Original Material
ДЕЛА МИНУВШИХ ДНЕЙ
Андрей
БИРЮКОВ
В распоряжении редакции имеется богатая подборка документов, в большинстве своем ранее не видевших света, касающихся первых контактов (не всегда мирных) между русскими и чеченцами. Редакция приступает к их публикации и намерена продолжить ее, а также напечатать посвященный зтим материалам исторический обзор А.В. Бирюкова в следующих номерах «Дош».
История непосредственных контактов России и горских народов Северного Кавказа начинается с 1722 г. Хотя, как утверждает Н.М.Покровский (Завоевание Кавказа. В кн.: История России в XIX веке. М.: А. и И. Гранат, б.г. Т. V. С. 292-293) «Русские колонисты, если верить чеченским сказаниям, являются на северных отрогах Кавказского хребта ещё в XVII в. Но то была частная предприимчивость отдельных удальцов с Дона и Волги. Они переходили Терек и Сунжу не по поручению московского правительства, а именно потому, что надеялись укрыться от его длинных рук».Во время Персидского похода Петра I отряды кавалерии двигались из Астрахани в Дербент сухим путём (пехота была отправлена морем). На пути авангард кавалерии был атакован жителями селения Андреева (совр. Эндирей, на западе Дагестана). Дождавшись подхода основных сил, командир отряда бригадир Ветераний «разбил наголову андреевцев, а само селение, состоявшее тогда из 2000 дворов, совершенно разорил» (Георгий Михайлович, вел. кн. История Апшеронского полка. 1700-1892 / Сост. Л.Богуславский. СПб., 1892. Т.I. С.3.)
В связи с этим инцидентом особенный интерес представляют письма «князей Андреевской деревни», относящихся к 1721 году, которые хранятся в Архиве внешней политики Российской Империи (далее – АВПРИ),. Из писем к Петру I и к Астраханскому губернатору видно, что авторов прошений связывала с Россией многолетняя служба.
К сожалению, остаётся неизвестным, почему уже в следующем году андреевцы напали на русские войска, что привело к разгрому селения.
Копия расспросного листа Е.Халимбекова,
1 июля 1732 г.
1732 году июля 1 дня посыланной от Генерала лейтенанта графа Дукласа в деревню Чечень для разведования о пришедшей орде окочинской татарин Ельдар Халимбеков по возврате в канцелярии означенного Генерала лейтенанта допрашиван.
А в допросе сказал: по отправлении моем из крепости Святого Креста июня 27 дня в реченую деревню и другой день в ночи я прибыл и переночевал. Видел я своими глазами, что от той деревни расстоянием в версте стоят в поле кумык козлинжских, а болше тавлинцов, числом всех, конных и пеших, тысячи с четыре. А господарь той деревни, житель у которого я стоял, Ааи салтан, сказывал мне, яко в том собрании имеются тавлинцы, казаинжуския кумыки и подвластные владелцов Мусала да Демира жители деревни Окоцкой, да аксайского владелца Албека деревни Сысу и Кошкой, которых бутто всех обще числом тысяч с десять или с восемь будет. А командиром у них, как я подлинно слышал, родом тавлинец, а где его жителство, не осведомлен, по имяни Азжа. А ко оным де аксайским татарам оной Албек яко бы присылал нарочных, сказывая, чтоб они возвратились в свои жилища. А ежели не возвратятца, то жен их и детей он, Албек, русским отдаст. А от чеченских жителей слышал я, что оные орды намерены итти в горы на колчинские народы, яко бы для превращения их в веру магаметанскую (ибо де оные орды сведомы, бутто оные колчинцы держат веру христианскую), а подлинно ль туды ль пойдут или в другие места, о том разведать ни от кого не мог. И как я с означенным известием от туда отправился, то видел едущих ко мне встречею вышеозначенной деревни окоцкой татар человек с дватцать, что идут в то же собрание. Да означенной же чеченской житель, господарь мой, сказывал, якобы для совокупления к той орде к споможению будет аварской тавлинской владелец Би с несколки войски, которому и положен срок прибыть вчерашнего числа. Да будет в Чечнях, слышал я, якобы Расламбек и Алегук, собравшись с ордами, пришли к Кобарде, а что с ними войск и зачем пришли, не выведал, а болше оного ни от кого не о чем не слыхал.
РГВИА, ф.20, оп.1/47, ед.хр.36, л. 32-32 об.
Копия расспросного листа
Ж. Тимирова,
2 июля 1732 г.
По прибытии моем вчерашнего дня в Андрееву деревню посланное со мною к тамошнему владелцу Мусалу писмо подал, которой написав против того ответное писмо ж мне отдал, с которым я сюда и прибыл. А будучи тамо, слышал, что на Чечне при командире Аджи стоит тавлинцов тысяч с восемь, а куды оные итти хотят, никто в той деревне Андреевке бутто неизвестны и мне не ответили. Да к нему ж Аджи якобы едут в помочь Сурхаевы дети с своими десятью тысячами войска, да означенной Мусал сказывал мне, яко подданные ево деревни Аук два человека поехали без ево ведома к означенному Адже к ево войску. Толко он Мусал послал за ними своих же шесть человек и велел тех двух человек возвратить. А ежели б де кто из Андреевой деревни покусился ко оному Аджи в войско итти, о том де как он, Мусал, уведает, тот час доносить будет писменно генералитету. А болше того как от него, Мусала, так и ни от кого ни о чем не слыхал.
РГВИА, ф.20, оп.1/47, ед.хр.36, л. 33.
Перевод письма владельца сел. Эндери Мусала Чепалова
генерал-лейтенанту Г.Дугласу,
[1 июля] 1732 г.
Благородному и высокопочтенному Слацкого города сераскеру графу Дукласу Его Превосходителству много, много кланяюсь и при том доношу. Писмо Ваше я, приняв, получил, в котором изволите писать и я из оного усмотрел и своих андреевских подвластных всех под штрафом утверждал и никуда для художества и в Грузию ходить запретил. Тако ж и к Аджи, как ныне не пустил, так и впредь не пущу, и затем я к вашему сиятелству сам буду, а что изволите мне приказывать, по оному исполнять и буду.
РГВИА, ф.20, оп.1/47, ед.хр.36, л. 34.
Перевод письма Брагунского мудара
генерал-лейтенанту Г.Дугласу,
июля 1732 г.
Много, много кланяюсь генералу.
Ето войско к брагунам и к русским блиско состоит, от которого войска я боюсь. А я государев верный холоп и мне изволте верить, что ближе к неприятелям состоял, а я как присягу дал, в том стою. Деревни Андреевой присягу учинили и в том состоят и людей давали что за русских стоять, а неприятелей побеждать. Государев я холоп.
На обороте ево Мударова печать.
РГВИА, ф.20, оп.1/47, ед.хр.36, л.35.
Протокол офицерского консилиума,
состоявшегося в отряде генерал-лейтенанта Г.Дугласа
5 июля 1732 г.
учиненной в марше при лагире под деревнею Корагичем июля 5 дня 1732 году
Понеже по происходимым о собрании под командою некоторого Аджи с ордою в несколко тысячей под деревнею Чечнею ведомостям, а по учиненной в крепости Святого Креста консилии сего июля 3-го дня в собрании генералитета, яко то генерала лейтенанта графа Дукласа, генерал маэора Эропкина и штап афицеров положено для подозрения такова, что об оном войске куда намерено. Хотя достоверно известно не было об Адже, что в границах Ея Императорского Величества многим числом собрался и опасно, дабы по лехкомыслию своему чего не учинили, положено ту собранную орду атаковать или разрушить. Зачем я нижеподписавшийся генерал лейтенант и штап офицеры из крепости Святого Креста с доволною командою к Чечням выступя, уже следуем и к вышеписанной деревне Карагичу достигли. Числа ж вчерашнего по новопроисходимым ведомостям известно учинилось, яко помянутое собранное войско намерены были и пришли раззорять деревню Балсу, которой де обыватели произыскивая всякие способы, просили того Аджи с войском дать малое время, между которым дали о том знать билакстановым владелцам Магомет Али Мурзину, Бате мурзе Хану и Пиште и Кази Мамбулатову. Почему те владелцы сожелав той деревни Балсу сообщась с ними, то под командою Аджи войско с божиею помощию разбили и намерение их злое к предвсприятию шествие до Кабарды (о чем потому ж было известно), разруша, не допустили. И сего ради не без мнимого подозрения на чеченского владелца Казбулата, что он яко верноподданной Российской империи, по присяжной своей должности не толико о том собрании в крепость Святого Креста генералитету известия не дал, но еще он, Казбулат, сообщник тому Аджи явился и с людми своими с ним, Аджею, пошел. Что в немалую противность Ея Императорскому Величеству происходит. И за оное надлежит ли тот Казбулат и его подвластные разорены быть. Требуются от ниже подписавшихся мнения, ибо брагунской владелец мудар писмом своим ко мне генерал лейтенанту объявил, что к Брагунам и к российским собранное войско близко стоит. Чего он опасается да и другие тому ж видно последовать могут. И ежели без усмирения того Казбулата оставить и возвратится паки к крепости, то кроме труда не воспоследовало б стыда нынешней команде, что праздно выступя возвратились и тем здешнему народу подать бы поводу впредь к таковым же поступкам и не восприняли б беспутного с того куражу себе. Что рассмотря, мнение мое я, генерал лейтенант, полагаю вышеписанных ради резонов помянутого Казбулата и всю деревню Чечни разорить и к лутчему ево, Казбулата, и знатных узденей забрав, привести в крепость Святого Креста и оное подтверждая, подписуюсь.
У подлинного подписано тако Генерал лейтенант Густав Дуклас. Вышеписанное в консилии изображенное во всем мы нижеподписавшиеся согласно содержим и подписуемся июля 5 дня 1732 году.
Маэор Александр Ешков
Маэор Ламздорф
Подполковник князь Григорей Волконской
Полковник Фон Бандемир
Полковник Кох
РГВИА, ф.20, оп.1/47, ед.хр.36, л.37-37 об.
Доношение генерал-лейтенанта Г. Дугласа
в Военную коллегию
от 20 июля 1732 г.
В Высокоучрежденую Государственную Военную Коллегию.
Доношение.
Прошедшего июня в последних числах произнеслось здесь эхо яко под некоторою деревнею именуемою Чечня (которая от здешней крепости расстоянием ходу легким людям на два дня, а регулярным – на четыре дня будет) орда в несколько тысяч намерение имеет собираться, а куда, о том не известно. Те же Чечни состоят в самодержавной протекции Ея Императорского Величества. И застающие при том владельцы: Хазбулат и Аделсар в верности присягали аманат от того Хазбулата здесь имеется. И против которого эха посланы были для подлинного разведывания шпионы из аульных здешних татар. И, по способности, отправленному к Кабарде полковнику Балуеву, который стоял в гребенских городках, предложено было, чтоб он послал из казаков гребенских городков надежных, разведал. Из которых аульные татары, по возвращении, объявили, что того войска тысяч с четырнадцать под Чечнями собралось. А полковник Балуев, уведомясь через посланных гребенских городков казаков, рапортовал 30 июня, что с десять тысячь, под командою некоторого Аджи. И оной, Аджа, звал помянутого Хазбулата, дабы с ним соединился и собрав бы людей своих, с ним шел. Против чего будто, тот Хазбулат отрекался с таким объявлением: ежели он, Ахжа, намерение имеет ударить на гребенские городки или на владельцев, которые в подданстве и протекции Ея Императорского Величества состоят, то де в том сообщником ему против присяги быть нельзя. И на то помянутый Ахжа якобы утверждал его, Хазбулата, что на гребенские городки и на состоящих в протекции Ея Императорского Величества идти предвосприятия не имеет. Только намерен идти на Балсури для того, будто они неправильно Мусульманский закон содержат. Однакож тот Хазбулат о том никакова известия сюда, како то войско начало собираться, не дал и не уведомлял. По которым ведомостям весьма неимоверен состоял, чтоб не могли ударить к российским городкам и на состоящих в протекции Ея Императорского Величества. Еще послал я для достовернейшего разведывания к тем Чечням сего июля 1-го числа нарочного офицера поручика Радкова с десятью человеками нерегулярных казаков и с ним писал до вышеписанного Ахжи, упоминая, что таких собраний в границах российских чинить небезподозрительно и неприлично, дабы оному войску велел от Чечни отступить и при посланном от меня распустить откуда пришли. Но на то ответствия не дождался и по отправлении же с тем означенного поручика для опасности того собрания из команд и работ людей присовокупил к крепости. И 3-го дня текущего месяца имел я с господином генерал-маэором Эропкиным и штаб офицерами по тем известиям консилиум. При чем положили то войско, недопущая к размножению, посланною командою отвратить и разрушить. А 4-го дня, собрав здесь по крайней необходимости каманду регулярной кавалерии тысячь десять, от пехоты, для пушек, двести гранодер, козаков донских и яицких четыреста восмьдесят три и аульных татар несколко, да пушек шесть с некоторыми артиллерийскими служители. Из крепости я выступил, поруча здесь каманду генералу маэору Еропкину. А хотя и надлежало в той каманде емугенерал маэору быть, точию он тогда в слабом здаровье и весма болен находился, затем при здешней крепости оставлен. А в тот же день в марше нашем с камандою чрез следующего из Кабарды полковника Эль Мурзу Бековича Черкасского, который с нами в пути встретился, достоверное известие получил, что июля 2 числа помянутое войско с Аджою, которого объявляют четырнадцать тысяч, вознамерившись и знатно услыша о собрании войск российских, понеже здесь хотя весма скрытно делается, но за пребывающими здесь аманатчики всегда чрез одноверцов и одноязычников в горы тайным образом даются известия, пошли было к Малой Кабарде, где были и чеченские татары, и начели деревни тамошние разорять. До которого не допустя, Малой Кабарды чилахтановские владельцы Магамет Али Мурзин, Бич Мурза хан Пишта и кази Мамбулатов, собрав своих людей сколко могли, того Аджу с войском разбили и немалое число людей побито и ранено с стороны Аджиной. Против которых ведомостей, имевши при некоторой деревне Карагиче лагирь, учинен с камандированными штап офицеры 5-го июля консилиум. При котором положили за неверность и сообщение с Аджою вышеписанного Хазбулата и что он о собрании помянутого войска в крепость к нам, против присяги своей не уведомлял, другим в страх, дабы також поваживатца не могли, и не праздно б каманда выступала, вышеписанную Чечень разорить. И, учиня тот консилиум, маршрут свой восприняли. И проехав Карагич, посланный в Чечню для разведования порутчик Рожков, в пути явясь, вышеписанные же ведомости о разбитии Аджи и собрания ево объявил. И потом до Андреевой деревни, которая по тракту ж к Чечне прилежала и понеже во оной были некоторые из владелцов неприсяжные и сообщались большегорским тавлинцам, которых ради при той Андреевой деревне я остановился и сыскав их, неприсяжных, из знатных человек с пять, а имянно: Ахмет хан Девлет Гирей Чюбуков, Бигаши Шюуков, Алипкан Мамаков, Усми Шиняев, приводил. В Чечни же для разорения отправил при полковнике Кохе из Андреевой деревни 6 числа регулярных триста и нерегулярных двести человек, с инструкциею. Откуда ходу по объявлению было на один день. Но как оная каманда отправилась, то за обходом переправ и речек на два дни ходу нашлось. А какова инструкция дана оному полковнику Коху, о том копия. И с полученного от владелцов Малой Кабарды, что оные о злом того Аджина войска намерении объявляли и какой поиск учинили, перевод с татарского писма при сем приложен. Стоючи ж при Андреевой деревни, от того полковника Коха чрез два и три дни дожидая известия, небезсумнителен остался, послав уведомиться нарочного прапорщика, что тамо производится. И тот посланной, також и за ним другой, ротмистр Раслан бек, с правиантом тем трактом куда оной полковник шел, не могли проехать, за тем, что леса были завалены, и принуждены были для получения того известия, объезжая от гребенских городков, забратца. И 9-го числа посланной прапорщик с репортом от полковника Коха возвратился, в котором репорте объявлено, что он, Кох, по данной инструкции, прибыв 7 числа под Чечни, ту деревню разорил и вызжег. И как то окончил, намерен был тем же трактом возвратясь назад, следовать тогда "осмотром" по розведыванию, что путь ево, которым к той деревне шел, собраниями из разных деревень (которых к тем Чечням принадлежит с девять) в лесу завален и засечен. Что видя, принужден сыскивать другого способу к ретираду и проходил от той деревни иным местом, где лесу меньше было. Только де от многого от ех деревень собрания все приличные к проходу места были захвачены, и как начал к проходу происки воспринимать, тогда начался бой из ружья, в котором с обоих сторон не без упадку было. И в необходимых местах запавшие в лесах пешие татары и конница собранная ударили на ево, Кохову, каманду, где регулярных и нерегулярных несколько побито и ранено, також лошедей побито и протчего осталось. Что же числом, о том в приобщенной при сем копии с репорта оного полковника явствует. И о происходимом тамо обращении явственно в поданном от него, полковника, против данной инструкции известии значит, с которого потому ж точная копия включена при сем. А сколько с их стороны побито, о том достоверно знать невозможно, разве впредь известие подлинное сыскатца может, о чем приложу старание исследовать. Сего ради о поступках, за таковые тех чеченцов противности, на оставшие деревни, что Ея Императорского Величества указ повелит, требую выхода с смотрительнейшего определения. Понеже те деревни, как из вышеписанного моего покорнейшего представления видно, весма к злому намерению и сообщению воров в горах, непостоянных тавлинцов и возмутителей склонны. И тому точию суть: того для не повелено ль будет туда сильную каманду послать и те деревни до основания разорить; а малою камандою, за сообщением их с воровскими людми тавлинцами, и ретирадами в горах, ничего сделать невозможно. И пока те деревни в состоянии своем будут, то покоя от злоумышленного их ухищрения и воровства гребенских городков казакам и жительствующим близ той Чечни соседем, как Брагунской владелец поданным прошением мне представлял и просил защищения от них (с которого копия по переводе на русский диалект сообщена) не будет. Ибо непрестанно у тех казаков гребенских лошедей и скот с полей крадут и отгоняют.