Кто пойдет на Север?

7 декабря 2003 года население Пермской области и Коми-Пермяцкого автономного округа почти единодушно проголосовало за слияние в единый субъект Российской Федерации – Пермский край. Укрупнение регионов, о необходимости которого так долго говорили, началось. То, что за коми и пермяками последуют остальные, не вызывает больших сомнений, конфигурация сегодняшней власти позволяет осуществить этот процесс относительно быстро и безболезненно. Вопрос в том, в какой стратегии и под какие задачи будет осуществляться укрупнение.

Главный сюжет предыдущего президентского срока заключался в «выстраивании вертикали власти». Вот и епископ Пермский и Соликамский Иринарх, призывая паству голосовать на референдуме об объединении, говорил «о собирании воедино земель Русских». Остается сомнение, единственный ли способ собирания «земель Русских» - нанизывание их на президентскую вертикаль.

Скорее всего, территориальная реформа будет происходить в той же логике, что и остальные путинские преобразования. Это означает, что никак не будут учтены уже сложившиеся, проросшие за постсоветское время и вопреки постсоветской политике структуры жизни и деятельности. Налоговая реформа реализовывалась без учета сложившегося сегмента самодеятельного, научившегося самостоятельно зарабатывать населения. Соответственно, она и не сработала на «выход из тени», большая часть экономически самостоятельных субъектов по-прежнему вынуждена скрывать свои доходы, потому что иначе она не сможет развиваться. Реформа местного самоуправления проводится без учета того, что где-то это самоуправление уже сложилось, и главное - дать развиться именно этим его образцам, которые уже доказали свою жизнеспособность. Реформа Козака же унифицирует местное самоуправление так, что, по словам Вячеслава Глазычева, «в результате такого выбривания газона, прежде всего, срезаются ромашки» - идеология образцов заменяется идеологией стандарта. А территориальная реформа, похоже, также будет проводиться вне учета субъектов либо уже существующих на этих территориях, либо, во всяком случае, готовых туда придти.

Вновь созданный Пермский край находится на границе с республикой Коми, северным своим краем выходя за 60 параллель и, таким образом, включаясь в северные российские земли. И если местонахождение южной части Пермского края еще экранирует и скрывает вопросы о том, как дальше Россия будет удерживать и развивать собственные территории, то достаточно поднять взгляд выше по карте, и распахнутся совсем другие горизонты. Для того чтобы осмыслить все проблемы и мины, на которые неизбежно наткнется Кремль, реализуя собственный проект «собирания земель», имеет смысл рассмотреть проблему российского Севера – земель, находящихся выше 60 параллели.

Здесь в силу менее развитой социальной инфраструктуры и меньшей плотности населения вопрос удержания жизни и людей стоит более остро, нежели в центральной части России. В конечном итоге, на российском Севере, как и в Калининграде, будет решаться задача удержания территориального единства страны. Эта проблема может быть рассмотрена в нескольких измерениях, и вопросов здесь больше, чем ответов.

Экономика. Природные ресурсы российского севера вписали эту территорию в российскую и мировую экономику и, по большому счету, создали там очаги современной жизни в таких городах как Сыктывкар, Ханты-Мансийск, Сургут, Якутск. Для того, чтобы они не маргинализовались, необходимо дальнейшее развитие региональной экономики. Об экономике услуг или хайтека на Севере, полагаю, пока говорить глупо. Слава богу, что есть природные ресурсы, соответственно, есть стимулы для освоения территории. Кто это будет делать?

Государство? Государственный Газпром до сих пор не идет осваивать Ямал, на котором находится его стратегический запас. А идея его реформирования и разукрупнения вообще может поставить крест на этой задаче. Может быть, частные нефтяные компании, разведанные северные месторождения которых колоссальны по мировым меркам? Тоже не торопятся. ЮКОС показал заманчивый пример того, как, не вкладываясь в освоение новых месторождений, можно сосредоточиться на оптимизации финансовой составляющей компании и поднять капитализацию в разы. Совсем недавно пришло известие о переговорах премьер-министра Касьянова с японскими компаниями по вопросу их участия в разведке месторождений нефти в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке. Специально для подобных проектов якобы будут разработаны специальные правовые механизмы, которые будут закреплены в новом законопроекте "О недрах". Правда, в этом случае так жестко контролировать деятельность этих компаний правительство уже не сможет. А правильно договариваться с иностранными компаниями об условиях добычи и хозяйствования на собственных территориях, судя по периодически возникающим трениям с иностранными инвесторами проектов Сахалина, оно не умеет. Кто тогда будет субъектом экономического освоения Севера?

Политика. Создание института полномочных представителей президента, перераспределение налоговых потоков в пользу центра, вывод из-под контроля губернаторов силовых ведомств сильно ослабил региональную элиту. И за счет этого в регионах сильно укрепились позиции крупного бизнеса. Так что зачастую то, кто станет губернатором региона, решается либо одной крупной компанией, представленной там (губернатор Вологды Вячеслав Позгалев является ставленником "Северстали", действующий глава Ненецкого АО был избран при поддержке компании "ЛУКОЙЛ"), либо в результате договоренности между крупнейшими игроками ("ЛУКОЙЛ" и Группа МДМ в республике Коми целенаправленно меняли ее бывшего главу Юрия Спиридонова, который очень рьяно защищал интересы местного бизнеса от экспансии крупных федеральных компаний). У каждой из крупных компаний есть как бизнес-планы по отношению к российским территориям, так и попытки осуществлять социальную политику по отношению к местному населению. Избрание "своих" губернаторов отчасти является работой с "издержками" осуществления этой политики. Дорастут ли эти усилия корпораций до того, чтобы давать ощутимые результаты для населения - во многом зависит от политики президента и правительства. "Общественный договор", с которого либеральная российская мысль последнее время тщательно пытается отряхнуть пыль, должен был бы включать в себя и согласие между бизнесом и государством об освоении недоосвоенных территорий.

Смыслы и символы. Ни экономика, ни политика не являются достаточными скрепами для удержания единства страны. Экономика - потому что достаточный спрос на российские энергоресурсы существуют и за рубежом. А продукты потребления на Севере тоже неочевидно должны быть именно российскими. Абрамович, по слухам, картошку для Чукотки закупает в США, просто потому что дешевле, благо Анадырь - не замерзающий порт. Политика тоже не обеспечит страновое единство: всенародное голосование как инструмент вовлечения в принятие политических решений у нас не работает, а на жесткое административное принуждение, как в СССР, у России уже не хватит ресурса: как внутренне-, так и внешнеполитического. Удержит ли территориальное единство России общность смыслов и символов? Тоже пока неочевидно. Освоение Севера как цивилизаторский проект имперской России закончен. Советский Союз, который поначалу воспринимал коммунизм как очередной цивилизационный ресурс, этим продолжая отчасти царскую Россию, в качестве колоний воспринимал уже страны третьего мира, а не собственные окраинные территории. Соответственно, по отношению к Северу потерял способы мобилизации населения с помощью создания единого символического пространства. Какие смыслы и символы Россия может предложить сейчас? Телевизионный ролик Единства "У меня есть мечта" в исполнении Грызлова все же сильно отличается от "I have a dream" Мартина Лютера Кинга у подножия мемориала Линкольна. Не в лучшую сторону, и по содержанию, и по способности мобилизации населения. И это не просто отвлеченное сравнение: мой знакомый, совершивший затяжное путешествие по северным территориям, уверяет, что совершенно точно и качественно может определить, какой процент представителей "малых народов" не употребляет "огненную воду". Такой же, как и процент вступивших в северные протестантские общины. Корреляция абсолютная, и процент этот растет. С одной стороны, не пьют - и слава Богу, а с другой: готовы ли мы услышать на собственных территориях "I have a dream" на американский манер?

Российские северные территории возникали за счет колоссального усилия многих поколений, за счет упрямой решимости идеалистов и каторжного подневольного труда. Мы долго, упорно и трагично строили, и в какой-то момент построили. Теперь главное, чтобы не оказалось, что построили российское Макондо из "Ста лет одиночества".