Реалист Данилов

Реалист Данилов выступил со свежим очерком обо мне.

Не часто прочтешь о себе такое.

"Межуевская социал-демократия (позиция, которую Межуев занимает в младоконсервативной тусовке, а она, эта тусовка, отнюдь не едина) - это, по сути, в переводе на русский, власть интеллигенции. Такой, какой она была на состояние 60-80-х. То есть системы очень ограниченного доступа к управлению и системам контроля за управлением со стороны как правило потомственных кадров, династий. Он сам является продуктом вырождения интеллигенции в некий типп консервативной аристократии. По сути, Межуев выступает и выступал за социал-демократию в таком современном европейском варианте - социал-демократию против социальных лифтов, против массовой политизации - консервативную социал-демократию. Сын профессора станет профессором... А сын сантехника будет сантехником. Такова топология мира по Межуеву".

Реалист Данилов, вероятно, выдает мое скептическое отношение к, условно говоря, политическому молодняку за неприятие "социальных лифтов" как таковых. Собственное и коллег участие в тусовках образца 2007-2009 годах он ничтоже сумняшеся называет "массовой политизацией". Еще смешнее, когда друг реалиста Данилова реалист Мартынов в споре с социологом kreont на полном серьезе рассуждает о Ленине и его профессионально-жизненном пути как о прообразе собственного политического поведения.
Но пойдем дальше.

" Когда Межуев выступает с апологией совка, он славит закорачивающую коммуникацию интеллигентских тусовок от лаборатории в НИИ до групы товарищей в ЦК - быдло останется быдлом, нацкадры останутся в говне, а жиды - ну это не проговаривается никогда, будут знать свое место. Каждому - свое. Формула СССР от младоконсерватора Межуева и его друзей. Я двно ждал, когда соцдем Межуев наконец сомкнется в этом пункте с фашистом Филипповым, и дождался, ага."

Наверное, это не совсем кошерно для ЖЖ, но я не удержусь все-таки спросить, а когда и где я (ведь речь обо мне, надо полагать) выступал с "апологией совка". Поскольку никогда, ни при каких обстоятельствах я с таковой апологией не выступал, при чтении текста почтенного реалиста у меня возникло закономерное предположение, что речь идет о каком-то другом "Межуеве". Возможно, министре информационных технологий и связи Московской области.

Ранее в тексте делается попытка в духе альтернативной истории представить, кем бы был Ваш покорный слуга, не случись распада СССР. Выдвигается любопытное предположение:

"Это действиитетььно политический голось определенной прослойки - тех, кто потерпел поражение в 90-е. К примеру тот же Межуев. Не разались СССР, в принципе заимал бы примерно то же самое положение, что и сейчас. Разве что называлось бы это не "Русский журнал", а журнал "Коммунист". Этот пост помогал бы ему не столько строить реальный коммунизм, сколько всячески изображать интеллигентскую фронду, за что всячески бы он поощрялся на кухоных разхговорах да на кафедральных и секторальных попойках. Но случилось страшное, и пост замглавреда журнала "Коммунист" превратился в во всего лишь замглавреда РЖ".

Текст Данилова впервые заставил меня задуматься реально над тем, что я делал бы, не приди к власти Горбачев. Дело в том, что "перестройка" для меня была почти что актом экзистенциального рождения, я ее по существу предчувствовал, воспринимал как реальность еще до 1985. Для меня "перестройка" началась в 1970-е и потом с перерывами - 1977-1982 - протекала до 1991. Я никогда не воспринимал "совок" как нечто стабильное, законченное и неизменное. "Перестройка" была другой, причем гораздо более реальной, чем чугунный фасад "застоя", стороной "совка", со всеми ее ухабами и альтернативами. Я об этом написал в прошлом году в статье про "Исчезнувшую империю" Шахназарова.

Не приди Горбачев, я, конечно, рано или поздно должен был столкнуться с тем, что Данилов с компанией называют "политической реальностью": там комсомол, партия, КГБ, оперотряд. Журнал "Коммунист" одним словом. В оперотряд мне, кстати, предлагали вступить, как сейчас помню, в октябре 1987 - я отказался, но ничего героического в этом поступке уже не было.

Как бы я поступил? Скорее всего, меня бы ждала обычная карьера научного работника, исторического или философского цеха, с узко профессиональной точки зрения несомненно более плодотворная, чем нынешняя, полужурналистская-полупреподавательская. Минусом всего этого было бы полное метафизическое бесплодие, аналогичное многому, что мы сейчас наблюдаем в кругах наших профессиональных метафизиков.

Почему? По той простой причине, что мой интерес к политике и захваченность политическим не вышла бы за рамки, как в данном случае верно подчеркивает Данилов, кухонных разговоров... о том же совке, провале коммунизма и реалигиозном выборе России. Только надо понять, чего недоставало в этих разговорах. Ведь в них не было ничего глупого - я бы даже сказал, что они были интеллектуально гораздо богаче, чем многие сегодняшние дебаты.

Так все же, чего в них недоставало? Почему все они были лишены политического смысла? Конечно, не по той причине, что участники этих разговоров не пришли к власти. Кто-то кое-где порой и приходил. Об этом после.

Я думаю, главная проблема заключалась в том, что ни один из дискутантов, причем русских дискутантов, не ощущал и не мог ощущать реального бремени "политической зависимости". Все мыслили себя в империи, которая может и распасться, но только для того, чтобы смениться... либо подлинной свободной Россией, либо национальной монархией... либо союзом автономных федераций. Никто не мог даже допустить мысли, что в результате распада мы сами попадем под зависимость, утратим политическое бытие и субъектность.

Вот это чувство стыда от сознания себя полуколонией и есть то огромное богатство, которое принесли нам 90-е годы. Это и есть фактически реальный мотив "захваченности политическим", которое другой своей стороной имеет чувство стыда от сознания себя подданным, а не гражданином. Вл. Соловьев был абсолютно прав, когда говорил, что мораль рождается из стыда, только я бы добавил, политическая мораль рождается из чувства политического стыда. Стыд - это чувство культурного человека, человека культуры при соприкосновении с реальной властью. В данном случае - властью в первую очередь заокеанской. Еще больший стыл возникает в тот момент, когда эта реальная власть предлагает тебе отказаться от "солидарности с согражданами" во имя эксклюзивного к ней приобщения.
И только это чувство и есть тот пропуск в метафизическое пространство, которое закрыто для каждого, кто пытается достичь его либыми иными, неполитическими, способами.

Источник: http://magic-garlic.livejournal.com/