Возраст как личное несчастье

Использование известных фактов, вопреки Генри Боклю, – увы! - не превращает меня в философа, зато изрядно способствует стоической обреченности, с которой я окунаюсь в ежедневную сетевую письменную «историю» страны. «Фейсбук», помимо настойчивого знакомства с различными способами бытописания, с завидным постоянством опрашивает меня, о чем я думаю. Спрашивает – отвечаю.

Умер «Мистер Трололо», завершив личный ребрендинг. Эдуард Хиль заставил обезуметь зарубежную аудиторию, вернувшись в страну «вирусом», «лайками» и миллионными просмотрами на «трубе». Начни он тролололить исключительно в российских концертных залах – ничего бы не случилось, ностальгия по 70-м «продается» уже с изрядным трудом. «Бурановские бабушки» - еще один великовозрастный проект, оцененный недавно «евродомохозяйками». И здесь просматриваются две «географически» разных истории успеха: одна – там, другая – здесь. Помните неуклюжую, но голосистую, очень неюную шотландскую селянку Сьюзен Бойл (100 млн. просмотров в Сети!) - гостью и Опры Уинфри, и Ларри Кинга? Три года назад у нее была немыслимая популярность...

Природа российского успеха другая - эпатаж, прикол, казус, а не «межвозрастная симпатия и сопереживание» (Мих. Эпштейн), и уж точно не дань скромному обаянию возраста. Нет тоски по «бабушкам», неочевидна тяга к восстановлению житейской мудрости патриархальной семьи, - да есть ли она, сохранилась ли? - и побуждающей благодати, умиротворяющей конфликты поколений, незаметно тоже.

Имеем дело с незаурядными исключениями, убедительно подтверждающими правило: страна предназначена для молодых. О чем многократно свидетельствуют «Хедхантер», «Работа для вас» или бегущая строка объявлений кабельного телевидения. «Чуть ли не в любом объявлении о найме на работу указывают возраст, и он - до 40, максимум - до 45 лет; поверьте и не спорьте», - написал я, а мой друг по фейсбучке Люся Малкис в комментариях возмутилась: информация устарела, охотно берут сорокалетних. Берут, кто спорит, и наверняка хороших профессионалов – все так; однако в тот же день на «Арме» захватил со стойки «Работу и зарплату». Почитаем, кого ищет разборчивый работодатель. Нужна женщина-менеджер по бронированию авиабилетов - от 22-х до 30 лет (если не харассмент, то тогда - эстетические предпочтения гендиректора?). Соискателя ждут на открытую вакансию художника-скульптора – до 35 лет (бородатый старик Конёнков нынче обречен на безработицу). Требуются официанты в кафе «Япоша» - до 35 лет (респектабельные, седовласые, вышколенные официанты, умеющие показать класс, скоро останутся только за рубежом). Разыскивается женщина-кассир в кафе-чебуречную на «Китай-городе» - до 40 лет (суровый мир чебуречной нуждается в бой-бабе). Обозначен и следующий рубеж: горничную в гостиницу возьмут, если ей нет 45 лет (возраст – оскорбителен для постояльцев?).

Собственные перспективы можно уверенно оплакивать заранее.

* * *

Продолжу тему, начатую на своей страничке в «Фейсбуке». Разумеется, Россия - подписант множества международных актов ООН, и на ее территорию распространяется действие статьи 1 Конвенции Международной организации труда № 111 «О дискриминации в области труда и занятий». Тотально это означает только правильные буквы, складывающиеся в слова. Не только 31-я статья Конституции РФ нуждается в отчаянной защите - ничуть не меньше ущемлена 19-я статья Конституции, пафосно провозглашающая равенство прав и свобод человека и гражданина. В распрекрасном Трудовом кодексе РФ тоже запрещена дискриминация в сфере труда. Повторение призывов диссидента Александра Есенина-Вольпина из середины 60-х к соблюдению законов и уважения власти к Конституции, как и гордо провозглашенный принцип верховенства права в стране, вот уже 12 лет управляемой юристами, вызывает лишь ироничную улыбку. Несчастных интеренет-провайдеров нагибают за контент пользователей, блогеров берут на цугундер «за политику». А газеты бесплатных объявлений, потакая нарушению законодательства РФ, безнаказанно – и не тайком, и не как-то там подпольно! - выходят годами ровно с этими, нудно процитированными мною объявлениями. Бессмысленно сетовать на качество государственных институтов: трудинспекция, Роскомнадзор, прокуратура могли бы с акульей ненасытностью растерзать кого угодно. Не отвертеться СМИ от предупреждения, а работодателю - от административного штрафа по ст. 5.27 КоАП РФ («Нарушение законодательства о труде и охране труда») или даже от уголовного преследования по ст. 136 УК РФ («Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина»). Но нет команды, нет и реакции – годами; избирательное применение законодательства – да разве это новость?

* * *

Геронтофобия, впрочем, представляется не самой актуальной проблемой – на фоне всех многочисленных остальных. Сдвиг от «молчаливого подчинения к готовности бросить вызов» (Патриция Грэм) обрел очевидную направленность: жажда политических свобод выводит на площадь, но самое течение общественной жизни противится ее нормализации.

Поэтому в наступающий кризис любая компания без оглядки на общественное мнение с легкостью сбросит балласт, оставив себе молодых и сильных, которым еще нравятся блага корпоративного ига. Мы теперь стареем, молодясь, и спартанские нравы смягчились; нас больше не сбрасывают на скалы, просто помещают в резервации. Из них не выбраться.

* * *

Теперь обратный тезис, подтверждающий линдбомовское «защищать свободу проще, чем эффективность». Правовой формализм уверенно разбивается о реалии рынка труда, резко меняющие концептуальную рамку. Разговорился с директором по производству крупного подмосковного машиностроительного предприятия. Он целенаправленно разыскивает сварщиков, которых в стране почти не осталось: хорошо и качественно варить умеют только старики. Но делать им на заводе уже просто нечего – у них избыточная компетенция, а сборочное производство предельно упростилось, и теперь достаточно электросварщика ручной сварки 3-го разряда. Поэтому берут областную молодежь и натаскивают на несложные операции, сокращая производственные издержки. Такова действительность, если вглядеться.

Тенденции депрофессионализма охватывают целые отрасли, одновременно повышая эффективность производств. Тут есть соблазн вслед за Бернардом Бейлиным предложить начать страну заново: да кто ж позволит?

* * *

Организационная культура адаптирует представителей старшего поколения к молодым и хватким, формируя разновозрастные команды, но – если в целом! - не разделяет подходы эонологии, рассматривающей любой возраст как закономерный и целесообразный. Образование и опыт (возраст – не синоним опыта, и все же) - известные критерии человеческого капитала; однако неочевидна его самостоятельная значимость. Искомое повышение производительности труда может достигаться иным способом - «технологическим прогрессом и организацией рабочих мест» (Элханан Хелпман). Гуманитарное измерение здесь сбоит, а кадрово-ресурсная расточительность на поверку оказывается мнимой.

Общество, вместе с тем, обладает повышенной чувствительностью к возрастной теме: еще советские социологи фиксировали проблемы новых городов, где есть дети и взрослые, но нет стариков (1). Не только бытовые проблемы выявились («не с кем ребенка оставить», «неуютно дома», «некому готовить»), но и следующего уровня – с воспитанием детей, их образованием. Подняться еще на одну ступень, и фиксируется растущая дистанция между родителями и детьми, в итоге – ощущаемая разъятость, нецелостность человека.

Доминирование молодежного этоса сейчас у нас усиливается раздражительностью, нетерпимостью и агрессивностью старшего поколения, что не удивительно. Неудовлетворенность прожитой жизнью усугубляется многократно «меланхолично гаснущими сумерками» (Оскар Бенда). Поглощенность собой и слабое понимание нынешних реалий многократно поминается недобрым словом. Детей у нас учат быть взрослыми, но совсем не учат быть стариками. Важное искусство жить без этого освоено быть не может.

Примечания:

1. В.В. Костецкий Как возможно обаяние старости.//Философия старости: геронтософия. Сборник материалов конференции. Серия “Symposium”, выпуск 24. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, - 2002. - С.17-20