Пелевин. Мир после Антихриста

От редакции. Вышел в свет новый роман В.Пелевина, и редакция РЖ уже получила несколько текстов – откликов на «S.N.U.F.F». Это – первый. От Дмитрия Лисина.

* * *

Виктор Олегович Пелевин давно уже подбирался к теме. Он присматривался, описывал, осматривался, снова вникал. 2011 год стал решающим для существенного проникновения в тему. В начале года вышел роман «Ананасная вода для прекрасной дамы», с подзаголовком «война и мир», состоящий из двух частей с говорящими названиями – «Боги и механизмы» и наоборот, «механизмы и боги». Причём общая тема делилась на одну повесть и четыре рассказа. Теперь же, в конце года, вышел «сплошной» роман «Snuff», с единым героем и единой темой. Так что же это за тема?

Убийство и секс были, будут и есть главными темами мировой литературы. Присмотревшись к мировой литературе, можно и так сказать – страсть к размножению и убийству - это главные темы всех священных книг, а не только «Священной книги оборотня» Пелевина. Можно даже заметить, что столь пристальный интерес человеков к этим двум вещам связан с предельной таинственностью, невозможностью «с кондачка» выявить хоть какие-нибудь достаточные основания для связи, протянуть причинные цепочки между страстью к убийству и страстью к размножению. Уж не потому ли, что нечеловеческие это связи.

Разогнавшись в начале года на привычнейшей для себя теме, на механизмах богов и практиках пост-модерн-магии, Виктор Пелевин написал в результате роман об Антихристе. Вернее, написал антиутопию пост-антихристианского мира, говоря грубо. Конечно, самих «антихристовых» утопий мы не знаем, не читали. Не считать же вслед за старообрядцами и раскольниками любой текст светской литературы словом антихристовым.

Сюжет у Пелевина всегда детективный, протащит сквозь забористые рассуждения любого ненавистника зауми. С другой стороны, деятельность автора по превращению привычных слов в не совсем привычные настолько феерична, что всегда является главной приманкой для многих. Многие пелевиноведы называют такие превращения слов просто – фразой «наконец-то Пелевин нам объяснил, что происходит». Это сомнительное объяснение. Потому что какая разница, как назвать будущее, причём далёкое, нашей страны – Украина или Уркаина? А то мы не знаем, что наше дело с некоторых пор – одни кривые лабиринты и окраины. И что нам может объяснить про текущую ситуацию тот романный факт, что через семьсот лет одни называют себя людьми и живут в огромном летучем «офшаре» среди пейзажей 3D, а другие бегают по земле, не совсем остывшей от смертельной радиации, называя себя орками.

Если вкратце описать происходящее, то ничего такого уж блистательного выявить не удастся. Сравнить с американцами? Ведь вся лучшая американская фантастика насквозь антиутопична и остроумна. Блистательность Пелевина в терминах «фантастоведения» неуловима, как, впрочем, в любых других терминах. Ближе всего к Пелевину из «мировых» англичан «Летающий цирк Монти-Пайтон», по качеству жгучей беспросветной иронии и интереса ко всему таинственному. Да и, пожалуй, итальянский ниспровергатель и разоблачитель всего таинственного, то бишь мистического, Умберто Эко. Наверное, именно Терри Гиллиам лучше всех снял бы фильм по Пелевину, потому что в нашем беспардонном насмешнике так же, как и в сказочнике Терри, бьётся неукротимая энергия исследователя. А как можно что-либо понять, не признавая вертикальности строения мира?

Вот Пелевин и живописует очень специфический вертикальный мир. Вертикаль власти там протянута от единственного оставшегося в воздухе огромного чёрного «офшара Биг Биз», где живут люди, до земляного государства Уркаина, где живут орки. Это не то Средиземье, это орки не настоящие. Сказочность Пелевина всегда была условно-пригодной, к ней нельзя применить обычной мерки. По существу, текстам его надо выдавать белые билеты, чтобы их, по недоумению читающих, не забрали служить в литературу, в один из родов войск, то бишь жанров. А вот новой философии, без намёка на узкий логицизм, эти тексты бы послужили.

Итак, какова тема романа «SNUFF»? Существует ли в реальности такое смешное существо, которое мы называем человеком? Вот сплошная подводная тема всех пелевинских опусов. На этот раз дело дошло до Антихриста, как источника всего нашего помутнения. Ведь любое человеческое я, мнящее себя эпицентром «человекости», можно свести к набору функций, запрограммированных ну, например, богами. Человек – механизм, но чей - Христов или Антихристов? Это же главный вопрос гностической мысли. А так как в богов мы давно не верим, остаются только куклы-человеки, только киборги с вложенными непонятно кем программами. Впрочем, самым симпатичным героем и оказывается киборг. В романе орк Грым, говорящий на спец-языке, придуманном людьми для орков – на верхне-среднесибирском, влюбляется в секскуклу, сделанную по нано, естественно, технологии. Нанокукла Кая - это не только киборг с тремя запасными письками, это сконцентрированная память всей истории и достижений давно падшего человечества. Точнее, память семисот лет как поклоняющегося Маниту Антихристу человечества. Законы Маниту это вам не законы Хаммурапи. Маниту – это ещё и деньги, и экраны компьютеров. Каждый год происходит война между людьми и орками только для того, чтобы снимать snuff. Это репортажи о массовых убийствах орков, перемежаемые рекламой и порнороликами. Чем не сокровенная мечта нынешнего телемира? С орками воюют огромные синтетические монстры, вернее, на бой с орками идут роботы-вампиры, выпрыгивающие из земли, эльфы, гномы, роботы-мамонты, ящеры и даже Бэтмен, что намекает на священность для этого адского мира будущего всех древних фильмов Голливуда. Эх, не ценим мы священный Голливуд! Причём разрешается показывать только порноактёров, которым стукнуло сорок шесть лет, вот такая антихристова борьба с педофилией.

Кукла же Кая, в режиме максимального сучества и духовности, может выйти на секретный режим сверхсекса. Владелец куклы называется пупарасом, и вот этот владелец главный хранитель устоев, а звать его Дамилола Карпов. Проводя всю жизнь в узких коридорах из пластика на чёрном шаре, Карпов работает лётчиком. Он летает на сверхтехнике, на видеокамере, вооружённой лазерами, пулемётами, микрофонами и всяческой оптикой, причём виртуально, лёжа на подушках. О, как это вожделенно всем геймерам, окружающим нас, засевшим в каждой, по сути квартире. Камера это главное орудие во славу Маниту Антихриста, это условие главного ритуала, непрерывной демонстрации SNUFFа. Камера, невидимая, с огромным запасом хода, снимает и убивает, убивает и снимает. Всё как в песне Летова – включить чёрно-белый режим, убивать, убивать, убивать. Так что журналисты в пелевинском постантихристовом мире все сплошь убийцы.

Что ещё сказать, кроме того, что дискурсмонгеры ездят по земле орков на вагонвагенах, что главная книга для орков и людей – гадательная, Дао Песдын называется, что Свет Маниту это невыносимая резь в глазах от синего луча чёрной дыры. Всем этим адским разнообразием правят сомелье, смесители готовых знаний. Если нет уже сил добыть новое знание, остаётся только смешивать давно добытое.

Да, есть там герой, не успевший никого убить, орк Грым. Но никогда, ни при каких обстоятельствах он не нашёл бы дорогу к надежде, к восставшим «сжигателям плёнки», к секте новых землян, если бы не киборг евгенический, секс-кукла Кая. Вечная красавица-киборг, родственница миксера и соковыжималки, Ева на ядерной батарейке становится учителем и оракулом орков-деградантов.

Итак, за год Пелевин сделал многое, он торопится, написал два романа. Теперь есть полный П в двух романах, потому что в этих двух есть всё предыдущее пелевинское творчество, в лучшем виде. Причём предыдущий "Ананасная вода для прекрасной дамы" вышел таким же качественным, как ранние метарассказы, то есть лучшим. Там упоминался тщательно прочитанный Пелевиным наш отечественный гностик Даниил Андреев, а в «SNUFF» описывается совершенно демонический мир, словно произведённый по лекалам инфра-миров из «Розы мира», где главная еда демонов – излучение проливаемой наземной крови. Так что Пелевин опирается на очень древнюю и почтенную традицию, а не просто поставляет нам забавные анекдотические мутации аббревиатур и слов. В этом смысле перевод Украины в Уркаину имеет налёт вполне каббалистический. Он торопится получить ответы, его гнозис ещё не зашёл в тупик. Это радует, ведь тот самый исторический, христианско-языческий гнозис зашёл в тупик ещё в 4 веке, когда последних легальных гностиков развесили на крестах вдоль пыльных римских дорог.