Изменить атмосферу

От редакции: В ночь на 6 ноября в Москве был жестоко избит корреспондент газеты "Коммерсант" Олег Кашин. Неизвестные напали на него около его дома на Пятницкой улице. Журналист с многочисленными травмами был доставлен в больницу, в настоящее время его состояние остается тяжелым. По факту нападения на журналиста возбуждено уголовное дело по статье "покушение на убийство группой лиц". Президент России Дмитрий Медведев поручил генпрокурору РФ Юрию Чайке и министру внутренних дел Рашиду Нургалиеву взять на особый контроль его расследование. Русский журнал публикует стенограмму выступления Глеба Павловского на экстренном заседании Общественной палаты 9 ноября.

* * *

Мне кажется, что есть несколько важных задач. Если мы будем доказывать, какая из них важнее, мы потеряем просто и время, и возможность заняться той проблемой, которая находится на их пересечении.

Конечно, есть проблема обеспечить стандарт безопасности и стандарт прав тем людям, той корпорации, которая помогает распространять этот стандарт на других. Без защиты журналистов, без повышения цены нападения на них, хотя бы, как здесь уже говорилось, до уровня депутатов, политиков и милиционеров, мы будем бесполезно жаловаться на отсутствие этих стандартов. У нас нет второй, альтернативной журналистам корпорации, которая будет распространять какую-то достоверную информации, какие бы претензии ни были к журналистам. Значит, нужно защитить журналистов, и это можно сделать достаточно просто. Это показывает хотя бы та ситуация, что нападений на депутатов Государственной Думы и милиционеров по политическим причинам меньше, чем на журналистов, это совершенно очевидно. Журналисты оказались в политическом сообществе, в общественном политическом сообществе самой уязвимой и изолированной группой. Поэтому их просто заказывают.

Вторая задача, о которой говорила здесь Евгения Альбац, мой политический противник, - это изменить политическую атмосферу терпимости к насилию, именно к политическому насилию, включая, конечно, безответственный язык призывов к насилию, которые стали у нас обыденными. То есть, применяются легко: уничтожить, убить, подавить, изгнать и так далее. И здесь возникает вопрос о такой вещи, над которой у нас принято смеяться - политическая корректность. Не может государственный служащий, политик, публичный общественный деятель, в отношении кого бы то ни было говорить: я с тобой разберусь. И эта черта должна быть очевидна. То, что, например, позволил себе Турчак, он мог позволить до того, как стал губернатором. Интернет, к сожалению, никого не извиняет. И здесь, вы говорили о безнаказанности, но безнаказан тот, кто чувствует, что он прикрыт. Только политическое насилие создает такую гарантию ощущения, гарантию безнаказанности.

Президент говорил о том, что за покушением на убийство Олега Кашина стоят темные силы, понятно, чтоэто силы антиконституционные, ничуть не отличающиеся в этом отношении от террористических. И вопрос в том, чтобы не потерять этот момент, когда в обществе возникла воля начать борьбу с этими силами за выдавливание политического насилия, которого мы натерпелись, к которому мы притерпелись за эти 20 лет. Потому что на самом деле лозунг защиты журналистов очень важен. Внутри общего, который объединяется всеми группами общества, выдавливание насилия по политическим и общественным причинам, в силу политической и общественной деятельности. Потому что эта защита более понятна рабочим, более понятна деловой среде, бизнесу всех уровней, я уже не говорю про некоммерческую среду, и очень хорошо понятна политикам тоже, потому что не все политики имеют личную охрану. Президент призвал к этому, но задача эта непосильная ни для какого президента, это общественно-государственная программа. Она в каком-то смысле более общественная, чем проблема борьбы с коррупцией. Кстати, борьба с коррупцией обречена, если не будет достигнуто продвижение в борьбе с политическим насилием. А опыт даже латиноамериканских стран показывает, что на выходе из эпохи гражданских войн можно справиться с привычкой применения насилия или силовыми структурами, я имею в виду неконституционное насилие, и политическими группами, и общественными группами, и кем угодно.