрался, это приходится делать Б.Соколову. А тот, кроме изложения фактов (которые, в большинстве, и до него были известны), основное внимание уделяет вопросу о прототипах булгаковских персонажей. И хотя (в соответствии со своей неформальной логикой) сначала заявлял: " однозначно доказать, был ли тот или иной человек прототипом литературного героя, а та или иная книга - источником образа, практически невозможно " (с. 6), - впоследствии говорит о прототипах (или тех, кого считает таковыми) вполне уверенно.

Об авангардной филологической "продвинутости" автора-составителя "Энциклопедии" можно судить по такому, например, пассажу: " ...Действие ершалаимских сцен "Мастера и Маргариты" происходит в течение одного дня, что удовлетворяет требованиям классицизма <...> можно с уверенностью сказать, что в булгаковском романе соединились весьма органично едва ли не все существующие в мире жанры и литературные направления " (с. 324). Притом это " роман сатирический, философский, а в ершалаимских главах - еще и эпический. Вместе с тем, это роман городской " (с. 342). Ну, и так далее.

Даже работая в "популярном" жанре для "широкой публики", не обязательно допускать множественные неточности. Наоборот: тут следует быть особенно внимательным, ибо "неискушенный" читатель толстой книжки склонен все, что в ней напечатано, принимать за чистую монету. А в "Энциклопедии" неточностей предостаточно. Так, вспоминая знаменитую фразу Коровьева "Маэстро, урежьте марш!", Б.Соколов почему-то пишет, что Коровьев-Фагот заставляет " врезать (курсив наш. - И. Г. ) водевильную песенку" (с. 46). В финале "Мастера и Маргариты", оказывается, " не вполне ясно, совершил ли прокуратор Иудеи самоубийство, бросившись в пропасть " (с. 51); откуда Б.Соколов взял эту идею - непонятно. Герой " Белой гвардии " Алексей Турбин, по мнению автора-составителя, " на насилие оказывается неспособен " (с. 67), - хотя достаточно перечитать роман, чтобы вспомнить: Турбин стреляет из револьвера в преследующих его петлюровцев и одного из них убивает (или, может, не такое насилие имеется в виду?). " Воланд выполняет поручения Иешуа Га-Ноцри " (с. 182) - хотя у Булгакова романе ясно сказано, что Левий Матвей передает Воланду просьбу Иешуа. "После Великого бала у сатаны Воланд (курсив наш. - И. Г. ) дарит пачку червонцев <...> Аннушке" (с. 495): а может, все же Азазелло? Чехов , как выясняется на с. 419, родился в 1864 г. ... Можно было бы продолжить, но тенденция ясна.

И - вновь возвращаясь к первому изданию: уже второй раз книга Б.Соколова, как специально указано, " печатается в авторской редакции ". Почему? То ли у очередного издательства не нашлось редактора, чтобы осилить сей ученый труд, то ли автор-составитель ревниво оберегает детище от посторонних нянек. Но в любом случае - прискорбно, ибо "чужой глаз", ей-Богу, принес бы немало пользы. Например, неплохо было бы уменьшить число повторов (нередки случаи, когда практически дословно повторяются куски объемом в 1-2 страницы). Не помешало бы подредактировать и своеобразный стиль Б.Соколова. Вот лишь некоторые примеры: " Любовь Адама Красовского к Еве сродни анатомическому скальпелю, способному разъять предмет обожания, рационально, как пушкинский Сальери, проверить алгеброй рассудка гармонию чувств " (с. 12). " Более сложная генеалогия у полководца арапов Рикки-Тики-Тави. Его имя - это название рассказа английского писателя и поэта, Нобелевского лауреата Редьярда Киплинга (1856-1936), где так зовут симпатичного зверька мангуста " (с. 36). " Слово "шайтан" в лексике красного командира подчеркивает азиатское происхождение Баева, намеком чему служит и его фамилия " (с. 57). Л.Белозерская, как утверждается, " оставила посвященные Булгакову мемуары " (с. 75), - а по смыслу имеется в виду, что мемуары эти - о Булгакове . По поводу булгаковского репортажа о прощании с Лениным: " В адрес умершего вождя все-таки присутствуют лестные эпитеты " (с. 153). Зрительницы сеанса черной магии " предстают перед окружающими в неглиже " (с. 332). Булгаков " на халяву обедал у Коморских " (с. 384). " Махающая кружевным платочком Людмила Сильвестровна Пряхина играть не может " (с. 497). И - об одном из эпизодов повести " Роковые яйца ": " Здесь яйца гадов в красном луче жизни увидены глазами простых смоленских крестьян, а не ученого-биолога " (с. 564).

Чьими глазами увидено в книге творчество Булгакова - не знаем; но льстим себя слабой надеждой, что когда-нибудь, при третьем (или хоть четвертом) издании, дойдут руки и до стиля.