Шанс на примирение

От редакции. Алексей Миллер – российский ученый-историк, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института научной информации по общественным наукам (ИНИОН) Российской академии наук, с 1993 года приглашенный профессор Центральноевропейского университета (Будапешт). Автор книги «Империя Романовых и национализм (2006).

* * *

РЖ: Уважаемый Алексей Ильич, насколько, на ваш взгляд, «разрядка» с Польшей, тем более затрагивающая исторические темы, может в долгосрочной перспективе изменить позиционирование в Европе? Означает ли это снятие последних преград между российским пониманием истории и европейским пониманием истории ХХ века? Можно ли назвать это окончательной разрядкой?

Алексей Миллер: Можно ли говорить о том, что разрядка отношений с Польшей – это надолго? Полагаю, что да. Хорошая иллюстрация этого тезиса – некоторые особенности президентской кампании Ярослава Качиньского. Со времени ее начала он дал всего лишь два интервью и выступил с одним заявлением. Фактически он скрывается. Но его единственное заявление – это было обращение к россиянам в связи с празднованием 9 Мая, выдержанное в примирительном духе. А ведь мы помним Ярослава Качиньского как человека, который всегда строил свою политику на конфронтационной риторике в отношении России. Сегодня же он счел необходимым как можно скорее «застолбить» примирительный тон. Это свидетельство принципиального перелома. Нет, Качиньский не стал относиться к России принципиально по-иному. Фигуры второго ряда из его партии по-прежнему развивают весьма русофобские идеи. Изменился политический фон: Качиньский понимает, что эта тема не может быть выигрышной в президентской кампании. Эта тема – не для политического лидера современной Польши.

В любой европейской стране – и в Польше в том числе – есть люди, которые глубоко и искренне ненавидят Россию, боятся ее, не доверяют ей, есть и такие, кто полагает, что нашим странам нужно двигаться в сторону примирения, а есть колеблющиеся. Сегодня очевидно, что последняя категория людей заняли позицию сторонников примирения.

Тема России уходит из внутриполитической игры в Польше. И это означает, что разрядка – это надолго.

Теперь стоит сказать о том, а что же, собственно, произошло. А произошло то, что Туск продемонстрировал: не обязательно соглашаться с Москвой в интерпретации исторических событий, но можно не превращать их в поле для битвы и конфронтации и на такой позиции можно выиграть политически. Это сильно изменило ситуацию внутри Польши и сильно помогло сдвинуть ситуацию внутри России.

Ведь на самом деле для российской внутренней политики разрядка в русско-польских отношениях значит не меньше, чем для самой Польши. Именно в польском контексте и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев произнесли те слова, которые мы ждали многие годы, – признание преступного характера сталинского режима. Причем в первую очередь именно Медведев. И это официальная позиция государства. Пусть люди думают, как им угодно, говорит Медведев, но официальная позиция страны такова, и она меняться не будет. Среди прочего это показывает, что и Путин, и Медведев осознали: существенные дивиденды во внешней политике можно получить не через этакую сталинградскую тактику «ни шагу назад», а напротив – через сближение позиций по каким-то вопросам. Вы хотите, чтобы мы признали, что Катынь – это преступление? Да, мы признаем, что Катынь – это преступление. Мы никогда не скажем, что это геноцид, но и вы перестаньте на этом настаивать.

Дискурс власти меняется по подобной схеме по многим вопросам. Ведь это еще и вопрос определенного набора ценностей, приемлемых для страны. По этому вопросу в нашей стране до сих пор продолжается борьба. Позиция заявлена, но это не означает, что она стала разделяться всеми и пора ставить точку. Однако для нынешнего момента весьма характерно ощущение, что мы находимся уже не в осажденной крепости.

Медведев посещает Мемориал жертвам голода 1930-х годов в Киеве, сооруженный Виктором Ющенко. Естественно, что он не поехал на открытие этого мемориала, когда его приглашал Ющенко. Но когда смысл мемориала меняется в дискурсе современной украинской власти, то ничто не препятствует возможности его посетить. Да, мы отдаем дань памяти и сочувствуем погибшим в 1930-е годы. Но если нам говорят, что это геноцид украинского народа, то у нас возникает вопрос. Показательно, что и позиция Януковича – это результат некоторого внутриукраинского консенсуса: он идет на встречные шаги Москве не для того, чтобы понравиться России, а чтобы набрать очки внутри собственной страны.

Очевидным образом степень конфликтности исторической проблематики существенно снизилась.

РЖ: Получается, можно сказать, что это не «разрядка», а действительно движение в сторону нормализации, которое имеет устойчивый характер?

А.М.: Я считаю, что да. И все стороны готовы это приветствовать. У нас сейчас нет ни одного крупного игрока, которого бы это не устраивало. Германия очень рада, что поляки мирятся с русскими, Барак Обама в некотором смысле тоже рад, что его не беспокоят европейскими делами. На Западе нет никого, кто бы мог вознаградить политику, подобную той, которую проводит Михаил Саакашвили.

РЖ: Может быть, такая ситуация сохранится только до прихода следующей американской администрации?

А.М.: Приход новой американской администрации отделяется от нас годами. Не такая катастрофическая ситуация у Обамы, чтобы ожидать, что это произойдет через два года. Скорее всего, смена администрации в США случится через шесть лет. А для политики это очень длительный период.

РЖ: Сегодня мы видим взаимное движение навстречу России и Европы, по крайней мере новой Европы. Но есть ли общая готовность двигаться дальше? И в чем может состоять суть этого процесса, его динамика?

А.М.:Cама по себе разрядка – это завершение определенного процесса. На самом деле это некоторое подведение черты под историей взаимоотношений России с новой Европой, это история последних двадцати лет. Страны Восточной Европы вырвались из орбиты Советского Союза, и они реагировали на Россию очень бурно. В ресторанах Праги могли не принести еду, если люди делали заказ на русском языке.

Но в какой-то момент стало ясно, что нормализация отношений – это выгодно. Тема отношений с Россией перестала быть центральной во внутриполитических играх. И здесь можно говорить не только об Украине и Польше, но и, скажем, о Венгрии.

Все. Точка. Эта тема исчерпала себя.

Беседовал Борис Межуев