Original Material
Игра «Убей демократию»
Получилось так, что я брал интервью у известного кремлевского пропагандиста Павла Данилина. Причем дело было до общения Путина с народом. Однако мне удалось угадать с вопросом, а ему, соответственно, с ответом, а вместе нам – разыграть безукоризненно реалистичную репризу, хотя к реалиям жизни отношения и не имеющую.
Я спросил Данилина, имея в виду широко разрекламированный его конторой «План Путина»: не получится ли так, что потом вы от всего отопретесь. Типа «Это все он. Его ответственность», а Путин, в свою очередь, скажет: «А я про план ничего не говорил». На что Данилин, естественно, ответил что-то вроде, что План есть, не откажемся, однако он, план – невероятно неуловим, невербален и есть плод коллективного разума сторонников Путина, участки которого (разума) соотнесены друг с другом телепатически.
Что делать? Пришлось удовлетвориться. Тем более, что буквально следующий день Путин так прямо и сказал (что, по всей видимости, подтверждает наличие идеологической разработки за авторством конторы Данилина).
Путин: «Не считаю правильным так персонифицировать этот план, потому что по сути своей это результат работы экспертов на всех уровнях. Это результат работы экспертов в парламенте, в обеих палатах, в Правительстве Российской Федерации».
Иными словами, Путин от плана как «Плана Путина», как и ожидалось, отперся. Однако как будто бы и признал, что руководство страной осуществляет некий коллектив, работающее по сценарию, в основе которого лежит идеологический проект, предполагающий в том числе и запуск дезы типа «Плана Путина».
Казалось бы, вот как удачно получилось – наше знание страны адекватно происходящему в стране! Но тут же закралось подозрение: а что если План Путина все же есть, а они его скрывают? Вот и «знаменитый журналист Виталий Третьяков» с ослепительными прозорливостью и откровенностью написал: «Остальные пункты "плана Путина" секретные. Посему оглашать их я не могу». Тем самым, чудак, разгласив, что у власти есть секретный от народа план для народа! Хорошее скрывать не будут, истинно, на Руси чудаки частенько видели дальше мудрецов.
Можно посмеяться, но лучше не надо, потому что секретный «План Путина» уже начал реализоваться и в общих чертах удовлетворяет «ползучему ГКЧП». Тогда, в 1991 году, гэкачепистам переворот не удался. Отчасти потому, что гэкачеписты были людьми честными и сразу рассказали всем, чего они хотят. Их кавалеристский наскок захлебнулся, так как им не удалось ни провести подготовительную работу, ни подкупить или запугать достаточно уже антикоммунистическую общественность, ни свести проблему к корыстным интересам. Теперь нам гэкачеписты нам кажутся идеалистами и романтиками!
Был и еще важный момент – этический климат в стране в начале 90-ых. И тогда инженеры и мэнээсы боялись репрессий не меньше, чем сегодня, но они слушали Галича, любили Высоцкого и прогибаться перед тайной полицией для них было «западло», было ощущение этики. Влад Абаринов справедливо подмечает: «Всякий, кто работал в подцензурной советской прессе, согласится со мной: нынешняя ситуация в журналистике кардинально иная. Она гораздо хуже. Тогда редактор был союзником журналиста, они сообща искали способ обойти цензуру, пусть ценою компромисса».
Сейчас совершенно иное дело. Другой народ, развращенный соблазнами, развлекательным телевидением, каталогами с Запада. Другая интеллигенция – сдающая позиции при первом же окрике, а ни то что в предчувствии нового «37 года». Только не подумайте, что это обвинение типа «интеллигенция - говно». Это скорее, жалость, боль, сочувствие, понимание, констатация болезни. Остальные – ведь не лучше, они не ведают, что творят. Только в форумах крики и вопли, на улицу выйдешь – никого.
Сегодня укрепившейся чекистско-чиновничьей корпорации вполне по силам строительство стабильной, сытой, непрозрачной для народа деспотии, такой же, как в позднем Совке. Не слишком людоедской, десяток-другой трупов для такой большой страны – не число. При условии, что сняты все ограничения для обогащения – это для них завоевал 91 год . И что останутся инструменты обогащения - это завоевали для них «проклятые 90-ые». И что нет диссидентов - а это мы сделали сообща.
Многие искренне верят, что именно такой строй, исключающий любую несанкционированную активность населения, в духе российской истории, соответствует исконным чаяниям русского народа, его архетипу. Спасибо Диме Быкову, он потратил время и прочитал на эту тему труд.
Многие «недобитки прошедшей демократии» еще хорохорятся, им кажется, что путинизм вот-вот «посыплется». Они видят симптомы этого там и сям. И в удивительно вялом последнем телеобщении второго президента с народом. В Новосибирске народ, например, во время последнего телемоста был представлен одной какой-то конспиративной группкой товарищей в затемненном пустынном цехе секретного производства - сюрреалистичная картинка, в духе антиутопии. И в гипертрофированной сервильности федеральных СМИ. И в пародийном, кичевом поведении пропагандистов.
Данилин свой ЖЖ сам назвал «Записки спецпрогандона», а статьи снабжает карикатурой на себя, как бы все же дистанцируясь от своего лирико-политического «я». Вы соберетесь вокруг него, чтобы охаять, а он будет радоваться – известность пришла! Подозреваю, что для него все это вообще одна компьютерная игра «Убей демократию». Забавная «Антимонополька» на тему, как быстрее сожрать ресурсы и обанкротить страну если этих ресурсов вообще-то немерено. Однако петля затягивается не вокруг него, а вокруг нас. «Ребятам» начало казаться, что они находятся при испытаниях идеальной модели русского государства, когда все представительные формы сведены к декорациям, все демократические инициативы обессмыслены, осмеяны, либерализм объявлен вредной философией, 90-ые – годами великой катастрофы, а реальная власть сосредоточена в неформальном клубе верхушки «партии власти» - Политбюро-2, скрытая за подставными фигурами типа Грызлова и Миронова. Да и Зубкова тоже.
«Партия власти», по мысли конструкторов этой новой русской реальности, в состоянии смазать шестеренки реальной власти, идеально осуществить разводку между крупным бизнесом, назначенными бюрократами, жрецами-идеологами и чекистами. Совсем как раньше. А неготовому к демократическому консенсусу обществу за фасадом мнимой законности предложен консенсус «по понятиям». Так всегда бывает, когда зал зацикливается на процедурном вопросе, а мудрый спикер переламывает ситуацию, после которого всем становится не до процедур.
Получится ли все это? Хочется верить, что нет, но вера – нематериальна. Впрочем, пока ситуация имеет три серьезных ограничения. Первое – партия власти инкорпорировала в себя всех начальников, всех глав частно-государственных корпораций, всех олигархов, всех влиятельных политиков, но не прошла вглубь экономических субъектов. На предприятиях пока еще ячеек нет. К тому же, идеологической структуре не делегировано право решать хозяйственные вопросы, и она из лени к этому еще не стремится.
Второе ограничение – серьезное, подчас кровавое, противоречие между теми, кто реально зарабатывает в экономике деньги и теми, кто их хочет тратить. Последних становится все больше и больше, молодежь прямо со школьной скамьи хочет впрыгнуть в рай дележа, и экономику они рано или поздно сожрут. Скачкообразные повышения цен – объективный показатель непропорционально растущих издержек. Рано или поздно придется проводить сокращение штатов претендующих на незаработанный кусок пирога, вот тогда и начнется «модернизация через катастрофу».
Третье – Запад. Должен же он опомниться когда-нибудь и понять наконец, что нельзя отпускать на самотек трансформации посттоталитарных режимов? Он боялся ядерного оружия Хусейна (которого, оружия, не нашли), а здесь-то оружие на виду, его производят все больше и больше, испытывают новое и прямо заявляют о курсе на исторический реванш. Вам там нужен сумасшедший дом на 9 тысяч километров в длину с озабоченными силовиками?
Пока политическая система России еще травоядна, пока она еще ест зелень, рубит капусту, листает каталоги, играет в казино, скупает виллы, давит дорогими автомобилями прохожих, но что произойдет, когда зелени не станет хватать на всех расплодившихся желающих? Вот это по-настоящему страшно.