Синдром Герострата

Неделя прошла в отблесках трендов, в которых, как в жарком костре, горели и наша демократия, и наше социальное государство. Самое любопытное (если здесь можно применить это слово), что сей процесс тоже проходил как-то околицей, кого-то, возможно, и волновал, но в целом тонул в пофигизме, майских праздниках… В коллективном синдроме Герострата, так сказать. С той лишь разницей, что Герострат поджег и ушел, а мы остаемся веселиться на угольках.

Очередной пожар, как известно, начался неделей «до». С субботнего вбрасывания законопроекта № 364427–5 «О внесении изменений в Федеральный закон «О Федеральной службе безопасности» и в Кодекс РФ об административных правонарушениях (КоАП)», согласно которому расширялись права сотрудников ФСБ предупреждать граждан о неких недопустимых действий, после чего, очевидно, и как-то их репрессировать. Этот субботний вброс был уже тем хорош, что основная масса СМИ на тот момент плавно переходила к уикенду (исключая ТВ, которое – давно коме), а к понедельнику «новость» значительно подостыла и зацементировалась в текучке. Вполне отработанная стратегия в случаях сомнительных госноваций, предполагающая общественную реакцию, как при раке. Пока рака нет, то тут к вашим услугам и диспансеризация, и здоровый образом жизни, а когда случилось, то случилось… Ну… можно в храм сходить, свечку поставить.

На самом деле, «изменения» лишний раз подчеркнули основной технологический дефект правого строительства. Как и большинство реформ, оно всё проходит в отсутствии технического задания, непубличности мотиваций (пояснительная записка не в счет) и анонимности основного заказчика. Не будем ханжами – компетентным органам, осуществляющим госбезопасность, и вправду нужны какие-то полномочия. Вопрос лишь в том: как много, какие и для чего?

Чтобы докопаться до законспирированного террориста или чтобы смонтировать новый деспотизм в ожидании потенциальной оппозиции или рабочего протеста?

Однако законодатели вряд ли учтут это сомнение. Как и то, что очередная «КГБ-инициатива» исходит от организации с не самой хорошей «кредитной историей». В которой не только отдельными главками задокументированы миллионные жертвы, но и в самом последнем времени подозревались и подтасовки, и заказные убийства, и превышение полномочий с корыстными целями. Принять такой законопроект при очевидном наличии фона, коим является, например, судьба Игоря Сутягина (который, судя по всему, сидит исключительно потому, что данная организация ему элементарно мстит) или судьба Александра Литвиненко (последняя версия – она его отравила по ошибке) - это себя не уважать, а работу парламента сводить к регистрации воли внешнего управляющего.

Существует и еще один важный технологический аспект. Дорога к справедливому правосудию в нашей стране – изначально длинна, а с «изменениями» вряд ли станет короче. Потому как любое судебное разбирательство есть нормированная и понятная каждому адвокату многоходовка, когда на каждом «ходе» судебная система рассматривает лишь то, что ей по этому ходу предписано.

Но представим на минутку, что «контора» вас справедливо или же несправедливо по-доброму «предупредила», а вы, естественно, «не вняли» этому «предупреждению», потому как оно - юридически не очень определенный акт. А вот следующий ход многоходовки - вас тянут в узилище, но уже не по вопросу «не очень определенного юридического акта», а по вполне определенному вопросу «невнимания к не очень определенному юридическому акту». Немножко смахивает на отказ дышать в трубочку инспектора с разрегулированным алкотестером...

***

Так же накануне уикенда Госдума приняла в третьем окончательном чтении закон о реформе бюджетной сферы, который формулируется с той же долей казенной безликости: «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в связи с совершенствованием правого положения государственных (муниципальных) учреждений». «Изменения» незначительные. Не о чем тут даже и говорить! С ними всего лишь ликвидируется социальное государство!

Отныне бюджетным учреждениям разрешается/предписывается вести коммерческую деятельность, что с одной стороны, превращает их руководителей в маленьких буржуа и дает возможность компенсировать выпадающие с инфляцией и кризисом доходы, но с другой стороны – размывает понятие государственного обязательства.

Казалось бы, ну и что? Подумаешь! Данная новация всего лишь предоставит большую свободу хозяйственной инициативы. Или, как сказано в официальном пресс-релизе Минобрнауки, возможность более гибко распоряжаться имеющимися ресурсами. Но не мешает все же учитывать, что государство собирает со своих бюджетных организаций, как и с других хозяйствующих субъектов, немалые налоги. В том числе и на землю, и коммунальные платежи, которые с этого выросли в значительном объеме и которые по какой-то «необъяснимой» причине бюджет покрывает либо в неполной мере, либо с задержками в казначействах.

В результате есть все основания полагать, что «гибкое распоряжение ресурсами» позволит оказывать на бюджетные организации давление, заставляя последних расплачиваться по долгам государства «коммерческими» доходами. Никто пока не говорит о полной и окончательной отмене бесплатного образования и бесплатной медицины, но не значит ли это, что «изменения» помогут выкрутить руки бюджетным организациям с тем, чтобы заставить их прирабатывать в зоне их прямого предназначения? Что бы после этого ни утверждали куцые пресс-релизы, но протесты граждан и общественных организаций перестают смотреться одной лишь «недобросовестной спекуляцией».

Пока против «изменений» выступили партии – «Яблоко», «КПРФ», и собираются подписи под «обращениями беспартийных граждан» . В интернет-форумах подчас распространяется странная уверенность, что «антиконституционная инициатива» в конечном итоге не пройдет, а лишь послужит пиаром доброго царя, который приостановит закон нечестивых бояр. Однако до сих пор все эти настроения отнюдь не помешали Думе ее по скорому принять, а Совфеду - по скорому утвердить . Странно только, что ни один крупный политик, кроме Фурсенко, не лег на рельсы и не дал при этом персонального обещания, что все это не приведет к тем последствиям, которые предполагает встревоженная общественность.

В общем, если это не паралич здравого смысла во власти, то что?