Грустить — это нормально

Издательство «Бомбора» представляет книгу Хелен Расселл «Грустить — это нормально. Как найти опору, когда в жизни всё идет не так».

Хелен Расселл — эксперт в области счастья. Однако самой ей пришлось пережить печальные события еще в детстве, когда ее младшая сестра умерла от синдрома внезапной детской смерти. Вскоре после этого родители Хелен развелись, и девочка осталась один на один с нарастающей болью. Она желала любви и поддержки отца — ее ждало отчуждение. Хотела построить крепкие отношения — парни бросали ее. Мечтала стать мамой, но из-за анорексии шансы забеременеть были критически малы. Каждый удар судьбы она переживала с улыбкой на губах, задавливая негативные эмоции на корню, пока однажды не поняла, что несчастье — и есть ключ к счастью. Только позволяя себе испытывать боль, мы учимся по-настоящему ценить и принимать радость.

Хелен Расселл — известный журналист, писатель и автор нескольких бестселлеров, в том числе «Хюгге, или Уютное счастье по-датски». Сотрудничала с такими изданиями, как Guardian, Telegraph и Marie Claire.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

Психологическая польза классической музыки давно доказана, а эффект Моцарта описали еще в начале 1990-х. Суть в том, что слушание музыки Моцарта заметно улучшает наши навыки ориентации в пространстве. Что распространено гораздо менее широко, так это то, что эффект сохраняется всего десять или пятнадцать минут.

— Десять-пятнадцать минут, — Т. хмыкает, когда я рассказываю ему об этом. — И что, если ты прямо сейчас забросишь меня в лабиринт, возможно, у меня будет преимущество?

— Вполне себе.

Я настаиваю, что доказательств больше, так как знаю, что предыдущие исследования показали, что музыкальная терапия снижает стресс, депрессию и тревогу у беременных женщин (согласно исследованию Медицинского университета Гаосюн, Тайвань). В другом исследовании, проведенном в университетской больнице Дзюнтендо в Токио, мышам, которые восстанавливались после пересадки сердца, включали «Травиату» Верди, Моцарта или ирландскую певицу Энию1. Обнаружилось, что мыши, которым ставили классическую музыку во время реабилитации, прожили почти в четыре раза дольше. «И нет, я ничего не придумываю», — утвердительно говорю я Т.

Прослушивание грустной музыки, когда нам не по себе, приводит к повышенному эмоциональному проявлению, которое может сформировать чувство принадлежности, дать нам идентичность и даже помочь вылечиться. Об этом говорит наука. Исследования показывают, что когда мы в депрессии, то склонны ставить грустную музыку. Исследователи Университета Южной Флориды ставили людям в депрессии и без фрагменты из грустных музыкальных произведений («Адажио для струнных» Сэмюэля Барбера и «Ракавот» Ави Балили), а также из счастливых и нейтральных музыкальных композиций. Исследователи обнаружили, что участники с депрессией с большей вероятностью выбирали грустную музыку, потому что она была расслабляющая и успокаивающая. Другое исследование Лимерикского университета показало, что люди без депрессии также предпочитают грустную музыку, когда им грустно, потому что грустная музыка «как поддерживающий друг», она вызывает в памяти горько-сладкие воспоминания (как saudade, о котором мы говорили в главе 12).

Крайне важно, что грустная музыка также выполняет роль приемлемого отвлечения, позволяя нам вырваться из тишины и почувствовать себя соответствующим образом, когда нам грустно. При всей моей любви к группам Whitesnake и Van Halen (очень люблю их, спасибо, что спросили), веселая музыка может казаться немыслимой во время печали. Но грустная музыка может нарушить тишину, в то же время выступая как компаньон при нашем плохом настроении или тревожном состоянии. Она может охватить разные человеческие страдания, дать нам ощущение перспективы и заставить нас почувствовать, что мы не одни.

Многие из нас полагаются на это, и те, кто слушает музыку три и более часов в день, заявляют, что для них это важнее, чем кофе, секс или просмотр телевизора. 38 % людей говорят, что не чувствуют себя в стрессе, когда слушают музыку, по сравнению с 5 % людей, которые говорят, что их жизнь лишена стресса — по данным одного из исследований Sonos2. Некоторые возражают, что, если не подошла классическая музыка, может помочь и поп-музыка. Некоторые песни по личным причинам имеют дополнительный эмоциональный смысл, в то время как остальные рождаются в результате такой жгучей трагедии, что они не могут не оказывать на нас воздействия. Как Tears in Heaven3 Эрика Клэптона, написанная, когда умер его четырехлетний сын Коннор. Или Jesus to a Child4 покойного Джорджа Майкла, посвященная его партнеру Ансельмо Фелеппе, который умер из-за кровоизлияния в мозг, вызванного СПИДом.

Джордж Майкл не мог писать песни восемнадцать месяцев с тех пор, как умер Фелеппа, но затем он сочинил Jesus to a Child всего за час. Это помогло ему оплакать свою потерю, и он посвящал эту песню Фелеппе каждый раз, когда исполнял ее вживую. Или есть I Wish It would Rain5 группы Temptations, написанная 23-летним Роджером Пензабене, от которого только что ушла жена. Ему хочется плакать, чтобы облегчить боль, но мужчины не должны плакать, поэтому он надеется, что пойдет дождь, который скроет его слезы. Но дождь не идет. Он не может облегчить боль. Пензабене кончает жизнь самоубийством в канун нового, 1967 года, неделю спустя после релиза сингла.

Музыка может ударить нас в солнечное сплетение. Она может заставить наши колени подогнуться и опуститься на пол, возвращая нас обратно во времени, чтобы вспомнить и проработать те эмоции, которые всё еще преследуют нас. Определенные песни всегда заставляют меня остановиться. Когда я слышу Save Tonight Eagle-Eye Cherry, у меня каждый раз перехватывает дыхание (неподходящий парень + первая любовь = столкновение, которое просто убило меня). То же самое с Love Me or Leave Me6 Нины Симон (высокий парень, который буквально понял текст). Моя мама обращается к музыке своей молодости, когда ей грустно, — это в основном Simon & Garfunkel и Дженис Йен. Говорит о многом то, что я ни разу не слышала ни одной песни Дженис Йен, хотя прожила первые восемнадцать лет и заметную часть в промежутке от двадцати до тридцати лет вместе с мамой. Мы все грустим в приватной обстановке. Но мне приятно знать, что у нее, по крайней мере, есть песни, которые помогают справиться с болью.

«Даже более сдержанная музыка может помочь, когда мы боремся», — говорит Микаэль Оддер Нильсен, менеджер kulturvitaminer, или витамина культуры, программы, которая проходит в Ютландии (Дания), недалеко от того места, где я живу. Нильсен предлагает людям, которые страдают от стресса, тревожности и депрессии, возможность пройти ускоренный культурный курс.

«Мы используем плейлисты, разработанные музыкальными терапевтами, чтобы дать мозгу отдохнуть, что, в свою очередь, позволяет отдохнуть и телу», —– говорит Нильсен, объясняя, что музыка снижает возбуждение, ведь музыка предсказуема, даже немного скучна.

«Кто из исполнителей, например, входит в плейлист?»

Он думает, прежде чем ответить: «Джек Джонсон».

Хм… Далеко не факт, что, когда мне грустно, я сама включила бы Banana Pancakes, но позже я пробую это сделать, и странно — но это работает (воу). Теперь я думаю про Джека Джонсона как про аудиоэквивалент книжки-раскраски с мандалами. Я рассказываю Нильсену, что могу пополнить их ряды, и он рассказывает мне про другие направления программы kulturvitaminer. Частично они получают финансирование от Департамента здравоохранения Дании и на местах разрабатывают программы, поощряя культурное участие безработных или тех, кто находится в длительном отпуске по болезни.

«Мы хотели посмотреть, сможем ли мы улучшить психическое здоровье людей, уменьшить социальную изоляцию и помочь им вернуться на рынок труда с помощью культуры, — объясняет Нильсен. — Подходящих под критерии местных жителей приглашали на две-три культурные экскурсии в неделю на протяжении десяти недель, чтобы посмотреть, станут ли они себя лучше чувствовать. И это сработало».

Я разговариваю с Джонасом, который страдает от тревоги. Он боялся социальных взаимодействий до того, как записался на курс. Но программа изменила его жизнь.

«Это был вид активности, который заставлял меня выйти из дома, и там все ко мне относились как к нормальному. Ведь я — это не только моя тревога, я — это я, — говорит Джонас. — Так что курс помог мне снова почувствовать себя собой».

Бывшая преподавательница детского сада Эви рассказывает мне, как она шесть лет страдала от стресса и хронической бессонницы: «До того как я начала испытывать сильный стресс, я часто ходила на концерты и в музеи, а потом перестала. Ничего меня не делало счастливой и вообще не имело смысла».

Мне это откликается.

«Когда вы в депрессии, часто культура становится первой вещью, которая вас не раздражает, — объясняет Нильсен. — Вы слишком озабочены тем, как прожить этот день. Моя роль в том, чтобы такие люди снова привыкли к миру или даже заново с ним познакомились».

Структурированные, ритуализированные встречи и запланированные в ежедневниках прогулки помогают людям вернуться обратно в культуру и украдкой получить преимущества: нам может не хотеться выходить из дома и социализироваться, когда за окном дождь, а дома есть Netflix. Но если это часть курса, мы каким-то образом обязаны — финансово или социально, потому что пообещали, что встретимся там с кем-то, и это повышает шансы, что мы придем. А элемент скрытности означает, что Нильсен сделал этот курс особенно полезным для мужчин, которые могут менее охотно выражать свои негативные эмоции и показывать свою уязвимость (спасибо, социальное научение). Это система напарников и ритуалы, ну, или культура по расписанию (а кто же не любит расписания?! Точно не я, я обожаю расписание).

В культурной программе Ольборга восемь направлений, первое — это групповое пение, которое помогает наладить социальные связи и объединяет большие группы. Курс включает в себя путешествия в городской архив, чтобы узнать что-то о местной истории и «развить чувство принадлежности и гордости», по словам Нильсена. Участники также ходят в театр, картинные галереи и принимают участие в творческих семинарах, про которые доказано, что они повышают способность сопротивляться. Они даже принимают участие в выступлениях симфонического оркестра Ольборга («Это так трогательно, — говорит Нильсен, — часто кто-то даже плачет»). Это умно, ведь ученые из Королевского музыкального колледжа обнаружили, что прослушивание живой музыки снижает стресс.

Конечно, карантин вмешался в налаженный здесь порядок. Многие галереи, театры и концертные пространства старались перейти в онлайн, но COVID-19 все еще представляет серьезную угрозу для изобразительных искусств. На радио BBC4 в июне 2020 года прозвучал отчет, который оценивает, что 70 % театров могут закрыться, потому что не смогут работать с соблюдением мер социальной дистанции. Влияние пандемии на экономику и представителей творческих профессий сохранится на несколько лет после окончания пандемии — можем все вместе взгрустнуть об этом. Но также мы можем признавать и ценить вклад культуры и как много она значит для нас — что за нее стоит держаться7.

Многие из нас помнят, как они посмотрели на произведение искусства, которое их тронуло. Буквально в прошлом году Т. напомнил мне, что нужно дышать, когда я смотрела на невероятный свет, пойманный на картинах скагенских художников — группы скандинавских художников, которые собирались в деревушке Скаген на севере Ютландии с поздних 1870-х. Посреди похода по картинной галерее я встретилась с таким количеством необычного, что мне пришлось присесть. У этого есть название, кстати. Синдром Стендаля8, или флорентийский синдром, — это состояние, когда у нас кружится голова, мы теряем сознание и галлюцинируем в присутствии прекрасного или впечатляющего произведения искусства. Синдром назвали в честь французского автора Стендаля, который, когда был во Флоренции, был так восхищен красотой и искусством вокруг себя, что ходил и боялся упасть. Такая арт-атака, бросающая тень на популярное телешоу Нила Бьюкенена 1990-х годов. Иногда единственная реакция на любые переполняющие человека эмоции — это упасть и остаться там (я никогда не бывала во Флоренции, но да поможет мне бог, когда я там окажусь.)

Культура как лекарство — это не новая идея. В 2008 году тогдашний министр здравоохранения Великобритании Алан Джонсон призвал к тому, чтобы искусство стало неотъемлемой частью здравоохранения, а в 2009 году Королевский колледж психиатров рекомендовал «заниматься искусством» и «развивать творческие способности» в интересах общественного психического здоровья. Прошло больше десяти лет, и количество доказательств влияния искусства на самочувствие только растет. Исследования показывают, что назначение искусства ценится как теми, кто участвует, так и теми, кто его назначает, а также это чрезвычайно рентабельно9, потому что сокращает количество посещений врача, а участники получают передаваемые навыки, которые могут помочь им сохранить здоровье и работу. Среди скандинавских стран искусство чаще всего прописывают в Швеции, но в Австралии с 2013 года действует Национальная структура в области искусства и здравоохранения, призванная содействовать интеграции искусства и здоровья. Хотя положение в Великобритании остается неоднородным, новый проект Королевского и Университетского колледжей Лондона — это самое обширное в мире исследование влияния искусства на здоровье и масштабируемости этого влияния. Есть несколько локальных инициатив, таких как проект Artlift в графстве Глостершир или Strokestra, результат сотрудничества Королевского филармонического оркестра и Hull Stroke Service, где 86 % участников отметили, что занятия музыкой ослабили их симптомы и улучшили сон.

В 2017 году всепартийный отчет в Великобритании подтвердил, что искусство поддерживает людей здоровыми, помогает выздоравливать от болезней, жить дольше и жить лучше. Лучше всего это сформулировал художник Грейсон Перри, комментируя этот отчет: «Создание и потребление произведений искусства поднимает настроение и сохраняет нас здоровыми. Искусство, как наука и религия, помогает постичь смысл нашей жизни, а это позволяет нам чувствовать себя лучше». В настоящее время накоплен значительный объем доказательств, показывающих, как искусство может смягчить некоторые негативные последствия социального неблагополучия, а обзор 2015 года обнаружил, что направления на культурную терапию приводят к повышению самооценки, ощущению расширения возможностей и снижению тревоги и депрессии.

«Мы можем видеть, что это работает, благодаря многим людям, — говорит Анита Йенсен, научный сотрудник отдела коммуникации и психологии Ольборгского университета, с которой я говорю про датскую схему. — Это относительно недорого, и нет никаких негативных побочных эффектов (помимо разве что синдрома Стендаля)».

Другое популярное направление курса kulturvitaminer — это совместное чтение, когда взрослых поощряют уютно устроиться под одеялами в слабо освещенной комнате в библиотеке, пока два часа библиотекарь читает им вслух. Звучит абсолютно райски, и теперь это то, о чем я мечтаю на день рождения и в Рождество. Большинство из нас не читали книг с детства, не считая аудиокниг. Я говорю большинство, поскольку, очевидно, некоторые образуют пары со столь романтичными партнерами, что те настаивают на чтении своим любимым — поэзии, философии, признанных литературных шедевров, книг Mills & Boon10, чего угодно. Этим людям я передаю свои поздравления. А всем остальным скажу: нет, мне тоже не читают вслух. Я представляю, что, когда тебе читают, это очень интимное и воспитательное переживание, которое еще может быть довольно эмоциональным. Как говорит мне Эви: «Я провела такую заметную часть моей жизни, читая вслух другим, когда работала преподавателем в детском саду, но в этот раз мне нужна была помощь, и я почувствовала, что… обо мне заботятся. И это очень сильно».

Когда мы в депрессии или страдаем от тревожности, многим из нас сложно читать. Когда я подавлена, то не могу сосредоточиться и слова на странице вообще не имеют никакого смысла. Также сложно смириться с тишиной, в которой обычно читают. Но когда вам читают — в моем случае с помощью аудиокниг — это что-то другое. Как будто вас бережно берут за руку и ведут в приключение (хорошее). Я слушаю, когда иду домой, отправив детей в детский сад. Я слушаю в машине, когда покупаю продукты или пока готовлю. Я слушаю ночью, если не могу заснуть. С аудиокнигой от нас не ожидается ничего, кроме того, чтобы слушать. И это неизменно обогащает.

Теперь в Дании совет Ольборга решил поставить в приоритет культурную витаминизацию и запустить программу на постоянной основе. А еще один местный житель Ольборга выступает за культуру как лекарство для всей Дании и большей части Европы. Философ-стоик Сенека рекомендовал читать поэзию, смотреть на зеленые объекты и играть на лире, чтобы прожить хорошую жизнь. Ницше верил, что искусство является проводником, через которого мы объединяемся как человеческие существа и можем постичь катарсис через трагедию. Сегодня датский психолог и философ Свен Бринкман формулирует всё еще более конкретно, выписывая романы, как полярную звезду современной жизни.

Бринкман быстро становится национальным сокровищем Дании. Как скромный университетский профессор он работал вне поля зрения радаров до недавнего времени, писал академические тексты, «которые читали от силы одиннадцать человек», как он сказал мне при личной встрече. Затем, в 2014 году, он опубликовал книгу «Конец эпохи self-help. Как перестать себя совершенствовать» (Stand Firm), сатиру на традиционные книги по самопомощи, которая стала бестселлером (датское название — Stе fast). Теперь Бринкман регулярно появляется на датском радио и телевидении, и часто на международном уровне. Поначалу он может показаться устрашающим из-за его твердой точки зрения, высокого интеллекта и нескольких определенно свирепых фотографий, доступных общественности. К счастью, я чувствую себя смелой во время нашего разговора. А он доказывает, что гораздо более приятный в общении, чем я думала («Я не знаю, почему люди думают, что я страшный, — говорит он мне. — Я себя вообще так не вижу. Я просто парень, который лежит всю ночь без сна, переживая о разных вещах»). Бринкман занятой человек: с тех пор как он опубликовал Stand Firm, он стал ведущим защитником романов как силы, которая способствует максимальному развитию личности.

Бринкман настаивает, что романы важны не только потому, что они являются хорошо написанными произведениями искусства, но и так как они раскрывают вопрос — что значит быть человеком. Хороший роман исследует, о чем эта жизнь, и помогает нам обрести ощущение перспективы относительно нашего собственного существования. Романисты не ограничены тем, чтобы говорить от лица только одного персонажа, они могут говорить разными голосами и даже противоречить друг другу. Благодаря полифонической натуре романы могут научить нас понимать и ценить другие точки зрения. И это довольно буквально «улучшает наш разум», по словам Бринкмана.

1. Реципиенты сердечного трансплантата B6, которые подвергались воздействию оперной музыки и Моцарта, выживали значительно дольше (медиана продолжительности выживания 26,5 и 20 дней, соответственно), тогда как те, кто подвергался воздействию одной звуковой частоты (100, 500, 1000, 5000, 10000 или 20000 Гц) или музыке Энии — нет (медиана продолжительности выживания, 7,5, 8, 9, 8, 7,5, 8,5 и 11 дней соответственно).

2. Sonos провел онлайн-исследование, спрашивая людей из Великобритании, Германии, Польши, Нидерландов, Франции, Дании и Швеции, как музыка повлияла на их жизнь.

3. «Слезы на небесах». (Пер. с англ.)

4. «Иисус — ребенку». (Пер. с англ.)

5. «Я хочу, чтобы пошел дождь». (Пер. с англ.)

6. «Люби меня или оставь меня». (Пер. с англ.)

7. Художественный фонд Великобритании запустил новую программу в ответ на COVID-19: artfund.org

8. Стендаль — это псевдоним французского писателя XIX века Мари-Анри Бейля, который, будучи предшественником Мадонны и Кайли, решил, что ему тоже хватит одного имени, и остановился на Стендале. Во время своего визита в Италию в 1817 году Стендаль посетил базилику Санта-Кроче и много разглядывал фреску Вольтеррано, изображавшую Сивилл. «Я уже был в каком-то экстазе, — пишет он, — от мысли, что я во Флоренции, и близости великих людей, чьи гробницы я только что видел. Погруженный в созерцание возвышенной красоты, я увидел ее крупным планом — так сказать, прикоснулся к ней. Я дошел до той точки эмоций, когда райские ощущения от изящных искусств встречаются со страстным чувством. Когда я вышел из Санта-Кроче, у меня начало колотиться сердце (то, что в Берлине называют нервным приступом); жизнь ушла из меня, я шел и боялся упасть».

9. По данным Всепартийной парламентской группы по вопросам искусства, здоровья и благополучия, Rotherham CCG прогнозирует возврат инвестиций в размере 3,38 фунта стерлингов на каждый фунт стерлингов, потраченный через пять лет.

10. Британское издательство, которое специализируется в основном на выпуске любовных романов. (Прим. ред.)