Москва по-собянински

От редакции. Сегодня вечером состоится торжественная церемония инаугурации мэра Москвы Сергея Собянина. На мероприятии ожидается ряд высоких гостей – президент РФ Дмитрий Медведев, патриарх Московский и всея Руси Кирилл и др. А вот Юрий Лужков поздравить преемника лично не сможет – он читает лекцию на тему «Развитие Москвы и возрождение России» в Международном университете. Стало быть, мероприятие пройдет без него. В день инаугурации нового мэра Русский журнал обсуждает стратегию Собянина и его заявления о приоритетных направлениях деятельности мэрии.

* * *

Сегодня Мосгордума рассмотрела представленную Дмитрием Медведевым кандидатуру Сергея Собянина на освободившуюся должность московского градоначальника и, безо всяких лишних выкрутас, утвердила её. Теперь лужковский дискурс сменился – уже официально, – собянинским, и мы должны, отстраняясь от задач лоббирования или критики точечной застройки и знаменитых «лужковских» пробок, абрисно очертить горизонты грядущей Москвы.

Что греха таить, постсоветская Москва навсегда связана в сознании московского обывателя с ушедшим, предположительно, на покой, человеком в кепке. Грядет скоро новая – и покамест неведомая - Москва, по сути представляющая собой особую форму российского пролитического, то есть, пространство, в рамках которого любой российский (и, кстати сказать, антироссийский) политический разговор обретает форму и перспективу.

«Не первый год живу в Москве»

Парадокс Собянина заключается в том, что он не москвич. В этом явно видны и плюсы, и минусы его положения на предоставленном участке работ. Минусом для московского чиновничества – скажем откровенно, совершенно уже зажравшегося, – является отсутствие у Собянина московской команды. Этот же минус естественным образом преобразуется в плюс для тех жителей Москвы, статус которых не позволяет пренебрегать контактами с московской бюрократической системой по всем вопросам московской жизни: чиновники давно уже всех утомили.

К сожалению, пока что совершенно непонятно, как Собянин собирается наводить порядок в этом московском болоте: тактика увольнений просто не успеет сбалансироваться продуманной кадровой стратегией – не рукополагать же, как предполагают некоторые излишне увлекающиеся натуры, федеральный кадровый резерв на московские должности. С другой стороны, оставить на своих местах представителей лужковской команды было бы, с точки зрения кадровой политики, крайне непредусмотрительно – подобно чеховскому ружью, которе обязательно выстрелит, хотя бы и в последнем акте московской драмы.

Другим минусом для подвластных Москве чинов стал предыдущий статус Собянина – статус руководителя президентской администрации. И на этом посту, и на предшествующем ему месте губернатора Тюменской области Собянин позиционировал себя как довольно жесткого управленца. Другое дело, что в Москве образца текущего года война Москвы с Россией, которую безуспешно пытался развязать предыдущий мэр, предстает нелепым отзвуком девяностых, странным призраком эпохи разобщенности федеральных властей, от которой сегодня остались только образы прошлых побед и столкновений; сегодня противопоставлять Москву России – не просто актуально, а даже и, пожалуй что, моветон.

Этот же минус вполне способен оборотиться плюсом для имиджа нового московского мэра: москвичи заждались сильных решений и, памятуя легендарное московское долготерпение, окажутся согласны и на решения, быть может, чересчур резкие. В этом политический аванс Собянина, выдаваемый ему уже хотя бы на основании стойких ассоциаций с путинским стилем управления и принятия решений.

Московский пограничник

Символично, что Собянин – темная лошадка даже в области собственной личной истории. Указанный в энциклопедиях как манси и определяющий себя как русского, по ряду сообщений Собянин является представителем редкого коренного сибирского народа собяны, как пишут, «носителем догматики Контроля над Путями и Потоками, а также догматики жителей приграничных территорий».

Действительно, Москва – типичный пограничный город, со своей пограничной мифологией (опасное «замкадье» одно стоит многих московских городских легенд), культовой архитектурой (к примеру, метро), своим особым московским говором, привычками, ритмом жизни и уровнем достатка, присущими всем пограничным городам мира. Пожалуй, можно сказать, что с назначением Собянина столичное – излишне вольное положение Москвы меняется на более реальное: Москва как граница между Россией и Россией, позволяющая проводить немыслимые для большинства регионов операции, отрабатывать невиданные бюджетные эскперименты, но и взыскующая с ошибкающихся полной мерой.

Логичным оказывается и предположение, согласно которому Собянин вряд ли будет оправдывать ожидания и опасения москвичей по поводу «новой метлы», которая, как известно, опасна тем, что метет не по традиции, а «инновационно»: Собянин будет последовательно проводить политику федеральной власти по принуждению Москвы к миру и какому-то нормальному типу взаимоотношений с Россией.

Собиратель надежд

Собянин воспринимается сегодня не только как представитель путинской команды; в силу предыдущего места работы, он воспринимается и как собирательный образ федерального чиновника, который готов привести в жизнь решения с самого «верха» - а не отстаивать московскую независимость, как это было свойственно лужковской команде. Следуя мысли Алексея Козырева, Собянин парадоксальным образом оказывается подобен герою «Ивана Сусанина» - ополченцу Собинину, немаловажной роли, на которой крепится солидная часть сюжета шедевра Глинки. Подобно Собинину, Собянин призывает спасать Москву – во всех смыслах, и, представляется, что на этой алармистской риторике на фоне общего недовольства завершившейся только сегодня Москвой, можно пройти довольно далеко.

Собянин – зеркало, в котором отражаются страхи, надежды и опасения московских классов – от элит до обывателей, – и что отразится в этом зеркале – покажет время. Но что-то подсказывает, что опять отразимся мы же – но уже не на фоне московских свобод и больших денег, а на фоне исполнения российских решений.

Каков будет проект собянинской Москвы? Первопрестольная и пограничная, задыхающаяся от пробок и свободно дышащая в пространстве финансовых транзакций – как она изменится, мы узнаем уже в ближайшие дни.