Нерадужный Сочи

Новость, на первый взгляд, малозначимая: «Интерфакс» передал слова председателя комитета Госдумы по физической культуре, спорту и делам молодежи Игоря Ананских, будто закон о запрете гомосексуальной пропаганды не будет применяться к участникам и гостям сочинской Олимпиады в 2014 году. Позже Ананских поправился и уточнил, что все-таки закон нарушать нельзя и агитировать гости Олимпиады не смогут.

Ранее и российский министр спорта Виталий Мутко уверял: «Спортсмену с нетрадиционной сексуальной ориентацией приезжать в Сочи никто не запрещает, но если он выйдет на улицу и начнет ее пропагандировать - то его, конечно, привлекут к ответственности. Хоть он и спортсмен, он должен, приезжая в страну, уважать ее законы». И далее по тексту: «Вот пловцы, например, сейчас находятся в Барселоне - они же не могут выйти на улицу и начать нарушать местные законы? Так и здесь. Приезжай, но не вовлекай молодежь, не пропагандируй - вот о чем идет речь». Dura lex sed lex, закон суров, но это закон — иными словами.

Высказывание министра можно счесть, пожалуй, справедливым, но крайне опрометчивым. Ведь буквально накануне Международный олимпийский комитет выступил с заявлением, что принятие в России закона о запрете пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних не приведет к какой-либо дискриминации атлетов, официальных лиц, зрителей и журналистов на Олимпиаде. Но для Мутко эта позиция представляется немыслимой — ведь закон должен соблюдаться.

Ключевое слово в этой истории, как представляется, не пропаганда и даже не гомосексуализм. С пропагандой все понятно — ее нет. С геями тоже понятно — тема в приоритете кого бы то ни было — далеко не первой десятке. И буде кого-то из иностранных атлетов и впрямь оштрафуют по откровенно глупому российскому закону — поднимется ор, который обнулит любые результаты Олимпийских игр.

И обнулит попутно любые усилия по превращению Сочи в некий «курорт мирового уровня». Не бывает курорта мирового уровня, где нельзя делать почти все. Да, кстати, краснодарским и федеральным властям на заметку — не бывает курорта мирового уровня а) с такими ценами, б) без специализации (наркотики, танцы, секс-туризм, свободный алкоголь, дешевизна (перелетов в том числе), и так далее). Если Европа и значительная часть США считают, что гомосексуализм — это нормально, а вы кричите на весь мир, что нет, то не надо думать, будто к вам кто-то поедет. По крайней мере, что поедет платежеспособный клиент. Цены в Сочи такие — а сервис все еще «сочинский», — что платежеспособный клиент предпочтет Рим, Венецию, Париж, Ниццу и любое другое место.

Впрочем, и «Сочи» здесь не ключевое слово, о Сочи еще будет масса поводов поговорить. Ключевое слово в истории этих трех противоречивых реакций - «закон». Мутко же абсолютно прав: закон должен соблюдаться. Хотя все страны мира делают для крупных спортивных соревнований некоторые послабления, но действующие на территории страны законы в принципе выше послаблений, пусть даже и временных.

Тут важнее другое. В России зоны особого законоприменения множились и множатся под конкретные задачи. Скажем, надо развивать науку, и правительство тут же придумывает особые экономические зоны «для науки», в которых льготный режим налогообложения. Неважно, что на практике через них возят «Мерседесы» для элиты или табак по каким-то там «особым спискам», важен принцип — наука как была в неприятном положении, так и остается. А вот универсальный, казалось бы, закон ни черта не работает, причем по воле правительства.

Та же история со Сколково. Основная же проблема не в деньгах, архитектуре или инновациях, а в том, что и деньгам, и архитектуре, и инновациям обещали, скажем, создать особую полицию, налоговый режим, транспорт. Если удастся — то опять-таки получаем «особую зону» - резервацию цивилизации.

Или вот финал Лиги Чемпионов, что проходил в Москве в 2008 году. Там проблемы тоже возникли (тогда еще, правда, тема геев вообще никак в российском политическом контексте не звучала — ну то есть вообще никак, есть повод задуматься). Проблема первая — у турнира одним из титульных спонсоров — пивная компания, а реклама пива на ТВ до позднего вечера и на стадионах запрещена. Долго обсуждали, как обойти запрет и даже вносили поправки, позволявшие пиво рекламировать. В конце концов, правда, в УЕФА пошли навстречу и отказались от рекламы пива в финале. Вторая особенность того финала — милиция в парадной форме, способная связать пару фраз по-английски (неясно, впрочем, помогло ли это итальянским фанатам, ведь на Апеннинах английский не является языком международного общения).

В 2008, кстати, апеллировали сторонники поправок о рекламе пива как раз к Олимпийским играм в Сочи. Госдума тогда ответствовала, что все формальности уже учтены в специальном сочинском законодательстве и другая пивоваренная компания — спонсор Олимпийского движения — не пострадает. Еще специальный режим для Сочи (а теперь и для чемпионата мира по футболу в 2018 году) касался де-факто отмены принципа частной собственности — земля под объекты изымалась в краткие сроки по довольно произвольно установленной цене, которую власти сочли «справедливой».

И наверняка гей-пропаганду в Сочи если и не легализуют, то смотреть на нее будут точно сквозь пальцы. Тут вопрос, разумеется, о чрезвычайно специфическом отношении к закону как российской власти, так и населения. Населению на законы, которые ему непонятны или вредны, наплевать — оно их старается обходить или просто не соблюдать. Власть демонстрирует как бы верность законам, но при любом удобном случае их игнорирует или правит под конкретную ситуацию. Неважно, что они изначально дурные и/или невозможные для исполнения — мы их поправим, и они будут лучше. Незыблемость Конституции была попрана при раннем Дмитрии Медведеве (надо думать, это была не только его инициатива), что уж говорить про остальные законы.

Это вот и называется, как любил говорить упомянутый бывший президент, «правовой нигилизм». Из самых высоких кабинетов он исходит. Власть отказывается осознать, что ее законы глупы и даже то, что в России действует не такая, как в иных странах, правовая культура, которую необходимо исследовать и понять до принятия полностью неадекватных законов. И получается, что на латинское «Дура лекс сед лекс» Россия до сих пор спокойно и уверенно отвечает: «закон, что дышло, куда повернул — туда и вышло».