Лицей лечит образование

Гость "Директорского клуба" - Леонид Израилевич Лурье, доктор педагогических наук, профессор математики, директор муниципального общеобразовательного учреждения г. Перми "Лицей #1". Л.И.Лурье преподает также в Пермском государственном педагогическом университете и Пермском государственном техническом университете. Заслуженный учитель Российской Федерации, лауреат Премии Президента Российской Федерации в области образования 2002 г.

РЖ: Леонид Израилевич, как, с вашей точки зрения, идут дела в образовании сегодня?

Л.Л.: Сейчас в России происходит сложный, противоречивый процесс самоидентификации. Мы - россияне. Наша общность еще не в полной мере осознана как ценность, определяющая будущее страны и каждого из нас. Поиски национальной идеи чаще всего сводятся к обнаружению той деятельности, которая могла бы сплотить и объединить нацию. Образование как деятельность могло бы быть судьбоносным для страны.

Россия - родина многих народов. Узнавание самобытных культур обогащает каждого из нас. Сейчас мы чувствуем, что, каким бы ни был малый народ, богатство его культуры неисчерпаемо и является всеобщим достоянием россиян. В каждой такой культуре есть аура, тайна, которую не дано постичь до конца никому, даже самим представителям этого народа. Российская национальная культура - это соединение самобытностей, из которых складывается своеобразие российского народа. Задача национального образования страны - взращивать это своеобразие и эту самобытность. Взрастить - значит возлюбить, взлелеять, защитить добром.

РЖ: Вы интересно повернули вопрос, сразу уйдя от конкретики в высокие сферы, от "сегодня" к "всегда". Между тем именно "сегодня" и очень "конкретно" осуществляются образовательные реформы. Как вы относитесь к ним?

Л.Л.: Образование как явление культуры всегда - а значит, и сейчас, и каждый день - выполняет две миссии: формирование ментальности нации и подготовку профессиональных кадров. Первая из них культурологическая, вторая - экономическая. Кризис реформ образования в настоящий момент связан с тем, что в образовательной политике государства они часто исключают друг друга. Модернизация образования разбита на мероприятия, которые не стали взаимодополняющими.
Например, благая идея - ЕГЭ. Но она подчинила все содержание образования натаскиванию к тестам. А за духовное развитие ребенка никто оценку не ставит. В самом обществе духовные символы культуры и антикультуры эклектически соединены в "плюрализм мнений". Духовные традиции прошлого - основа национального духа - слабо представлены в содержании образования. Не произошло должного осмысления опыта прошлого, выделения в нем того, от чего следует отказаться, и того, что необходимо донести новым поколениям.

Не происходит глубокого "обновления содержания образования". Школа как образовательный институт общества нуждается в кардинальном изменении. Тренировка памяти по самым разным видам образовательной деятельности не приводит к непрерывному процессу зрелой самоидентификации человека в его социальном окружении. А именно этого требует меняющийся мир.

Жизнь удивительным образом проецируется в образование. Экономика образования, которая сейчас вновь становится "экономной", существует сама для себя. Экономное, а точнее, дешевое образование непритязательно, оно подавляет даже интерес к насаждаемым "платным образовательным услугам", которые сами напоминают "образовательное лакейство". Ученик превращается в клиента, который "всегда прав", исчезает взаимовлияние мыслей в диалоге. Нищее и плененное административным давлением образование выводится на тропу бизнеса. Но прагматизм не нуждается в мудрствовании, а управление не несет обязательств перед совестью: выгодно - значит, оправдано.
Глобальный мониторинг, вытесняя качество и суть образования, становится педагогическим лихачеством. Бескомпромиссная жесткость единых государственных экзаменов плохо сочетается с окрыленностью, эмоциональной восторженностью в освоении жизненных горизонтов, свойственных романтизму юности. ЕГЭ превращается из способа оценки в цель образования, отодвигая на задний план духовные ценности, вырабатываемые в процессе обучения. Это свидетельствует о том, что общество становится безразлично к духовному потенциалу образования. Абсолютизация контроля в учебном процессе переключает сознание обучающегося на необходимость подчинять себя выдвигаемым требованиям, подавляя глубинные импульсы к саморазвитию.

Идея ЕГЭ, конечно, конструктивна - ведь как еще можно противостоять коррупции?! Важно только, чтобы она не стала всеобъятной, не отменяла решения огромного множества задач, стоящих перед школой помимо ЕГЭ.

РЖ: Что же, по-вашему, государство делает не так в образовании? Чего никак не поймет?

Л.Л.: Всякие реформы должны начинаться с денег. Без них - лучше не начинать. Очевидно также, что достаточное финансирование не является гарантией качества образования, но ясно, что если его нет, то образование неизбежно придет к трагическому финалу.

Самое жестокое изобретение современных реформаторов - подушевое финансирование, которое "в порядке эксперимента" удалось насадить в ряде регионов. Оно как монетизация льгот: всем хороша идея - да вот нормативы денежных компенсаций убогие. Подушевое финансирование - разумный способ управления финансовыми и материальными ресурсами на макроуровне, но не в школе. Нет на Западе такой уродливой модели "подушевого финансирования", как у нас. В мае прошлого года был в Оксфорде. Посетил и несколько школ. На вопрос о том, сколько стоит обучение одного ребенка в год, не смог ответить ни один директор - источников финансирования очень много и они для разных групп учащихся различны. Один из директоров все-таки пригласил экономиста. Тот с испариной на лбу долго мучил компьютер и потом, не зная, зачем это нужно, произнес: в год на одного ученика приходится 5500 фунтов стерлингов - No comment! Пока наши управленцы в образовании дискредитируют и экономику, и образование - этакая интеграция невежества.

Руководство образованием сейчас - это назойливое насаждение нелепых форм отчетности. Перед директором дилемма: или руководить людьми, или втягиваться в круговерть отписок по каждому несущественному поводу. Вопреки закону об образовании руководители всех регионов агрессивно вмешиваются в жизнь школы, насаждая необъятное количество оплаченных через нищий городской бюджет дежурных мероприятий. Откуда на это берутся средства? Деньги, которые тратятся неразумно, вероятнее всего, отмываются. Вот где причина коррупции в образовании.

РЖ: А родители поддерживают школу? На чьей они стороне?

Л.Л.: Как только появились платные образовательные услуги, отношения родителей и школы стали агрессивно настороженными. Поборы с родителей на ремонт класса - рэкет. Почему родители должны спонсировать государство в поддержании материальной базы школы? Общество противостоит такой школе и иногда позволяет ошибочно считать, что инициирует эту ситуацию коллектив школы, а не государство.

РЖ: Давайте поговорим о том, что такое для вас "хорошая школа"? Как ее определить?

Л.Л.: Каждый из субъектов образования вкладывает в слово "хороший" свой смысл. Тайной за семью печатями для меня является то, какой смысл вкладывает государство в школьное образование. Сейчас государство дистанцирует свои интересы от системы образования. Дешевое, обложенное "образовательными услугами" с жесткой системой управления, регламентирующей инновационную деятельность, - вот это "хорошее" образование в государственном смысле. Я руковожу лицеем, который с точки зрения такой государственной "хорошести" - плох.

РЖ: А почему именно "лицей", а не просто "школа"? Что вы вкладываете в это понятие?

Л.Л.:У нас в стране, к сожалению, не сложилось понятия "лицейское образование". "Лицей - тип среднего или высшего учебного заведения в Российской Федерации и Белоруссии с начала 1990-х гг. Название "лицей" принимают некоторые средние учебные заведения с углубленным изучением дисциплин по определенному профилю" - так утверждает "Современный словарь по педагогике". Но только ли дополнительным количество часов по некоторым предметам отличается лицей?

Россия дала миру Царскосельский лицей - этот выдающийся феномен обязывает рассматривать лицейское образование как особую образовательную культуру.

Лицейское образование появляется в моменты кризиса и представляет собой протуберанец свободы, несущей свою энергию в далекие миры - как свидетельство благополучия общественного развития. Но оно должно иметь одну важную характеристику: свобода лицейского духа свидетельствует об уровне гражданских свобод. Лицей способен стать проводником государственных интересов, если государство как институт отражает интересы национальные. Кажущаяся идиллия лицейской образовательной среды обманчива. Мятежный порыв вырабатывает способность защищать свои убеждения, оппонировать власти, исходя из преданности идеалам Отечества.

Лицей рождается в кипении страстей, поиске педагогических изысков. Ощутить, понять и принять это педагогическое буйство может тот, кто не ждет "гарантированного результата" педагогических технологий. Лицей не суетен в профессиональном самоопределении. Лицеист способен стать поэтом или дипломатом, даже чиновником. Но обязательно это будет метеор, пронзающий скучное однообразие ночного неба. Метеор, несущий тайну далеких миров. Его падение постоянно тревожит опасностью катастрофического взрыва. Даже прорвавшись ярким светом и теряясь в небесной тишине, он поражает сознание людей непознанной тайной.
Лицей сосредоточен на том, что еще не выкристаллизовалось в образовании. Задача лицея - поиски глобальных идей развития образовательного процесса. Он призван бросать вызов состоявшимся, но несостоятельным нормам образования. Лицей лечит образование. Он заставляет думать и пробуждает желание двигаться на волнах памяти вперед сквозь стандартизацию, универсализацию и унификацию, думать и получать от этого удовольствие, учиться и создавать ауру своего образования. Лицейское образование оказывается игрой многочисленных смыслов в многообразии представлений о развитии личности. Взращивание человека, исполненное любовью и добротой, стало новым пониманием воспитательного процесса. Лицей воспитывает человека и, как человек, воспитывает себя.

РЖ: Это, так сказать, философия лицейского дела - опять же очень красиво сформулированная. А как дело обстоит на практике, в конкретном заведении, у вас?

Л.Л.: Лицей #1 - первый в истории Прикамья. Он создан в 1989 году по предложенной мной авторской концепции. В организации лицея принимали участие администрация г. Перми и Пермский государственный технический университет. В лицее реализуется система непрерывного образования "школа - вуз". Она отличается от традиционно действующей "одна школа - один вуз": многие вузы города сотрудничают с лицеем и... между собой, желая привлечь лучших выпускников лицея в свои стены. От этого мы все выигрываем. Для выпускников лицея создаются академические свободы, преподаватели лицея и вузов создают творческие союзы, связывающие образование и науку. Без такого сотрудничества едва ли бы лицей состоялся.

С момента основания лицея были отменены школьные дневники, обязательная школьная форма, классные журналы, "классные часы" для "промывания мозгов" и многие другие атрибуты советской школы. Коллектив преподавателей лицея молод. Большую часть его составляют недавние выпускники вузов, занимающиеся научной работой. Многие преподаватели лицея - бывшие лицеисты. Став молодыми учеными, они увлеченно начали заниматься педагогической деятельностью. Многие преподаватели лицея - совместители, их недельная нагрузка не превышает 6-10 часов. Это правильно - ведь работа с лицеистами должна доставлять интеллектуальный кайф.
Четыре раза в неделю в одно и то же время лицеисты приобщаются к физической культуре. Направления физической активности - по выбору. В лицее создана благодаря усилиям технического университета самая большая в мире "калийная комната" - оздоровительный центр, оборудованный природным минералом - калийной солью, добываемой недалеко от Перми. Такой центр позволяет сочетать образовательную деятельность с оздоровлением участников образовательного процесса. Кроме того, лицеисты имеют возможность пить натуральную минеральную воду, которую, благодаря конверсионным технологиям, разработанным в политехе, удается транспортировать с лучших курортов России и СНГ без потери лечебно-оздоровительных свойств.

Для лицея важна широта спектра профессиональной деятельности, которую избирают наши выпускники. Среди них - студенты Гарварда, Оксфорда, университета Осло, крупнейших вузов России (таких, как МГУ, физтех) и многих других. Ваня Мосягин, пожалуй, будет самым молодым дипломатом России: он поступил в МГИМО в 13 лет.
В 1999 году по рейтингу журнала "Карьера" лицей стал четвертым среди ста лучших школ России и вторым среди лицеев страны. В лицее работает 11 соросовских учителей, 6 лауреатов Премии Президента Российской Федерации в области образования. Преподаватели лицея вовсе не унылый "коллектив единомышленников". Для меня интересны оппоненты, компетентные и доброжелательные. Это важно, чтобы во всяком деле, которое проводит лицей, присутствовала борьба идей, азарт и вдохновение.

РЖ: В вашей школе учится много одаренных или высоко мотивированных детей. В чем, по-вашему, сложности их обучения?

Л.Л.: Одаренных от природы детей в лицее не так много. Одаренность должна стать результатом образования. Она вырабатывается укладом жизни лицея и вузов, с которыми мы сотрудничаем. Одаренность требует индивидуального подхода к обучению. Эта индивидуальность достигается не только технологиями (хотя, по-моему, образование одаренных детей - процесс не очень-то технологичный). Нужны совместимые до мельчайших психологических деталей личности: учитель и ученик должны понимать друг друга в процессе сотворчества - познании мира и способов достижения антропологической границы познания.

РЖ: Сейчас все больше говорят об отставании российской образовательной системы от западных в части формирования у выпускников важнейших "жизненных компетентностей". Вы замечаете этот процесс?

Л.Л.: А как сравнивать образовательные системы? Этому еще не научились в полной мере современные методологи образования. Наше образование соответствует сегодняшней ментальности российского общества: "разухабистое" по условиям своего существования, исполненное энтузиазма обнищавших учителей, смотрящее в мир через дряхлый забор, с трудом ограждающий школу. Несоответствие равенства прав с равенством возможностей и условий для обучения подменяет истину законом, не гарантирующим благоденствие и закрепляющим фактическое неравенство многих участников образовательного процесса.
Компетентностный подход определяет способность к деятельности в пространстве культуры. Конечно, компетенций множество. В образовании опасно препарирование пространства этой деятельности на самостоятельные составляющие. Оторвавшись от привычных "знаний - умений - навыков", мы продолжаем строить "систему Станиславского". Ю. Любимов как-то сказал, что искусству претит системность. Образование, приближаясь к искусству, должно созидать художественный образ мира, где виды деятельности, отвлеченные, казалось бы, от базисного учебного плана, но развивающие творческие способности, очень полезны: игра в шахматы, музыка, живопись, графика развивают воображение, а компетентность при этом преобразуется в способность творчески осуществлять деятельность.

РЖ: А раньше было лучше?

Л.Л.: Чтобы определить уровень образования наших школьников, можно провести весьма грустный эксперимент. Возьмите школьные учебники 60-70-х годов и проведите контрольные работы по заданиям, которые выполняли в свое время ученики соответствующих классов. Результат будет устрашающий. "Образование, которое мы потеряли", было, несомненно, сильнее по уровню развиваемых способностей. Это достигалось за счет системности, целостности базового образования. Призывы к "гуманитаризации" сегодня - это способ подавления физико-математического образования. Математика, физика, химия, биология, если они становятся учебными предметами, должны раскрывать драму идей, чувств и переживаний ученых в те далекие эпохи, которые определили современную, целостную научную картину мира. В этом может быть гуманитаризация. А красота науки, ее поэзия - разве это не фактор гуманитаризации?! Всякое предметное знание - это способ выработать мировоззрение, трансформирующее различные научные культуры в культуру общечеловеческую.

Если теперь к этому добавить итоги международных оценок качества образования, то картина будет удручающей. Да, мы утрачиваем позиции в образовании как по отношению к собственному прошлому, так и в сравнении с другими странами. Но это не значит, что необходим возврат к прошлому. Наше прошлое в нашем настоящем и будущем необходимо осмысливать. Мы мечемся между полюсами идеологий и не можем обнаружить равновесное состояние.
Модернизация нашего образования - это придание ему облика, соответствующего не только современному опыту других стран, но и, главное, современной российской жизни. Русская, российская жизнь щедра, богата и разнообразна. Увидеть ее красоту, а не зацикливаться на бесконечных наших трудностях - ценность гуманистическая, пока еще не до конца востребованная. Образование должно стать радостным, светлым, одухотворенным, помогать видеть прекрасное в повседневности, формировать волю к преодолению трудностей и невзгод. Оно призвано вдохнуть в души детей красоту российской жизни, которая вопреки всем усилиям горе-реформаторов остается нашим даром. От бога она дана, эта красота, или является воплощенной в реальность способностью предыдущих поколений созидать нашу жизнь - какая разница! В этом видится божественное начало в образовании для нашей российской действительности. "Божественное" в русском языке означает радостное, величественное, торжественное - и вовсе не связанное исключительно с религиозными культами. Сегодня мы, не замечая того, утрачиваем способность радоваться и быть счастливыми. Это относится и к образованию.

РЖ: Одна из горячих тем современного образования - переход к профильной школе. Ваше отношение к этому процессу?

Л.Л.: Профильная школа - в целом привлекательная идея. Очень важно, чтобы в результате профилизации выпускник школы "не впадал" раньше времени в профессиональную детерминированность. Пусть он, продолжая учебу в вузе, аж до получения диплома бакалавра испытывает это предвкушение - кем быть? Обретая образование как капитал, надо несуетно "вложить" его в сферу своих пристрастий и способностей. Профильная школа, возможно, позволит обеспечить непрерывность образования в системе "школа - вуз", сделать партнерами школу и вуз в совместной работе.

РЖ: Скажите, это трудно - быть директором сегодня, в современной школе?

Л.Л.: Понимаете, директор школы очень уязвим. Малый и средний бизнес едва ли приемлемая альтернатива для него. Директор закабален жесткими рамками карьерного роста. Потеря своей должности для него - путь в никуда. Это делает его удручающе покладистым. Директор часто не в силах защитить коллектив школы от бреда некоторых управленческих решений, а выдвигаемые коллективом инициативы он не может утвердить в верхних эшелонах власти. Выровнять ситуацию может общественный диалог. Школы не научились сотрудничать между собой. Не только родители, но и учителя должны иметь возможность выдвигать консолидированно свои идеи. Жизнь, однако, складывается иначе: директора, а вслед за ними и школы, стараются изолироваться в условиях трудностей, скрупулезно просчитывая деньги, выделенные на "подушевое финансирование".

Директор, конечно, должен быть "в одной лодке" со своим коллективом, чувствовать настроение коллег. Когда зарплаты непомерно низки, люди ожесточаются. Но даже не это самая главная проблема. Директор хотя бы в своем коллективе должен защитить учителей от ненужных, бесполезных регламентирующих инструкций, давящего контроля и пустой отчетности. Преподавателей все это ужасно раздражает. Управлять школой означает добиваться от учителей коллегиально принятой линии сотрудничества. Максимально доверять людям, уважительно относиться к их запросам считаю для себя важной задачей. Необходимо стремиться к тому, чтобы коллектив мог быть хозяином своей судьбы. При этом, соединяясь с ним, ты не должен терять себя как лидера.

РЖ: Напоследок - какой вопрос остался незаданным, а вам кажется актуальным в сфере образования?

Л.Л.:Маяковский вопрошал: "А вы б ноктюрн сыграть смогли бы на флейте водосточных труб?" Как преодолеть невозможное? Как воплотить манящую и дразнящую разум идею? Работать хочется.

Беседовал Сергей Волков