Атака на Дагомыс

Грузия фактически в одностороннем порядке начала реализацию своего плана разрешения «югоосетинского вопроса». 16 февраля 2006 года грузинский парламент принял постановление, в котором оценил российскую миротворческую операцию в зоне грузино-осетинского конфликта как «крайне отрицательную». Действия России в Южной Осетии были охарактеризованы как аннексия. Высший законодательный орган Грузии поручил правительству этой страны пересмотреть Дагомысские (Сочинские) соглашения 1992 года, на основе которых в зоне грузино-осетинского конфликта действуют российские миротворцы, а главным источником «суверенитета» является СКК (Смешанная контрольная комиссия, состоящая из представителей РФ, Грузии, Южной и Северной Осетии).

«Грузия сделает все, чтобы заменить российских миротворцев в зоне конфликта». Об этом в ходе пресс-конференции заявила председатель парламента Грузии Нино Бурджанадзе, комментируя постановление парламента Грузии, в котором содержится поручение правительству начать процедуру по замене российских миротворцев в Южной Осетии на международные силы. По словам председателя парламентского комитета Грузии по обороне Гиви Таргамадзе, постановление высшего законодательного органа его страны «не так жестко звучит, но оно достаточно четкое и подразумевает переговоры. Хорошо бы эти переговоры начать уже сейчас и не откладывать их в долгий ящик". Начальным же пунктом переговоров, по мысли Таргамадзе, должно стать обсуждение Дагомысских соглашений. Если же процесс переговоров не будет эффективным, то, по его мнению, «будет задействован четвертый пункт постановления парламента Грузии от 11 октября 2005 года, касающийся вывода миротворцев из зоны грузино-осетинского конфликта". Таким образом, главная цель грузинского руководства - изменение формата грузино-осетинского урегулирования - начинает воплощаться в жизнь.

Если применить ленинскую концепцию «слабого звена» к анализу политической ситуации в СНГ-2 (своеобразном сообществе непризнанных государств на постсоветском пространстве), то самым слабым из самопровозглашенных образований можно назвать именно Южную Осетию. В отличие от НКР, Южная Осетия не имеет собственного «пояса безопасности» в виде занятых территорий за пределами республики. В отличие от Абхазии, непризнанная Южная Осетия не имеет сплошной «своей» территории без грузинских анклавов - грузинское население после окончания военного противоборства в 1992 году оттуда не изгонялось. Над столицей этого образования «нависают» грузинские анклавы — села Кехви и Тамарашени, жители которых, пользуясь поддержкой Тбилиси, могут в любое удобное время перекрыть Транскам (Транскавказскую магистраль).

По потенциалу госстроительства Южная Осетия значительно уступает НКР, Абхазии и Приднестровью. В отличие от перечисленных выше образований, Южная Осетия стала государством поневоле. В Цхинвали политики всегда видели своей главной целью не сепаратизм (как объявляют непрестанно в Тбилиси), а ирредентизм. Взоры лидеров этой непризнанной республики обращены к России. Лишь российская позиция, выразившаяся в признании территориальной целостности Грузии, заставила цхинвальских «сепаратистов» строить собственное государство. Югоосетинский «сепаратизм», в отличие от абхазского (который без кавычек), вызван к жизни не столько многолетней осетино-грузинской враждой (как в случае с Абхазией), сколько бездарной политикой неистового Звиада по отношению к этническим меньшинствам. В данном случае речь идет о дискриминации осетин Боржоми, Бакуриани и Тбилиси в начале 1990-х гг. Массовые нарушения прав «грузинских осетин» (многие из которых, кстати, неплохо знали грузинский язык и были интегрированы в грузинскую культуру) укрепили государственность Южной Осетии.

Представление о Южной Осетии как слабом звене разделяется всеми ведущими политиками и политологами Грузии. Автор этих строк имел возможность получить подтверждение данного тезиса из личного общения со спикером парламента Грузии Нино Бурджанадзе, экс-министром обороны (а ныне министром по евроатлантической интеграции) Георгием Барамидзе и министром иностранных дел Гелой Бежуашвили. Тезис о «криминальном режиме Кокойты», не имеющем «массовой народной поддержки», прочно утвердился в грузинских СМИ.

«Если в рамках Дагомысских соглашений на территории Цхинвальского района нельзя поднимать грузинский флаг, я готов выйти из этих соглашений», - так полтора года назад, 20 июля 2004 г., грузинский президент впервые публично заявил, что не исключает возможности денонсации соглашений, являющихся единственной правовой основой урегулирования грузино-осетинского конфликта. С этого момента начался новый этап в политике Тбилиси по «возвращению» утраченной в 1992 году непризнанной республики Южная Осетия.

В 2004 году новации Саакашвили, во-первых, привели к деградации переговорного процесса, а во-вторых, продемонстрировали готовность Тбилиси «не стоять за ценой» и осуществлять собирание земель «железом и кровью». В 2004 году именно нарушение Дагомысских соглашений (введение в зону конфликта трехсот грузинских спецназовцев под предлогом борьбы с контрабандой без согласования со Смешанной контрольной комиссией) привело к возобновлению вооруженного противостояния между конфликтующими сторонами. Тогдашняя «проба пера» тбилисских «демократов» завершилась провалом Саакашвили. Этот факт признали многие политики и эксперты Грузии (даже политолог Ивлиан Хаиндрава, брат госминистра по урегулированию конфликтов Георгия Хаиндравы).

Однако очередная политическая акция Тбилиси в Южной Осетии - не простая проверка «на вшивость» российских миротворцев. В Тбилиси решили пойти на окончательную делегитимацию Дагомысских соглашений. После вооруженного грузино-осетинского конфликта 1990-1992 гг. Тбилиси, не сумев добиться победы над «агрессивным осетинским сепаратизмом», пошел на официальное признание частичной утраты своего суверенитета над зоной конфликта. Зона безопасности вокруг столицы Южной Осетии Цхинвали признавалась своеобразным кондоминиумом между четырьмя заинтересованными сторонами - РФ, Грузией, Северной и Южной Осетией. В 2004 году и в феврале 2006 года Тбилиси демонстрирует, что соглашения, умаляющие его суверенитет (хотя бы и частично), должны быть если не юридически, то фактически ликвидированы. Главная цель - исключить их из актуальной повестки дня, сделав политически ничтожным документом. Идея суверенитета над «мятежной республикой» любой ценой (даже при угрозе этнополитической дестабилизации во всем Кавказском регионе) полностью овладела умами грузинских стратегов.

Но что может предложить Тбилиси непокорному «Цхинвальскому региону» (официальное название Южной Осетии в Грузии) вместо Дагомысских соглашений? Трехэтапная модель урегулирования, озвученная неоднократно грузинской стороной в 2005 году, предлагает не до конца проработанные формулы. Что означает, например, «демилитаризация региона»? Речь идет только об одностороннем выводе российских миротворцев? Или же вместе с уходом «голубых касок» предполагается военная «дегрузинизация» Южной Осетии? Что такое «самая широкая степень автономии»? Кто измерит ее ширину? Не совсем ясно, как и кто заплатит за «экономическое возрождение Южной Осетии» - региона, который еще в советской Грузии был одним из наиболее неблагополучных в социально-экономическом плане.

Таким образом, вместо сложившегося и, возможно, не вполне удовлетворяющего Тбилиси статус-кво, фактически предлагается выход из мирных соглашений ради политико-правовых фантомов.

К сожалению, в феврале 2006 года российская внешняя политика, как и полтора года назад, находится не на высшем уровне. Все те же запоздалые реакции, все те же оправдательные интонации. Все это - вместо того чтобы раз и навсегда объяснить «городу и миру», с цифрами и фактами в руках, что выяснение отношений между Тбилиси и Цхинвали «тет-а-тет» (предложение Георгия Хаиндравы в январе 2006 г.) может привести к «деосетинизации» Южной Осетии по тому же сценарию, который был испробован в Грузии начала 1990-х гг. Тогда около 40 тыс. беженцев из Южной Осетии и внутренних районов Грузии переехали в Северную Осетию. Именно такое массовое перемещение стало причиной другого конфликта, внутрироссийского, - между осетинами и ингушами. Новый поток беженцев в Северную Осетию никак не соответствует нашим национальным интересам, а потому сохранение статус-кво в «Цхинвальском регионе» - это насущная необходимость для обеспечения стабильности и безопасности российского Северного Кавказа. Надо не стесняться этой цели, а четко и жестко ее защищать.

См. также:

• Долгин. Точка сборки или время разборки
• Маркедонов. Грузинский вызов без российского ответа
• Маркедонов. Россия уходит из СНГ-2
• Черкасов. Вольные города и двойные стандарты