Строго по норме

Введение цифрового рубля для социальных выплат — попытка ограничить гражданам потребление. Еще не карточки, но похоже

«В первую очередь цифровой рубль важен в тех отраслях, где нужно обеспечить целевой характер использования бюджетных средств. Это и определенные социальные выплаты для граждан, это и субсидии, которые направляются на закупки или оказание тех или иных услуг», — разъяснил министр финансов Антон Силуанов, выступая на заседании Комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам, посвященном рассмотрению бюджета

Министр Силуанов уточнил, что Минфин и ЦБ договорились об определении нескольких видов расходов, по которым в следующем году будет запущен «пилот» с цифровым рублем. «Казначейство получило соответствующее поручение, Центральный банк отрабатывает вместе с казначейством эту задачу».

Двусмысленность

Ключевой момент во фразе министра финансов о цифровом рубле — это связка «социальные выплаты для граждан» — «цифровой рубль» — «целевой характер использования бюджетных средств».

Здесь очевидная двусмысленность: если бюджет сделал выплаты гражданам — то какая разница, на что граждане используют полученные деньги?

Нет, разница есть, говорит министр, граждане тоже должны использовать эти средства целевым образом — для этого мы и будем внедрять цифровой рубль.

Все это называется — нормирование потребления.

Подтекст

В принципе, идея «цифрового рубля» становится понятной и логичной, если рассматривать его как средство тотального контроля над уровнем потребления — приписанный к «единому цифровому кошельку» работник не сможет ни «получить больше», ни — и это важнее — «потратить больше».

У фантаста и визионера Айзека Азимова в «Стальных пещерах» (1953) был этот сюжет: «Детектив Бейли поднялся на платформу экспресс-дороги, протолкался к узкой винтовой лестнице сквозь строй стоящих пассажиров и, взобравшись по ней на верхний ярус, занял одно из сидячих мест.

Он не стал предъявлять свою карточку, пока экспресс не вышел за пределы секторов Гудзона. Класс содержания С-5 не давал права на кресло в экспрессе восточнее Гудзона и западнее Лонг-Айленда и, хотя свободных мест было довольно много, его могли попросить перейти на нижний ярус. В том, что касалось привилегий, люди становились все более щепетильными, и, сказать по правде, Бейли и сам был таким же.

Бейли хорошо знал, какие привилегии давал класс содержания С-6! Сидячее место в экспрессе не только с десяти до четырех, но и в часы пик!!!»

Примерно так — кому-то сидячее место в экспрессе, а кто-то и бегом побежит за этим экспрессом по выделенной дорожке (чтобы не опоздать на работу). В чем тут смысл? При тотальном внедрении «цифровой кошелек» позволит за «одни и те же деньги» приобретать «разные товары» в зависимости от статуса владельца кошелька — например, можно установить лимиты расходов в зависимости от места проживания: основную часть денег ты сможешь тратить исключительно по месту регистрации.

Ключевой механизм

Именно нормирование потребления было важным экономическим механизмом в СССР во время ускоренной индустриализации (да и после нее никуда не делось). Если вы в условиях нехватки капитала принудительно накачиваете ресурсами «производство», то у вас начнется дефицит ресурсов в «потреблении».

В рыночной экономике этот дефицит будет компенсирован ростом цен, а в плановой экономике, где правительство устанавливает цены принудительно, вам придется как-то нормировать потребление, чтобы состыковать предложение со спросом.

Товарищ Сталин в то время по-всякому делал: вводил карточки на товары, устанавливал систему распределителей, где цены были такие же, как в обычной торговле, только в обычном магазине товаров не было, а в распределителе они были. Повышал нормы выработки, чтобы прижать рост реальных зарплат и затормозить потребление. Было время, когда существовали две параллельные системы торговли: «по карточкам» — одна цена, «без карточек» — другая. Но распределители работали до самого финала СССР, а на рубеже 1990-х вернулись и карточки. Изменить ситуацию смог только отказ правительства РФ от управления ценами на потребительские товары — и сразу «появилось всё» (хотя не все могли «это всё» купить).

Нынешняя власть регулирует потребление «через цены» и «выплаты» — изобилие на прилавках обеспечивается за счет рыночного ценообразования (всё есть, но недешево), а важным для власти социальным категориям правительство «доплачивает дополнительно».

Инфляция в наших условиях — это фактически налог, который взимается со всех в пользу «выполнения задач», поставленных перед правительством, и позволяет ему оптимизировать распределение ресурсов.

В принципе, правительство могло бы просто взимать дополнительный налог, и на макроуровне это было бы то же самое — сокращение потребления, но правительство так не делает, конечно же. Просто рост цен означает, что вам придется для поддержания привычного уровня потребления работать больше — или переходить в те социальные группы, рост потребления которых будет поддерживать правительство.

Так было. Но сейчас, видимо, эта схема начинает давать сбои, и правительство предложит получать выплаты цифровыми рублями — т.е. расчетными знаками, в которые будет встроен какой-то механизм управления/ограничения их использования. Что, собственно, министр и дал нам понять.

В тупике

В чем могут заключаться сбои системы, мотивирующие власть переходить к выплатам в «цифровых рублях», вместо настоящих, то есть «нормировать потребление»?

Прежде у правительства в случае любых кризисных явлений и/или нарастания дефицита бюджета был универсальный и эффективный рычаг — девальвация рубля, сокращавшая доходы людей по отношению к стоимости потребительского импорта, одновременно сокращая и спрос на импорт/валютную выручку.

Но сейчас к этому средству власти прибегнуть не могут (а точнее, не очень хотят) — и даже не потому, что «доллар по сто рублей» и связанный с этим рост цен будет раздражать главных избирателей — получателей пенсий, а также получателей бюджетных выплат и социальных пособий.

Дело в том, что на рынке труда РФ сложилась ситуация недостатка рабочей силы, спровоцированная именно правительственной политикой и ростом бюджетных расходов. Дефицит рабочей силы сейчас пока в значительной степени компенсируется притоком мигрантов, с одной стороны, и ростом зарплат — с другой. Если власти пойдут на девальвацию, обгоняющую рост рублевых зарплат, то получат и отток мигрантов, и дополнительную напряженность на рынке труда. Кроме того, рост рублевых зарплат «на рынке» будет вынуждать правительство повышать выплаты в тех секторах экономики, которые отвечают «за выполнение задач», а эти расходы составляют все более значительную часть бюджета.

Если раньше девальвация рубля позволяла одновременно сбалансировать и бюджет, и рынок труда (при относительно управляемой инфляции), то сегодня выгоды девальвации становятся менее очевидны, а инфляционные последствия хуже контролируемы.

Правительство находится в сложной ситуации: оно понимает, что нынешняя ситуация в экономике, провоцирующая и рост цен, и рост дефицита ресурсов, — производная от проводимой правительством политики, но отказываться от этой политики не может — поставленные президентом задачи надо выполнять. При этом правительство знает, что еще никому не удавалось (и никогда не удастся) в условиях дефицита капитала увеличить производство, не сокращая потребление. И если до определенного порога власть готова была управлять распределением ресурсов рыночными методами — через расширение/сокращение кредита — то теперь она будет рассматривать механизмы нормирования потребления, одним из инструментов которого станет цифровой рубль — о чем, собственно, министр финансов и предупредил.