Television: The boundaries of the myth

Journalist club

February 1, 2007

Presenter: Today is our guest Andrei Levkin, the editor -in -chief of all the well -known network publication "Polit.ru" to you.

Andrey Levkin: Let me, colleagues, state you some facts of my biography. I took up Polit.ru somewhere else in the 98th year, then “made politics” in the “Russian magazine”, as well as in “MECHIKOL”. As you can see, things are all network, although I was also printed and worked in newspapers. I also took place in my creative life in the form of a rather stupid website of Tekritika.Ru, and this already leads us to the topic of our conversation today, in which the television will take place, so to speak, exclusively as illustrational material.

In essence, we will talk about mythology, which lies in nature not only of television, but also the media as a whole. It is important first of all to understand that the “myth” itself does not mean only one naked fiction, on the contrary, this is a kind of real and well -working ”object. Say, some closet on the theater scene is essentially a closet as such, even if, at least something can also be put in it, therefore, it corresponds to its purpose to a certain extent. And myths do not arise just like that, their direct task is to influence, and the media in this sense is by no means an exception. So we’ll talk about media dimensions.

First, you should figure out what kind it happens. But I must stipulate that I am in no way theorist, I am a natural practitioner and perhaps from time to time at the request of my colleagues I compose some article for some more or less academic publication, and then you want not to, but have to theorize. At the same time, I do not touch any fundamental principles, and all my theorizing - pure water subjectivity. I propose in this sense and perceive everything that I will express in front of you. Now let's get back to our topic.

So, options for the influence of the media on the masses. Let's say the influence of organizational. This is something from the Soviet era, when in an important newspaper, like "Pravda", a signal authorized by the party authorities appeared about the outrages that were being created there and there. Immediately, a competent commission went to the place and instantly arranged a triumph of justice on the scale of the specified area. But in this Soviet case, the press served as a Rupor, no more. This party showed free rein and influenced, and the newspaper remained only an intermediate tool so that the party could do its own business unhindered, without problems. And in the current conditions, it is necessary to talk almost about the feat of any reporter, sometimes unknown to anyone who went to investigate something out of the ordinary, with a risk to life got to the bottom of the truth and then told its masses. It is clear that at the same time the newspaper, which published heroically mined material, has a certain influence on its readers, but we must not forget that our reporter works, as a rule, by someone’s tip, and another question, whose influence is transmitted here, it or those forces that brought it to information. It is good if these latter pursued noble goals ... A similarity with organizational nature is the influence of compromising evidence. It was especially widespread in the late 90s, and now, in my opinion, it has practically naught-just because of the lack of sites on which anything can be printed apart. The availability of such printouts led to the fact that it became impossible to seriously treat the facts they are presented. It, of course, there is a sort of cute archive of everything that happens in the world, the notorious site "compromat.ru", but its meaning and influence, despite the abundance of the material contained in it, have long been zero. This is more likely for historians or for novelists, say, the texture can be accumulated there.

The next question is: the impact on decision -making. As you know, their adoption is the prerogative of the authorities, various competent authorities, sectors and the like. Of course, there are experts in the media that can give the right assessment of the decision, but are they able to influence the adoption itself? After all, they are still media people and most of their time are in their native edition, and not in the places where these same decisions are made. Suppose there is a reform of electric power industry. Well, what newspaper expert will affect the employees of Mart, who have been engaged in this most fucking reform for the third year, grind all these things in the corridors and know very well not only their outside, but the inside? What in the worldview of these specialists can change any qualified article, published anywhere? Naturally, they will evaluate where the signal came from and where the wind blows, but they will not think to really listen to the meaning of the message, because they are one hundred percent confident in themselves. Another option is the effect on the atmosphere surrounding the adoption of a particular decision. This is when, for example, RAO UES, conducting its reform, wants to publish some points of the reform program, and, of course, in the most adequate form.

Who does it and how? In this regard, I will read out one outstanding document, namely the official statement adopted on May 25, 2005 on the Council of Directors of the RAO UES of Russia on the occasion of Blackaut. Here it is: "The Board of Directors of the RAO" UES of Russia "listened and took into account the results of the work of the commission to investigate the causes of the accident in the electric grid economy of the Moscow Energy Service on May 25-26, 2005 and unanimously approved the main directions of the UEC reliability program. It is proposed to accelerate the pace of consolidation of the consolidation of the network and network and the network and the power of the network and the network and At the same time, the dispatch components of the RAO of the UES. In RAO, the UES believes that the media are simply obliged to spread this charming information among the masses, but you can’t say that there, in RAO UES, loafers and fools gathered. No, there people really work there.

There is still an information, general plan. This is when the reader, society present a more or less transparent view of events as a whole. But what is pure information? Generally speaking, pure information is a completely mysterious thing: even if such a solid agency as RIA Novosti or Interfax reports that in the Siberian taiga near the village of such and such a shake bear came out of the forest and gobbled up three chickens, this does not mean at all that the correspondent of RIA Novosti or Interfax was really at the place of events and saw this Bear.

That is, in any case, there is a broadcast of some rumors, which with one or another filter, but are in the press. It is clear that the publication, for example, the dollar is informational, but it is unlikely that it can be merged with media, which did it.

Let's talk about direct influence. What do we mean by it? These are articles, an interview with government officials, various important people. The influence, of course, is produced here, but it is not produced by the media themselves, but by Newsmakers, but also more precisely, the position that they occupy. Now a little more detailed. Influence on reference groups. Certain social groups, of course, have a tendency to their publications, those that they are already used to believing. All interpretations given by Kommersant are quite significant for people reading Kommersant. It’s not that in this case there was some kind of reckless and fanatical faith, and indeed here, in fact, the question is not so much faith as awareness. And from such an angle, we see that the media are not just a bunch of some newspapers and magazines there, but in a certain sense of a living part of human society, partly associated with some general ideas, interests, processes. Sometimes this peculiar harmony arouses the initiative not only in publishers who seek even more understanding from the reading public, but also in the latter, generates certain projects within social groups. The example can be given by an “expert” who had a fairly strong influence of the year three or four ago, serious, conceptual. In fact, he performed, with his club "November 4", as a certain meaning -forming unit in the state. And it was very interesting and, I would say, very real. But again, the question is from the point of view of the purity of the media: is it a media work? It seems to me that this is much closer to what was called the Journal of influence, such as “Contemporary”, “Muscovite”, if we recall the Pushkin times, and even a little reminiscent of the story of how later, in the Soviet era, “October” and “New World” were dog. It is clear that the basis of this type of behavior is not something in the actual media, but some other relationships. And people who are involved here are different, and the tasks they solve are very far from the anger of the day, which is primarily interested in media figures.

But in fact, we can hardly talk about the existence of any strict social groups under the vigilant control and influence of certain media, since such groups have not really been developed in our country. By what, in fact, could they organize the principle? By the level of material well -being? It is unlikely that if we take into account the fact that very high income can be completely different in spirit and level of development of people. By the degree of education? Suppose, but, on the other hand, this does not give a clear social group, since the use of education is far from always fraught with noble goals, as is customary for textbook intellectuals. The attitude towards power also does not help the formation of social groups too much, because, in essence, the power is not at all that magic conductor's wand that is able to force anyone in all respects to focus on it. According to my observations, the manifestations of personal feelings in relation to the authorities are least required. As a result, the situation is such that each edition actually only pretends to work for some social group. Of course, it tries to create it, but it creates it ... how to express it? Well, let's say, are people who read a wild newspaper like a duel the same in life? Of course, there is something in common between them, otherwise they would not have picked up this very “duel”, but they are unlikely to be some kind of hard social stratum. For all that, there is generally no other instrument of this very social separation. Of course, attempts at purely marketing constructions with a conditionally alleged social environment are possible, plus the level of consumption, plus orientation that this group can be interesting. According to this principle, an almost expensive “poster” acts, and used to act a democratic, crazy “big city” ... and sometimes such figures really manage to build a certain social environment, which, for example, perceives himself to read the “big city” and the “Your life” newspaper. Although she can read both, but, nevertheless, some kind of internal choice still exists.

In general, we can say that if a particular publication interprets the facts in its own way, then this interpretation is always based on some personal representations of the publication about how everything is actually arranged or at least should be arranged. And this is elementarily explained by the variety of opinions. For someone, a man came from a monkey, for someone-from the Lord God. Very, very many ideas are not regulated. Is Russia a direct continuation of the Soviet Union? Some think so, others. For some, the collapse of the Soviet Union is the greatest tragedy, others are only glad that it is no longer. But this, one might say, is quite a simple and even rude example, but there are much more subtle things. Sometimes strange things begin to appear in general. I read little Galkovsky, he somehow does not really interest me, just once accidentally stumbled upon his study of some kind of nonsense, bearing the magnificent name "Berezovsky between Azef and Parvus." The quote from there can be extracted, by the way, curious, here it is: “In any national history there are sprayed slag blocks, conglomerates of a children's imprisonment lies, designed to at least somehow smear the unsightly, and often indecent truth. It is extremely difficult to work with such slag blocks, they are firmly imprinted in countless gymnasium textbooks, everywhere Wekranen in historical films and stories. " Further already technological: "The most interesting thing is that the slag block always freezes at the level of the era that created it, that is, since the ideological temptation of society grows rapidly, the quality of the cinder block is extremely low, one might even say, ridiculous." Well, that's okay, they still exist and sinter for a long time. Say, so far everyone is sure that in some of the early teleconasts a phrase was uttered that there was no sex in the USSR, although in reality the question addressed to the lady sounded like this: how are things with the advent of sex on Russian television? And, accordingly, the answer stated that we have no sex on television. And the laughter of the audience raised this phrase to the heights, from where it easily moved into the spiritual baggage of the nation and has been used for fifteen years in a row. That is, it does not matter at all what was in reality, it is important how it remembered. Apparently, as it was remembered, there is really some kind of meaning. Exactly the same mechanisms work in a lot of completely different cases: someone said something, he said completely not this, but it is believed that he said this. Everyone knows perfectly well that on February 23, 18, there were no valiant victories of the then Red Army, on the contrary, the Red Army was very strongly pulled out. Nevertheless, this is considered the day of victory and is celebrated as the date of the founding of the Red Army. There is a lot of doubts about what exactly happened on November 4, when the Minin and Pozharsky militia knocked down with the Poles, but this did not prevent us from making a holiday on November 4. Or here is what Alla Bossart writes in Novaya Gazeta. On June 27 last year, there was a rally in defense of the House of Cinema, so Alla has a heroic ladder. But how long you can withstand the heroic tone, if she, when she goes with someone to meet, they say: do not confuse, not at the monument to the heroes of Plevna, but by Cyril and Methodius, the pederasts hang out at the Plevna, and through the boulevard - there is a rally. It’s difficult to confuse, in general, gays in our country, although they fought for their rights for a long time, but won, now they have their own places, interpretation, freedom, as in London. But those who, according to Nikita Sergeyevich Khrushchev, are precisely the proud name of Pederast in our country, they are forever with the shield, with the exception of those on the shield. I must say, two weeks before the article of Alla in the “Independent Gazeta” there was an interview with that boy, now, of course, the former, about which Khrushchev allegedly used this word. And Alla is indulging in such thoughts: “I remind you that everyone has a concentration on something, but not one of those who recall the arena, remembers Khrushchev’s phrases. All soap operas, endless dance around this event, how he cursed and how incorrectly pronounced words, for some reason remembered and endlessly quoted:“ pedaras ”and“ abstracts ”, although he said so, he said so, he said "Pederasts".

The conclusion suggests itself that in fact the media does not at all reflect reality in full, they rather really build it. Topics, the same slag blocks, ideas, all of them are quite mythological in relation to real events, only these are myths that arise not in the course of history, not in someone’s developments, but on household grounds. All this is terribly interesting, and there is nothing offensive to the media, moreover, there is nothing unnatural in this, since life boils in a special way around some individual events, and the event is not by itself, but how it is perceived. It turns out that the media influence consists in the question of what picture, what interpretation and with the help of what means can be built from what is happening around us. This does not imply any purposeful artistic process, all this happens daily: word for word - and it is built, this picture, and we begin to work in it, add different new strokes to it. And it turns out quite reasonably in appearance, naturally and, in general, even truthfully, because in that, so to speak, the aura that is created by each media for its readers, this reader really can live, which he actually does, since he buys each time. He wants to know not what is happening in the world, but what is written in his favorite publication. So all this machine works quite smartly.

I will go to television. Во-первых, перейду к телевидению по той причине, что мне приходилось этим ужасом заниматься, а во-вторых, оно на порядок как журналистика проще, чем вся бумага и весь on line. Дело не в том, что оно такое дурное и плохое, оно просто так устроено. В отличие от нормальных человеческих медиа, у которых напечатаны буковки, оно хочет адресоваться сразу ко всем. Оно совершенно не знает никаких различий, для него все на одно лицо, и даже канал "Культура" тут ничем не поможет. В идеале что считается? Я сейчас зайду с политологической, политической стороны.

Телевидение у нас базовый инструмент оповещения граждан и их ориентирования относительно чего угодно. Методы обычно простые: интерпретация, выборка событий, которые считаются общественными, формирование идеологических повесток. То есть это очень просто: итоговая программа освещает семь сюжетов, имевших место в минувшую неделю, а больше как будто ничего и не было. Семь единиц нормально укладываются в мозгу любого телезрителя, так что и на следующей неделе все должно, пожалуй, повториться в том же порядке. Так это, конечно, выглядит в идеале, хотя в действительности таковым не является. Телевидение просто не в состоянии все это реализовать. Потому что, в принципе, идеология, которая может быть расписана на бумаге с какой угодно изощренностью или простотой, в телевидении, где слова занимают процентов десять от общего времени, не работает.

Основная задача телевизионного процесса состоит в том, чтобы организовать съемочную группу, разных пишущих ребят, договориться с монтажом, все это каким-то образом склеить и кинуть в студию, где еще что-то свое наболтает ведущий, для которого тоже нужно что-то написать. То есть в этом процессе задача конкретного создания месиджа для широких народных масс занимает, в общем, никакое место. Телевизионщики, естественно, совершенно в этом не виноваты, более того, именно это является их профессией, а вовсе никак не доведение до широких масс населения той или иной точки зрения на текущее состояние вечности, в том числе в родном государстве.

К тому же следует учесть, что есть фактические только две категории зрителей. Первая и так все понимает, а телевизор смотрит исключительно для того, чтобы прикинуть, а как, собственно, картина мироздания предъявляется народу и какова сейчас некоторая условная общая точка зрения на происходящее. Вторая категория не понимает ничего, ей что рассказали, то и рассказали, их как-нибудь да запрограммируют, хотя, честно говоря, смысл этого программирования понятен разве что в каких-то предвыборных вариантах.

Был такой смешной эпизод в моей производственной биографии. Где-то с 2002-го я года полтора работал на Первом канале, где ввели аналитическая дирекция, это было примерно человек 15-20, мы же занимались тем, что рисовали перспективные планы жизни на следующую неделю. То есть это то, что несколько скандально называлось темниками, грубо говоря, навязывание повестки какой-то всем телевизионщикам, всем остальным. Но на самом деле мы ничего никому не навязывали, а создаваемый нами документ деле был настоящим шедевром аналитики и прогностики, формата А-2, очень толстым, и в нем на следующую неделю были расписаны где-то до 300-400 позиций того, что может произойти. В каждой позиции были не интерпретации, а объяснения, что, собственно, имеется в виду, плюс телефоны экспертов, которых могли бы подцепить для получения информации, интервью, чего угодно. Это касалось и политики, это касалось и культуры, да всего на свете. Все это дело быстро закрыли по той простой причине, что никаким реальным телевизионщикам, которые обитают на Первом канале, переварить такой объем информации и тем более понять, на фига им это все упало, было невозможно. Там все делается проще.

И вот теперь уже конкретно по разным телевизионным фишкам. Что и как там может влиять. И если проглядывает влияние, то это, считай, уже общественно-политическая зона. С ней на канале получилось довольно любопытно: уже к концу 2005 года там появился жесткий мейнстрим, то есть общественно-политическое телевидение стало одного формата. То есть обычный формат - это Соловьев и два человека в студии, которые между собой базарят, а за Соловьевым некий общий вывод. "Народ хочет знать" - то же самое, два человека в студии, базарят, общий вывод. У Гордона, пока он был, тот же формат. Если уж на то пошло, так и "Культурная революция" в этом отношении мало разнится от упомянутых передач. Ну, нюансы, зависящие то ли от ведущих, то ли от назначения данной передачи, найти можно, но их немного.

Так вот, о влиянии. Все это время иллюстрировать решительно нечем. Была единственная история - московские выборы. Событие важное, а освещалось оно только на ТВЦ и на "Столице". Причем все, что имело в этих выборах федеральное значение, перетиралось на ТВЦ, а то, что касалось обустройства подъездов, мусорников и всего остального, на "Столице". Никаких партийных и прочих высоких позиций вообще не рассматривалось, а в центре внимания была исключительно какая-то социально-бытовая тематика, которая должна было свидетельствовать о том, что люди, которые находятся в кадре, просто говорят то, о чем им хочется говорить. То есть, как правило, подобные тренды всегда, с чего ни начни, все равно сведутся к высказыванию каких-то общечеловеческих внутренних позиций, которые, в общем, не имеют ни малейшего отношения к обсуждаемой теме.

Да, вот еще любопытный момент. Где-то неделю назад были у Соловьева эстонская посол и

Михалков, обсуждали этот памятник в Эстонии, которому грозит снос, и так разгорячились, что хронометраж был превышен, по-моему, на двадцать минут. Говорили обычное: оккупация, судьба России, то да се, русское унижение, российское величие. В конце передачи я с удивлением обнаружил, что никто из присутствующих в студии, даже, может быть, и эстонский посол, не знает, что, собственно, является предметом разговора - то есть что делают с этим памятником, сносят его или речь идет о перезахоронении, принято ли уже решение, и если да, то какое. Это совершенно не мешало никому высказываться по всем указанным темам с большим энтузиазмом, жаром и взаимными оскорблениями.

"К барьеру" - это веселая ловушка вообще для всех политиков, а они, известное дело, очень хотят попасть на телевидение, некоторые там, по-моему, уже в штате, как Митрофанов, или, например, Проханов. Но вся штука в том, что Соловьев парень крутой, и он никогда не допустит, чтобы чье-то мнение оказалось интереснее его присутствия в кадре. Соответственно, лучший способ угробить любого политика - это пригласить его к Соловьеву. И не только к нему. Белых попадал в конце прошлого года пару раз в разные программы, более того, он иногда даже что-то там выигрывал в результате загадочного голосования, но готов ручаться, что лично на пользу Белых как политику все это отнюдь не пошло. Помнится, господин Лебедев в пору очередных московских выборов пару раз появился у Соловьева, после чего Лебедев автоматически перешел из разряда политиков, от которых реально может что-то зависеть, в разряд людей, которых приглашают на программу к Соловьеву. И, скажем, его отличие от Михаила Веллера стало уже минимальным, хотя, в общем-то, разница в умственном складе очевидна.

Еще был, конечно, смешной Гордон, но его, по-моему, уже не существует. Смешон он был тем, что при формате абсолютно том же - два человека, арбитр, кто-то за что-то голосует, - принципиально брал темы просто с потолка, что-нибудь об очередном всемирном потопе. Цирк в том, что общее содержание его программы совершенно ничем не отличалось по своему характеру от того же "К барьеру", где обсуждаются текущие вещи. Вот это какой-то странный мейнстрим: два человека, один еще плюс, и все превращается в некие милые посиделки с разводящим, а других форматов нет, не считая аналитических, о которых потом.

"Судите сами", еще такая есть передачка, и она из той же оперы. В ней что самое смешное? Шевченко, который ее ведет, человек темпераментный, а суть его темперамента в такого рода приеме: у него есть вопрос, не очень-то соответствующий тому, о чем идет речь в студии, и он этот вопрос повторяет за время эфира раз пятнадцать. В результате человек покидает студию с этим вопросом в мозгу, только уже без знака вопроса. Блестящий прием! И не разберешь, сам-то он понимает, как это действует, или это у него интуитивная находка гения. Не уверен, что на телевидении кто-то мог ему подсказать, что вот, парень, давай делай так, все получится. Видимо, все-таки сам.

И снова я про этот формат, о котором уже так долго толкую. Тут ведь что, из сторон, в нем участвующих, ни одна не соблюдает правила поведения, принятые в приличном обществе, потому что это пошло бы во вред страстям. Ни к какому консенсусу стороны, естественно, не стремятся. В прямом эфире час идет программа, и все время что-то говорить - занятие, можно сказать, невыносимое, да при этом держать еще в уме, о чем, собственно, вообще шла речь. Тут надо успеть просто вставить слово, поэтому эти слова начинают просто уже извлекать как попало из глубин подсознания. Соответственно, любая тематика у кого угодно перейдет просто-напросто в монолог о том, что человек считает необходимым говорить. Проханова, он будет говорить всегда одно и то же, и, наверное, это прекрасно. Но при этом тема уходит.

Сейчас зацитирую еще элементарный пример. Однажды что-то случилось со Швыдким, и он в "Культурной революции" затеял разговор на тему, что такое армия, надо в ней служить или не надо, насколько она ужасна для тех, кто в ней служит. Там у него сидел Гудков, глава Комитета безопасности Госдумы, чекист, видимо. Он произносит фразу: "Такое впечатление, что мир сошел с ума, и вместо настоящих мужчин, которые могут защитить себя и свою семью, одни слюнтяи". А ведь господин Гудков, наверное, вполне в теме и понимает, что безопасность государства обеспечивается не легким стрелковым оружием, а какими-то другими средствами, для управления которыми требуется, среди прочего, известное образование. Тем не менее господин Гудков, находясь в процессе полемики, не находит ничего другого, как апеллировать к несколько странноватой логике. Он перестал быть профессионалом в этот момент, из него поперла его подноготная. И, между прочим, это произвело замечательный эффект: люди начинают горячо высказываться на тему армии, безопасности, о том, как надо служить, чтобы безопасность государства стояла на должном уровне, и все это к концу программы выливается в общий вывод, что армия - это на самом деле социальный инструмент, призванный сделать более или менее понимающими друг друга всех граждан государства. Вот такие бывают штуки.

А про аналитические программы говорить неохота, они скучные и являются какими-то упражнениями в изящной словесности с несколько пародийным оттенком. Правда, Познер с его "Временами" - это любопытно, потому что там довольно гибкий формат: с одной стороны имеется Познер как таковой, раз и навсегда принявший вид человека, который сейчас произведет какой-то личный аналитический месидж, с другой стороны - некоторое количество VIPов и экспертов, способных занимать более или менее внятную позицию. Почему, собственно, о Познере речь? Он на остальных по формату не похож, и это уже само по себе редкость, а к тому же на его примере очень хорошо видны телепровалы. Ну, он делает все жестко, конкретно, хорошо руководит, указывает, кому что говорить, дает свои комментарии, а потом вдруг - хлоп! - очевидный провал. У него был такой провал, когда он решил обсудить проблему, касающуюся самого телевидения. И вот стали разбирать закон о рекламе, принятый накануне во втором чтении и вызвавший недовольство у рекламодателей. Присутствовали всякие телевизионщики вроде Сагалаева, и они съехали на обсуждение не закона о рекламе как такового, а того, как это повлияет на телевидение, то есть говорили о себе. Тема резко сузилась, личная заинтересованность людей в кадре проявилась со всей очевидностью, и программа стала тут же проигрывать. При этом произошла подмена формата. Если обычно Познеру удается упорядочить обмен мнениями, то в данном случае пошла стенка на стенку: с одной стороны были телевизионщики, с другой стороны были те самые депутаты, коммунисты, что ли, которые этот закон пропихивали. И в результате все превратилось в обычный базар. А ошибка в том, что был затеян спор с популистами, они тем и отличаются, что заболтают кого угодно. Их все равно невозможно ни в чем переубедить. Тот же господин Харитонов до конца своих дней будет верить, что Дзержинский был мирным человеком, гладил детей по головке, кормил их сникерсами и отправлял учиться в Московский университет на факультет журналистики. Еще раз Познер дал маху, когда взял темой электроэнергетику. У него в студии сидели одни VIPы: Христенко, Шохин, Миша Леонтьев, Шафранник. А когда в студию приходит большое количество VIPов, можно быть уверенным, что никакой VIP не будет разговаривать конкретно, у него уже готов месидж, который он обязательно должен произнести. Так что программа, длящаяся, как правило, около часа, свелась к последовательному зачитыванию месиджей. Только Познер задаст вопрос, из кармана достается тут же следующий месидж. The result is clear. А еще бывает, что при всей склонности телевидения к упрощению уровень разговоров разговоров слишком уж занижается. Начнут толковать о проблемах миграции, а из-за искреннего желания ведущих сделать программу поживее все это вдруг возьмет да свалится к толковищу о том, как русских людей обижают.

Короче, мифы, они ужасны, и они не с неба упали, они реально продуцируются по ходу жизни, они являются элементами окружающей среды. Одни лучше, другие хуже, но все вокруг них вертится. И что может сделать человек, который пишет в этой ситуации? Нужно добиваться, чтобы эти мифы были, по крайней мере, не идиотскими, чтобы они были по возможности добрыми. Believe or not to believe? Верить отдельным месиджам бессмысленно, ведь что такое отдельный месидж? Верить можно только той картине, которая складывается в целом, и еще своим ощущениям от происходящего. Что до телевидения, то его главная проблема в том, что оно не видит различий между людьми. Газеты видят, а оно не видит. Поэтому оно действительно является просто средством аудиовизуального обслуживания населения.

Questions:

Марков Иван, Университет нефти и газа: Сысл первой части вашей лекции свелся к утверждению, что СМИ не в состоянии как-то разделить, по социальному статусу или положению, население. Это, по-вашему, российская специфика или общемировая практика?

Андрей Левкин: Я думаю, российская. У нас только в последние пятнадцать лет начали складываться социальные группы, социальные слои, но это очень малый срок, чтобы можно было говорить о больших достижениях в этом плане. Они еще только начинают складываться. Так что СМИ пока и разделять нечего. И тут вернее будет говорть не о телевидении и других СМИ, а об общей установке власти по этому вопросу. Не хочу сказать, что она делает что-то неправильно, нет, она действует как может. Но она продолжает считать, что все имеющиеся в стране элиты одинаковы, а это я считаю ошибкой. И как же в таких условиях образоваться реальным долговременным социальным группам? Вот это совершенно непонятно. Дело это, пожалуй, долгое.

Вопрос: А вот, скажем, передача "Час суда", не проводит ли благодаря ей телевидение влияния на политиков или аудиторию, которая ее смотрит?

Андрей Левкин: В рамках данного эфира да, проводит. Безусловно, что-то и после остается. Но так всегда бывает. Тот же Шевченко, пятнадцать раз повторяющий один и тот же вопрос. Для человека, поучаствовавшего в программе Шевченко, этот вопрос отныне будет навсегда сшит со светлым образом самого Шевченко. Это будет уже такая неразлучная парочка. И таких вещей полно, просто они либо прилипают, либо не прилипают. Все зависит от самого человека, взятого телевидением в оборот.

Вопрос: Получается, телевидение - натуральный хаос, в котором каждый пытается сделать какую-то свою работу, совершенно не заботясь о наполнении ее глубоким смыслом. Как же складывается какое-то идеологическое направление в этих передачах, на всех этих каналах?

Андрей Левкин: Да все это жутко сложно. У меня такое ощущение, что если что-то сейчас и происходит на телевидении, то это разве что попытки людей с мозгами найти или создать группы единомышленников. Вообще-то я не думаю, что кто-то на телевидении ставит себе целью унификацию всего населения. Но и вариантов, в которых нельзя было бы усмотреть унифицирования, никто всерьез не разрабатывает. А раз так, то и сообразить трудно, как у них там вообще складываются эти самые направления. Вряд ли и они бы вам ответили на этот вопрос.

Вопрос: Вопрос к вам как к главному редактору "Полит.ru". Я думаю, какая-то объективность в предоставлении информации, хотя бы относительная, у вас имеет место. Какой же механизм вы для этого используете?

Андрей Левкин: Я сейчас не буду говорить о "Полит.ru", потому что у нас перестановки. Я его начинал делать, потом занимался другими делами. Просто недавно вернулся, но пока едва ли вправе делать заявления по поводу этого издания. Речь пока вообще идет только о том, что не хочется играть на чужом поле. Do you understand? Вот людей вокруг издания, тех, кто пишет, тех, кто думают, их много. У них своя позиция, свой подход. Лучше транслировать их позицию, их подход, а не пытаться выяснить, что по тому или иному поводу кто-то думает. Какого хрена лезть в это, копаться в нюансах, кто к кому как относится в зоне или в индустрии, если мы сами находимся на территории, которая достаточно велика, чтобы обладать своим мнением. А территория есть. Поэтому меня, как главреда, интересует, прежде всего, наша корпорация, а не то, что происходит где-то на стороне. Это вот по части объективности. Она будет сословная, она будет внутренняя. Yes.

Вопрос: Возможно, глупый вопрос, но скажите, как создать успешный интернет-проект?

Андрей Левкин: А это не глупый вопрос, это жутко сложный вопрос. Потому что они, эти проекты, появившись, вдруг жахнулись вниз, а сейчас начинают выплывать. Я не знаю, что такое сейчас успешный проект. К сожалению, проблема финансовая. Это вначале казалось, что интернет-проект ничего не стоит. Конечно, ничего не стоит по работе, но чтобы его увидел кто-то, он должен чего-то стоить. И та же реклама, и что угодно. В конце 90-х - начале 2000-х все интернет-проекты обычно делались в рамках какой-то корпорации, которая считала для себя это имиджево выгодным. Денег они обычно не приносили, поэтому энтузиазм начал несколько затухать. Я имею в виду чисто смысловые медиа, интернет-медиа, все остальные проекты - другая история. Я не буду говорить о том, как сделать какой-нибудь успешный Mail.ru, Rambler, там другая схема работы. Соответственно, проблема большинства интернет-проектов состоит в том, что их конкретно используют, организуют целевым образом, ну и отстегивают деньги на то, чтобы они существовали. Мы, скажем, мыкаемся с какими-то дополнительными заказами, не получая это самое целевое финансирование, но кое-как выживаем на маленьких городах, на чем-то еще. Получается, это не о том, как сделать, а о том, как выжить. Количество проектов, которые закрылись или стали хуже, сейчас достаточно велико. А что, собственно, осталось-то в медийном Интернете? Not so much. И очевидно, все выжившие - с давней историей. Я не буду говорить о новопоявившемся "Взгляде.ru", который обладает таким финансированием, что он просто забивает своей рекламой "Mail.ru", головную страницу, и что обеспечивает ему и трафик, и все остальное. Но это особая успешность, трафиковская. Чтобы быть успешным, интернет-проект должен быть офлайновым, он должен меняться все время, и это довольно сложная работа. Довольно жесткая работа. Казалось бы, нет срока сдачи номера, нет времени подписания в печать, но, тем не менее, все оказывается еще хуже, потому что это газета может счастливо ждать своих одиннадцати часов и статей, чтобы отправить их в типографию, а в интернет-проектах совсем другое, и текст, который должен быть в два часа, не может быть отнесен на завтра. То есть требуется жесткая организация. Требуются люди, которые могут быстро писать. Для совсем уж хорошего проекта нужно, чтобы эти люди писали не то чтобы похоже, но и чтобы они не плевались друг в друга при встрече. Очень все это сложно, что и объясняет, почему этих проектов мало.

Вопрос: Как отличить миф от правды? Вы говорили про СМИ. И если отличить невозможно, то зачем вообще СМИ читать и смотреть?

Андрей Левкин: Да бог его знает. Но, скажем так, сейчас вечер, позади день. И вряд ли этот день был лучшим днем вашей жизни, именно таким, какого вам хотелось бы. Дни могут быть лучше или хуже, и примерно так же обстоит дело и с мифами. Может, они ближе к правде, может, дальше, вы этого не знаете. А что этот прожитый вами день был, может быть, не самым плохим, вы узнаете только потом. Это все очень шаткая такая вещь. И что, собственно, не миф? Ну да, вот солнце взойдет во столько-то, зайдет во столько-то. Ну и что от этой полной ясности изменится? More questions.

Ольга Маркова: Журфак, Высшая школа экономики. Вы сказали, что вокруг каждого СМИ формируется своя аудитория. То есть не какая-то социальная группа выбирает СМИ, а СМИ сами формируют аудиторию. С другой стороны, по-вашему мнению, "Полит.ru" отражает точку зрения тех людей, которые его читают. И мне интересно: кто те люди, которые читают "Полит.ru"? И чью точку зрения "Полит.ru" отражает?

Андрей Левкин: Сейчас скажу. Рассуждать, гуманитарии это или не гуманитарии, абсурдно. Это просто люди, у которых в голове что-то крутится, какая-то машинка, которые в общем-то сами создают себе интерпретации того, что происходит. И они даже в состоянии сами их и записать. Им интереснее то, что они сами думают по поводу происходящего, нежели чей-то пересказ. Это несколько идеалистический взгляд, но он более или менее верно отражает истинное положение вещей. А вообще-то оно и лучше, иметь дело не с не дураками, а с людьми, которым нечего вешать лапшу на уши. Их, кстати, много.

Евгения Боговекова, журфак: Расскажите, пожалуйста, чем вы занимались до интернет-проектов, до журналистики? Вы, кажется, учились у господина Лотмана.

Андрей Левкин: Нет, я не учился у господина Лотмана. Более того, я не филолог, я закончил Мехмат, потом лет десять работал спокойно в Академии наук системным программистом. Параллельно писал, а впоследствии и перескочил на этот род деятельности, на сочинительство. Я из Риги, еще в Латвии я стал работать с газетами, переводил, на телевидении работал. А где-то в 1998 году мне позвонили и говорят: тут идея есть, короче, "Журнал. Ru" надо расширить. Хороший "Журнал.ru", я туда писал. Решили сделать что-нибудь политическое. Ну и запустили "Полит.ru", в начале 1998 года. Причем это самое "Полит.ru" возникло в результате бурной дискуссии, которую я проиграл, потому что мой вариант был - "Газета.ru".

Реплика без микрофона.

Андрей Левкин: Ведь как бывало... Вот, представьте себе, издательство, а в нем решают заняться Интернетом. How was this done? Помню, стоит один компьютер, подключеннный к Интернету. Жутко романтично! Проблема в том, что он соединен по радиоканалу. Ну, естественно, антенна, а это, собственно, палка на крыше, которая привязана веревкой к трубе и ориентирована строго на здание "ЛУКойла" на Мясницкой. Когда наступала весна, усиливались ветры, сетка сбивалась. Куб, то есть Миша Якубов, был у нас такой, он говорил: ага, понятно, полезли. Отправлялись на крышу, где Куб, героически глядя на верхушку видимого тогда "ЛУКойла", наставлял антенну. Все возобновлялось, шли работать дальше. Еще "Журнал.ru" был, в общем-то, очень хороший проект, его делали Женька Горный, тот же Куб, Лейбов. Там полно было народу, которые в той или иной мере весь Интернет в этот романтический период и делали. Этот проект был, скорее, гуманитарный, веселый, литературный. В "Полит.ru" же вечный бардак с архивами. Где-то они погребены. Мы все хотим их извлечь, но как-то руки не доходят.

Вопрос: Еще по поводу аудитории изданий. Я немножко не понимаю вашу точку зрения. То есть вы считаете, что это именно само издание формирует свой круг?

Андрей Левкин: Нет, я бормотал на самом деле на тему, что вот нет этих социальных слоев, нет, не сложились они. Кто-то их должен делать. Кроме медиа, их делать никто не может. Что в действительности делают медиа? The devil knows him. Могут ли они создать социальный слой? Или они создают просто группу своих читателей? Может ли группа читателей быть каким-то слоем, который начинает возникать вокруг них? Вряд ли все-таки. Это какие-то другие процессы. Тем не менее, понятно, что если люди читают "Коммерсант", они уже практически не читают газету "Трибуна". Как-то это все-таки происходит. И важно понять, что только у медиа есть шанс создать эти социальные слои. Других кандидатов на этот подвиг я не вижу.

Вопрос: Значит, вы не верите, что эти слои могут создаваться по уровню образования, благосостояния и тому подобного?

Андрей Левкин: Благосостояние не проходит, потому что при одинаковых зарплатах люди часто занимаются совершенно разными вещами. И социально никак не совмещаются. Скажем, какую-нибудь штуку долларов могут получать люди из совершенно разных областей деятельности.

Вопрос: Нет, я не имею в виду отдельно достаток или отдельно образование. Я говорю о комплексе характеристик.

Андрей Левкин: Я в этот комплекс не верю. Я, при своей приличной зарплате, ощущаю абсолютно социальное сходство с тем же Женей Горным, который сейчас предпочитает жить на какие-то копейки. Какая ж у меня с ним материальная общность? Нет, тут что-то другое. Это даже не поколенческое. Потому что я себя столь же естественно, как с Горным, ощущаю с некоторыми людьми, которые меня на двадцать лет моложе. Тут другие механизмы. I don't know how to explain. Общность либо складывается, либо нет.

Реплика без микрофона.

Максим, Высшая школа экономии: Андрей, у меня такой к вам вопрос. Как вы относитесь к "живым журналам" и Интернет-блогам, которые специализируются на политической тематике?

Андрей Левкин: На политической тематике? Они, как правило, довольно скучные, и в них просиживают штаны люди, воображающие, что они знают и понимают все на свете. Они транслируют свои чувства и свои понимания. This is not interesting. Но это все-таки зависит от того, кто в журнале. Там попадаются люди, чьи меседжи реально интересны. Но они не ведут постоянных блогов.

Вопрос: Вот есть, допустим, известный фактически на весь Интернет "Живой журнал" Евгения Валяева, помощника депутата. И он входит в пятьдесят самых посещаемых блогов, и читать его весьма интересно. And he is not the only one. В общем-то, в плане пиара сейчас "живые журналы" используются очень широко, очень обширно. В частности, адепты движения против нелегальной миграции, наплодили сейчас где-то двадцать интернет-бойцов. И они благополучно пиарят это движение. Ну, коммунисты, допустим, они более отсталые, они еще эту деятельность не освоили, а "Единой России" она, наверное, и не нужна. А вот в плане собственного пиара, по-моему, вполне можно использовать подобные средства пропаганды.

Андрей Левкин: Использовать можно что угодно. Можно листовки клеить, в метро в громкоговоритель кричать.

Вопрос: Но это вполне действенно.

Андрей Левкин: Много чего действует, а что с того? Жизнь человека не ограничивается пределами блога. Ну, вот блог, ну, прочитал его, что-то предпринял. Но разве по-настоящему поможет содержание какого-то блога человеку сориентироваться в пространстве?

Вопрос: Тем не менее это набирает популярность. Причем достаточно серьезную. Вы не предполагаете, что это в конечном счете все заменит в дальнейшем, именно эти блоги и "живые журналы"?

Андрей Левкин: Что именно заменит?

Вопрос: Живое общение, допустим, те же интернет-издания? То есть в плане обмена информации в какой-то определенной среде. Есть даже "живые журналы" по части спорта, где люди общаются, что-то обсуждают.

Андрей Левкин: Коллега, сегодня у нас 1 февраля 2007 года, а не 1 февраля 2015-го. The devil knows him! Может - да, может - нет, хотя лично мне кажется, что нет. Чего-то в этих вещах не хватает.

Вопрос: Чего? Качества? Достоверности не хватает?

Андрей Левкин: А я не знаю. Скажем, мне вот тех, кого я читаю, хватает. Но в моем секторе ЖЖ все-таки приелся. Три, даже два года назад это было куда интересней, люди более активно туда писали. Было занятно через это производить какие-то месиджи. Потом то ли надоедает, то ли понимаешь, что это не совсем то, что нужно. Don't know.

Вопрос: Ладно, подождем - увидим.

Андрей Левкин: А может быть, все на смс-ки перейдут. Еще чего-нибудь есть?

Вопрос: Вопрос по поводу цифрового телевидения. Как раз в связи с блогами, с тем, что они, возможно, заменят все интернет-издания. Может ли, по-вашему, цифровое телевидение изменить ситуацию не только на самом телевидении, но и в обществе?

Андрей Левкин: Это же техническая среда. Вот раньше все говорили: радио, радио. А теперь радио в каждом доме, а счастья все равно нет. Так будет и с цифровым телевидением.

Елена Пенская: Андрей, расскажи про СМИ.ru, о том, как этот твой проект возник, с какой целью?

Андрей Левкин: Он обрезан сейчас на 2/3. Это изначально был достаточно технологический сайт и полезный на самом деле жутко. Он и сейчас полезен, потому что там с прежних времен остались в левой колонке ссылки абсолютно на все существующие медиа.

Вопрос не слышен.

Андрей Левкин: Я пытаюсь объяснить про СМИ.ru. Это интернет-сайт СМИ.ru, до сих пор существующий, который занимается анализом медийной ситуации. Разбирает, кто что написал, где произошел какой скандал, кто чего сделал, излагает разные точки зрения на одно событие по материалам прессы. К сожалению, он остался в учебном варианте, потому что когда он переходил во владение ВГТРК, там 2/3 народу разогнали, 2/3 отделов урезали. Но в качестве справочника он действует.

Вопрос не слышен.

Елена Пенская: Еще, может быть, скажешь два слова о том, где для тебя в журналистике самый кайф сейчас? And is it? Или ты ищешь его в каком-то другом занятии?

Андрей Левкин: Насчет кайфа не знаю, интерес, а может быть, даже и кайф как раз то, о чем я тут говорил. Есть реальная территория, реальное пространство, где находятся люди, способные жить своими мнениями, своим умом, не подслушивая, кто там что говорит сбоку. Хочется что-то делать для того, чтобы этот слой по-настоящему своей жизнью жил. Пусть это путано и несколько пафосно звучит, зато на самом деле это очень просто и не пафосно. Надо обеспечить место для высказываний, для существования тем людям, которым есть что сказать.

Ведущий: Спасибо большое. И у меня просьба к аудитории. Интересно было бы получить от вас, в письменном виде, размышления о том, как все сказанное здесь сегодня соотносится с вашей реальностью. И с тем, что вы слышите в других стенах. Как это вообще соотносится с вашим представлением о мира, о медиа. И, грубо говоря, с учебным процессом. Может быть, мы просто еще раз соберемся и эту тему обсудим. Потолкуем о том, что нам делать и чего мы хотим.