Original Material
Разговор с печником
В детстве мне очень нравилось пропагандистское стихотворение Твардовского «Ленин и печник», хотя я и не очень понимал, за что. Напомню: там, через поле, не разбирая дороги, куда-то бредет Ленин без охраны, а печник, глядя на чужака, отчего-то начинает его костерить. Ленин же не обижается, ему вроде бы как даже понравилась пассионарность русского человека. И потом, уже в Горках, где у Ленина почему-то задымила печка (хотя усадьба эта барская и с печкой должно было быть все нормально), он вспомнил о пассионарном печнике и позвал, значит, печку дефектную починить.
Хотя что значит «позвал»? «Позвал» - как у нас любят звать. То есть послал за ними чекистов с наганами. Чекисты эти и притащили к Ленину перепуганного печника.
Когда печник сообразил, что его не собираются пытать, выдирать ногти, он эту печку лихо перебрал и тягу наладил. В общем, расстались они с Лениным вполне довольные друг другом, хотя Ленин, кажется, ничего не заплатил. Но надо думать, не потому, что Ленин был жадный, а просто потому, что к тому времени он уже просто не знал, что и как в стране ценится, будучи на гособеспечении. Поэтому ограничился тем, что выпил с печником чаю с баранками и потрепался за жизнь, считая, что печнику достаточно.
Впрочем, печнику этого действительно было искренне достаточно, потому что сработал звездный миф. Ведь это было все равно, как если бы человек из деревни побывал у Элвиса Пресли в Голливуде, деньги не важны, соприкоснулся, причастился…
Понятно так же, что Твардовский, - опубликовавший в свое время Солженицына главред «Нового мира»,– тоже человек не простой, и у него в этом стихотворении оказались закодированы несколько смыслов. Реалистический (вождь народов пообщался с народом через чекистов), пропагандистский (власть - добра и мудра, толерантна к критике, хоть ее костерили, ничего за это не было), и демократический (получалось, что ее допустимо ругать, без человека труда она – ничто, и печка у нее не тянет).
Понятно так же, почему мне, молодому человеку, нравилось это стихотворение. Совсем по другой причине. Проявился синдром Раскольникова. Ведь Ленин у Твардовского, в моем представлении, был прямо как граф Монте-Кристо. Сначала маленький и в кепочке, все его унижают, костерят, а потом: «Я – Ленин, блин!», - и все падают. Вполне себе оббраз для подражания.
Впрочем, теперь, по прошествии лет, я вижу, что чего-то в этом стихотворении все же не хватает. Например, ведь и печник, человек народа, тоже вел себя странно. Что он привязался к прохожему? Не мог что ли конкретно выставить свои претензии?
Непонятно, о чем была беседа печника и Ленина за чаем. Ленин, в принципе, должен был бы вроде выяснять, как живется в деревне – он всегда так делал, когда к нему приходили ходоки, мы это знали из фильмов, а печник - поинтересоваться, что будет с его профессией, ведь он как-никак частный сектор. Но налицо полное отсутствие коммуникации и подлинного интереса друг к другу. Ленин для печника – Элвис Пресли, которого не о чем спрашивать, посмотрел, послушал и – ушел, это четвертый смысл, который вылезает в последнее время, отчего я и вспомнил это стихотворение.
Вспомнил я вот почему. Медведев, ведь он тоже маленький и тоже приезжает к печникам – конкретным морякам тяжёлого авианесущего крейсера «Адмирал Флота Советского Союза Н.Г.Кузнецов» порадоваться вместе с ними успешному запуску баллистической ракеты «Синева».
А надо сказать, что максимальная дальность полета этой синевы - до 8300 км, оснащена она четырьмя или десятью боевыми блоками индивидуального наведения по 100 килотонн, в пять раз больше чем по Хиросиме. То есть финиш всему – такая ракета «Синева». Финиш Нью-Йорку и Вашингтону. Финиш Бонну и Парижу. Однако разговор у них с печниками протекает странный, как будто и радости никакой нет, а все отрабатывают опостылевший номер. Ноль коммуникации, как у печника и Ленина.
Не очень чего-то радуются моряки грядущему закату однополярного мира в связи с успешным запуском такой ракеты, а Медведев уж не знает как к ним подольститься.
- Вот спросите меня о чем-нибудь, - настаивает Медведев, - о чем хотите.
Однако, как и печник, который обратился к Ленину с бессмысленным вопросом: «Эй ты, кто там ходит лугом! Кто велел топтать покос?!» - так и моряки из вежливости начинают интересоваться совершенно не ракетой, не новыми великолепными ракетоносцами, не политикой, не партиями, не Думой, не новыми законами, не мировой многополярной революцией, а какими-то второстепенными мещанскими вопросами вбок.
Наконец кто-то заученно произносит:
-Товарищ Верховный Главнокомандующий! В последние несколько лет корабли флота возобновили свое присутствие в самых разных уголках Мирового океана, посещают многие иностранные города. Но при этом размер валютных выплат при сходе на берег остался на уровне 80-90-х годов прошлого века. В такой ситуации довольно сложно себя чувствовать:
Огорчился Д.Медведев, представляя себя на месте такого моряка без порток. Ккак бы он сам себя чувствовал в Эваиане без MasterCard?
- Выходить не хочется просто. Понятно. А какой размер сейчас выплат?
Отвечают моряки не стройно, как в спектакле «Бронепоезд 14-89»: - Одну муку примам! В сутки каждый военнослужащий получает на питание полтора доллара и на экскурсии, на развлечения - 15 центов. Таких цен уже давно нет.
Ему бы, Медведеву, успокоить собравшихся по-ленински, по-нашему: - Чего вы волнуетесь, дорогие? Развлечения… 15 центов….Мы такую ракету только что запустили, что выходить вам, в общем-то, будет уже и некуда скоро!
Однако он их успокаивает по-другому, по-человечески: - Знаете, а ведь в советское время мы вам тоже денег не давали. Вы, может, не помните, даже тогда за 1 доллар 65 центов невозможно было ни отдохнуть, ни посмотреть что-то. Так что прочь, хандра! Все без изменений. И вообще, русский человек – он король, уместно ли ему идти с долларом шестьдесят пять на поклон идти к какому-то басурману-натовцу?
- Ну, спросите меня еще что-нибудь, - снова настаивает вождь, - любые вопросы.
Вряд ли матросам интересны такие ответы, но просит человек. И кто-то решается: - А скажите, товарищ Верховный Главнокомандующий, на сегодняшний день стоимость одного квадратного метра жилья по сертификату в 3-5 раз меньше рыночной. Будут ли приняты какие-нибудь меры по увеличению стоимости?
Медведев аж присел, ничего себе спросили в кризис! Вот так пообещаешь подняться от 15 центов, и к чему это нас приведет?
- А что, у Вас, батенька, есть такой сертификат или вы в целом просто интересуетесь?
- Да просто интересуемся, - безмятежно сообщает матрос, косая сажень в плечах, сейчас отойдет в сторону и забудет про этот сертификат. Уффф, отлегло! Нет у него никакого сертификата!
- Ну, давайте, давайте, еще чего-нибудь спросите.
Из задних рядов вылезает хитрый товарищ, редиска, меньшевик, кронштадтовец эсерский, и вопрос у него с подковыркой: - Товарищ Верховный Главнокомандующий, меня как уроженца города Тольятти, градообразующее предприятие которого Волжский автомобильный завод, интересует вопрос, есть ли будущее у отечественного автопрома?
Ну, дает моряк. Где ракета, а где автопром?
– Не по тематике вопрос, - раздраженно бросает Медведев. Садитесь, пожалуйста! Хотя нет, не садитесь, отставить, маузер в кобуру, все нормально, отвечу. В середине 90-х годов, я вам скажу откровенно, у меня тоже было ощущение, что у нашего автопрома нет будущего, да. Потом стал президентом, смотрю, не-ет, есть все-таки будущее. Дороги-то остались теми же, что и раньше. Прямо скажем, барахло дороги. И дальше так будет, обещаю конкретно. Не каждый фордец доедет до середины такой дороги. Наш, правда, тоже не доедет, но он хоть ремонтопригоден. Так что есть великое родство между нашими плохими дорогами и нашими плохими автомобилями. Можете смело возвращаться в Тольятти, если не примите решения еще служить, и устраиваться туда на работу.
……………….
Не спала жена, встречает: - Где ты, как? - душа горит... - Да у Ленина за чаем Засиделся,- говорит...
Еще долго моряки в кубрике шептались: «К нам приезжал Медведев….»