Original Material
А может, ток пустить?
Я про то, из каких странных человекосочетаний состоят ныне события в нашем мире перепутанных стран, людей, сословий и представлений.
В Бельгии попал я на митинг в защиту детей беженцев, которых содержат в специальных изоляционных лагерях до времени разрешения их гражданского статуса. Данная процедура может длиться до двух лет. И эти два года дети сидят там, отрезанные от мира. Вот люди и вышли выразить свое неприятие подобного отношения к детям и людям вообще. И я там был. И был согласен с ними.
Но это, конечно, не было прямой целью моего визита. Я приехал в город Льеж читать стихи. Так вот, инициатором нашего приезда, энтузиастом местной поэтической деятельности оказался служащий местной полиции, который, кстати, был и среди организаторов демонстрации. Как и Культурная ассоциация – один из инициаторов огромного годового фестиваля российского искусства в Бельгии – Европалии. Вот такая вот перемешанность всего: Россия, Бельгия, поэзия, демонстрация, полицейский, Европалия.
Вместе со всеми демонстрантами потратился я на покупку мелкой детской плюшевой игрушки, которая, как и деньги, должна пойти эмигрантским детишкам. Надеюсь, что строгости бельгийских законов не таковы, чтобы привлечь меня к ответственности как представителя чужого государства, спонсирующего антиправительственную деятельность местных общественных организаций.
Там же, на демонстрации, довелось мне коснуться и событий, происходящих в моем отечестве. Местный кинематографист заметил мне, что был премного поражен возникновением в России нового жанра в короткометражном кинематографе. Я ничего не понял. Он пояснил, что «вся Бельгия прямо-таки хохотала» (от так и выразился - «хохотала») над показанным по телевидению сюжетом об английском шпионском хай-тек-камне. Ну, насчет «вся Бельгия» - оставим на его совести. Притом мой собеседник заметил, что его бутафор мог бы за ночь смастерить не хуже. Ну, не знаю, я не очень-то поверил, чтобы за одну ночь. А уж что мог бы сотворить бутафорный цех нашего Мосфильма! Один Бог знает. Однако прибыток от чудо-камня оказался весьма невелик – какие-то три странички печатного текста. Невелик, но кстати. К моменту. То ли они хранились в этом каменном тайнике, то ли бедолаги-шпионы постоянно носили в своих карманах документы двухлетней давности. Правда, бумажки выглядели не помятыми, вполне свеженькими. Вот такие пироги с котятами!
И там же, в городе Льеже, моя русская спутница по поэтическому вояжу поведала мне историю, вполне подпадающую под жанр «всеобщей перепутанности людей и понятий». В деревеньке, где у нее небольшой домик, издавна били ключи со святой водой. Понятно, что в двадцатые годы предшественники нынешних коммунистов, широко крестящих свои необъятные номенклатурные груди, снесли часовенку, воздвигнутую на том месте. И вот нынешние новорусские насельники данных мест решили упрятать ключи в водопровод. И упрятали. И моют святой водой свои спины, пятки и прочие телесные места. А перед тем решили освятить свое сооружение. Один из них поехал к местному батюшке и пригласил его, обозвав при том «святым отцом» (видимо, по смутной памяти прочитанных когда-то в детстве книг типа «Пармской обители»). «Святой отец» смутился. Но другой из соседней деревни приехал и свершил ожидаемое от него действо. На процессе освящения водопровода моя знакомая подслушала разговор. Один из устроителей, подозревая, что привычные потребители святой воды могут по-прежнему стекаться к месту бывшего своего паломничества, предложил обнести место колючей проволокой. «Да и можно ток пустить», - предложил другой.
Вот такая картина всеобщей мировой сумятицы. Но мир стоит и не рушится.