Кимры и окрестности

Город и район

На юго-восточном краю Тверской области, почти на границе области Московской, на берегах верхней Волги (Угличское водохранилище) стоит город Кимры с населением несколько более пятидесяти тысяч человек (население сокращается), центр крупного, но слабозаселенного сельского района; сам же город - областного подчинения, в район административно не входит. Кимры - формально новый город (1917) на базе старого торгово-промышленного села, ставшего еще в ХIХ веке фактическим городом, центром большого кожевенно-обувного района всероссийского значения. Роль мощного обувного центра Кимры - вершины пирамиды сельской промышленности (до революции б ольшая часть промышленности была сельской, а не городской) - утратил вскоре после революции, когда прикрыли и разогнали артели обувщиков и запретили частников.

Сейчас Кимры - центр большого слабого района со стагнирующим колхозно-совхозным сельским хозяйством. Впрочем, сельское хозяйство и до революции здесь было вспомогательной, "страховой" отраслью даже для сельских жителей.

Современные Кимры выглядят вполне типично для небогатого - но и не бедствующего - городка таких размеров и местоположения: стянутая в центр торговля и сервис, массивный фон одноэтажной частной, в основном ветшающей (но в прошлом капитальной и красивой) деревянной застройки, несколько кварталов жилых многоэтажек (жить в них считается комфортнее и престижнее, цены для такого города достаточно велики: однокомнатная квартира - примерно 7-10 тыс. долларов; в совсем бедном городе цена была бы много ниже). Магазинчики, рынок, кафе, многочисленные учреждения райцентра. Дороги плохие, на весь город - один светофор, немало частных машин, иномарок мало.

С обязанностями районной столицы, центрального места района город справляется, хотя часть центральных функций теперь перешла к близкой Дубне и непосредственно к Москве; однако функций летней столицы дачного района город не исполняет - кроме торговли.

Культурно-образовательная среда городка богата, работает хороший краеведческий музей с образовательными программами, есть школы искусств, дома культуры, стадион, спортивные школы, техникум, филиалы коммерческих вузов; сохранился кинотеатр; город явно гордится своим театром. Радиостанции и телестудии не хватает, но планы есть; газет довольно.

Город, по-видимому, прошел пик кризиса: крупные предприятия рухнули и фрагментировались (занятость в промышленности сократилась втрое), на их месте и иногда на их площадках прорастает новая производственная поросль. Началась диверсификация экономики города; "есть желание развиваться"; постепенно растет городской бюджет, однако городской и районный бюджеты дотационны.

Ситуация в районе сложнее: колхозно-совхозное сельское хозяйство в остром кризисе, хозяйства лежат на боку, а растущее личное подсобное хозяйство (многие хозяйства - вполне товарные: молоко и мясо) и немногочисленные фермеры (есть и фермеры москвичи) не возместили снижения общего объема производства; впрочем, население лучше адаптировалось к новым условиям, чем это представляется из начальственных кабинетов. Сельская местность стремительно теряет население и квалифицированные кадры. Есть и лесозаготовки, отчасти теневые.

Москва, Москва...

Кимры - внешняя периферия Московской агломерации, дальний пригород Москвы: за один день можно побыть в Москве и успеть вернуться - транспорт дозволяет. Электричка идет два с половиной часа, их много - в будни 7, кроме них еще и 14 автобусов. Этого транспорта хватило бы на поездки в Москву ежедневно трети взрослого населения.

Треть населения в Москву регулярно не ездит, но ездит довольно много кимряков - после того как начался кризис больших (преимущественно машиностроительных, то есть ВПК) предприятий. Немало народу ездит на работу каждый день - для них пущена дополнительная электричка в 3.30 утра, к утренней смене (набита битком), - но еще больше народу нашли себе суточную и вахтенную работу, чтоб не ездить каждый день; в поиске работы кимряки проявили искони присущую им предприимчивость. Кое-кто ездит на работу в Талдом, Дмитров и Дубну. (Дубна вообще для сознания кимряков - особое место, предмет зависти, особенно у чиновников, ведь при равном населении у Дубны впятеро больше бюджет.) Впрочем, пик занятости вне Кимр пройден, в городе постепенно формируются рабочие места, хотя остается общее место в разговорах, что "в Кимрах работы нет".

Конечно, налоги с зарплаты работающих вне Кимр кимряков идут не в кимрский бюджет, но значительная часть денег тратится именно в Кимрах. Да и чем еще объяснить торговый бум в центре города, наличие в массовой продаже недешевых продуктов не первой необходимости, быстрое развитие сервиса вроде туристских фирм, кодака, магазина "Экзотические растения" и тому подобного, все новые и новые кирпичные и каменные частные дома с непременными гаражами, заменяющие куда менее комфортабельные, но куда более живописные деревянные избы; жаль деревянной резьбы наличников, крыши и ворот.

Кимры не слишком изменило бы их перенесение с берегов Волги в глубь суши (Волга уже не имеет значения, пойменные луга затопило водохранилищем, судоходство пало) или перенос на полтысячи километров в любую сторону - но вот перенос города только на полсотни километров далее от Москвы или ближе к Москве изменил бы в Кимрах все. Наш культурный ландшафт чрезвычайно чувствителен к расстоянию от центра, этому ведущему и почти универсальному фактору всей жизни людей. Именно существующее расстояние позволяет Кимрам быть и самостоятельным, и пригородным поселением одновременно; быть не только периферией Москвы, но и провинцией, хотя бедноватой и незрелой. Именно путем использования близости к Москве городское сообщество (московские рабочие места) и сельская местность (московские дачники) решают свои проблемы. Но одновременно Москва оттягивает активность кимряков, переманивает их. Москва резко и облегчает, и усложняет жизнь Кимр и всего района ("легкий" и "сложный" - не антонимы, антонимы "легкий" - "трудный" и "простой" - "сложный"). Для трудного выживания (одни только затраты времени и сил на дорогу чего стоят) близость к Москве - главное благо, но так ли это для развития города и округи?

Московские (дачники)

Весь центр Европейской России - зона дачной колонизации Москвы. Именно таков и Кимрский район. Летом число дачников (частично купивших старые деревенские дома, но больше выстроивших себе новые) превышает все сельское население района в несколько раз. Местные жители преобладают на своей территории только в холодное время года.

Разумеется, дачная колонизация - это не вполне компенсация бегства крестьян из деревни; дачник - не крестьянин, да и живет лишь летом. А здесь сельское население просто вымирает и разбегается; сельскохозяйственные угодья сокращаются; впрочем, так почти везде в северной половине Европейской России, где сельское население стабильно или растет только в ближних пригородах крупнейших городов.

Но без дачников сельская местность совсем пришла бы в упадок. Именно дачники поддерживают освоенность сельской местности, способствуют поддержанию и даже наращиванию инфраструктуры (дороги, газ). Дачные поселения в определенном смысле замещают сеть сельского расселения, начавшую прореживаться много десятилетий назад. Дачники предъявляют и немалый спрос на строительно-ремонтные услуги, стимулируют производство продовольствия в личных подсобных хозяйствах. Их роль по мере развала колхозов и совхозов быстро растет. Однако в разгар дачного сезона дачники повышают цены на продовольствие на местном рынке, основном источнике многих продуктов (ни мяса, ни овощей в магазинах города нет). Я слыхал даже фразу "Мы (кимряки) летом мяса не едим". А рынок заметно дешевле московских, чуть дороже только привезенное через Москву фасованное продовольствие.

В преддверии земельного бума у крестьян скупаются их земельные паи: при преобразовании колхозов каждый их член стал владельцем определенного земельного пая, обычно в несколько гектаров, но не выделенного в отдельный кусок земли. Потом они превращаются в целостные земельные массивы, отчуждаются и могут правдами и неправдами использоваться уже не только в сельскохозяйственных целях. Цена одного гектара - 1000-1500 рублей; мы поймем смехотворность этой величины, пересчитав на привычную дачную меру, на сотки (сотка - сотая часть гектара, квадрат 10 на 10 метров). Одна сотка стоит 10-15 рублей (в пересчете на советские цены - примерно 30 копеек), в ближнем непривилегированном Подмосковье - до 30 тыс. рублей. Сотка земли по цене бутылки пива, а участок, что при интенсивном труде может кормить целую семью, - по цене бутылки водки! Фантастическая дешевизна.

Как везде

Постсоветское пространство чрезвычайно однообразно, разные места очень похожи, в них протекают сходные процессы. Кимры - не исключение.

Кимры и район переживают кризис, причем в сельской глубинке явно более острый; основная часть территории лишь выживает, а вот в самих Кимрах появляются люди и малые сообщества, начинающие жить в режиме развития. Нарастает поляризация района, увеличивается социальная и бытовая дистанция между районным центром с внешними атрибутами современной жизни и сельской периферией с зарастающими лесом полями и общей натурализацией жизни. Для Кимр уже имеет значение курс евро, для глухих окраин района ничего важнее урожая картошки нет. Как и во всех малых и средних городах, подавляющее большинство кимряков - называли цифру в 95% - ведет свое "дачное", вернее огородное хозяйство. Сейчас население Кимр куда более аграризовано, чем до революции, когда Кимры номинально были селом.

Как и везде, пространство чрезвычайно замусорено и ветшает прямо на глазах. Даже зимой город выглядит грязным и неухоженным, в его центре - руины превосходных зданий, знаменитый модерн начала века - в развалинах, город увешан угрожающими сосульками, в нем немало открытых помоек и свалок, в том числе уже и свалок автомашин. Идет проматывание основного капитала. Лучшие здания города, объекты культурно-исторического наследия из-за неопределенности правового статуса остаются ничейными и рушатся.

Как и подавляющее большинство мест, Кимры куда беднее и неухоженнее, чем их жители. Жители богаче и опрятнее своего города. Конечно, это своего рода итог наступившей приватизации жизни - в советское время места часто были богаче своих обитателей.

Как нигде. Уникальные Кимры

Специфика города Кимры и его края - сочетание известной самостоятельности, "провинциальности" с пребыванием во внешнем поясе Подмосковья. Кимры - провинциальный и одновременно подмосковный город. Но это не придаток Москвы. Не Москва, какие-то московские группы решают в Кимрах и за счет Кимр свои собственные и чуждые Кимрам задачи и проблемы (кроме отоваривающихся в Кимрах московских наркоманов) - а сами Кимры решают свои задачи и проблемы путем использования близости к Москве; не Москва высасывает из Кимр финансы - напротив, поток денег течет из Москвы в Кимры. Однако пока Кимры используют Москву лишь в режиме выживания, Москва еще не стала фактором развития. Когда Кимры смогут использовать Москву именно для собственного пространственного развития, они станут полноценной провинцией, каковой уже начинали становиться в начале ХХ века. Остается вакантной роль Кимр как центра летнего досуга для московских дачников с летним театром, кинотеатрами, кафе с местным колоритом и местной кухней, бассейнами и саунами etc.

Еще в кое-чем Кимры очень специфичны. Про былую обувную столицу России говорить нет нужды, этой роли уже не вернуть (хотя вернуть обувное дело как отрасль специализации возможно); потенциально важный ресурс развития - уникальный обувной техникум. Специфика Кимр и в таких по отдельности, казалось бы, курьезных вещах, как полноценный театр, целых четыре газеты, всякие редкости вроде неплохой антикварной лавки и даже развивающегося женьшеневодства. Но именно это разнообразие - атрибут города, атрибут провинции, атрибут развития.

В советско-постсоветском пространстве подавляющее большинство статусных городов, несомненно, не являются по сути, роли и функции полноценными городами. Советская "урбанизация" на самом деле была во многих отношениях дезурбанизацией. Не исключено, что за советский век число фактических городов в России упало; фактических городов в современной России никто не считал. Поэтому мала вероятность того, что поселение размером в пятьдесят тысяч жителей обнаружит городские черты. Но Кимры их обнаруживают, они имеют многие атрибуты нормального города, хотя о полноценной городской среде пока речи не идет. При этом переживаемый "большой экономикой" города кризис, когда гибнут "гиганты" промышленности, никак не связанные с местной культурной почвой и местоположением города, - это шанс возвращения Кимр на городскую траекторию развития вместо советской траектории функционирования поселка городского типа.