Шустрее, ниже, подлее

Недоумения по поводу интервью Родниной вызваны непониманием того, кем был советский человек, и особенно советский спортсмен. Да, нам кажется удивительным, как легендарная фигуристка, памятник эпохе и самой себе, вместо олимпийского спокойствия начинает демонстрировать несовместимые с ее статусом и местом в истории мелочность и низость.

Советский спортсмен был несчастным человеком, у которого отбирали здоровье ради доказательства преимуществ советского строя. Более того, он вынужден был сам ежедневно и ежечасно приносить эту жертву на протяжении всего своего спортивного века, не рассчитывая ни на какую компенсацию. Эта необходимость необратимо деформировала характер. Советский спорт был школой унижения, когда сильный учился унижать слабого и унижаться перед более сильным. Примерно ту же выучку проходили все граждане СССР, но спортсменов прессовали гораздо сильнее, превращая их в "совков в квадрате". О чем мечтала Роднина, когда мордатые инструкторы говорили ей о долге советского спортсмена? О красоте и безграничности человеческих возможностей? Нет, она могла мечтать только о том, что когда-нибудь поднимется над согражданами, которые станут для нее "тетками из очереди", неразличимой серой массой, быдлом. Так мордуемый солдат-первогодок мечтает не об усилении оборонной мощи страны, не о традициях Суворова и боевой славе предков, а о том, что, вытерпев все, сам в свой срок станет "дедом".

Этот советско-постсоветский подход к человеку все еще жив. "Наши (фигуристы – МС) – этакие маленькие роботы с озабоченными глазами. У их мам и пап менторский, я бы сказала, взгляд: дескать, отчитайтесь, детишки, за проделанную работу и результат. Мне иногда кажется, что мы наблюдаем то, что было в свое время отменено Лениным, – детский труд", – говорила 10 лет назад... все та же Ирина Роднина. Ненадолго вырвавшись из России, Роднина быстро забыла уроки унижения. В интервью той поры она хвалила западную практику заниматься спортом не только с перспективными, но и с теми, кто уж точно никогда чемпионом не станет, например, с пенсионерами, ругала эмигрантов из РФ за низкий уровень культуры, за нежелание учить язык и адаптироваться, объясняла, что с Россией за свои знания и мастерство рассчиталась сполна, что в США пытаются на деле решить масштабные проблемы, о которых в России только говорят, и т.д.

Вернувшись в Россию, она снова вспомнила то, чему ее учили. Сравните замечания про маленьких роботов и детский труд с заявлениями из последнего интервью Родниной: "эти дети подконтрольны посольству России", "среди усыновленных иностранцами в 2011 году детей инвалидами были только 5 процентов", "Наше поколение - это и космос, и спорт, и наука, и искусство, где мы многого добились. А вот за эти последние двадцать лет - где герои?". Это говорят два разных человека в одном человеке. И самое страшное преступление советско-российской власти в том, что она делает с человеком, обучая его унижаться перед сильным и унижать слабых. Зачем Роднина и другие великие спортсмены, от полного списка которых мы воздержимся, идут кривляться в Государственную думу? Неужели они не понимают, как нелепо выглядят, неужели не догадываются, кому и зачем они там нужны? Конечно понимают. Но их ведь с детсва учили быть маленькими роботами.

Знаменитое интервью Башмета, ухитрившегося в рамках одного высказывания обнаружить крайний цинизм по отношению к больным детям и признаться в "обожании" Путина, – яркий пример того, как эта система двойного унижения срабатывает в голове постсоветского человека. Башмет знает толк в гармонии, поэтому чувствует, что совет маленьким инвалидам самостоятельно устраивать свои судьбы будет неполон без слов "вот за это я и обожаю Путина" – как неполон септаккорд, оставшийся без разрешения. Советский человек был задуман и исполнен как неполное трезвучие, которое не может разрешиться в устойчивое кроме как с санкции начальства. Строго говоря, началось это задолго до советской власти. Все эти формулы-трезвучия: "Православие, самодержавие, народность", "Ленин, партия, комсомол", "Мир, труд, май". "Ум, честь и совесть" дезориентировали и обезличивали человека, заставляя его соответствовать спущенному сверху образцу. Но в советское время интенсивность выработки этих абсурдных, но сильно действующих лозунгов достигла рекордной величины, бомбардировка граждан этой продукцией приняла характер ритуального действа. В результате такой обработки советский коллектив состоял из дефектных, усеченных индивидуумов, что ярко проявилось начиная с брежневской эпохи и проявляется по сей день в абсолютной недоговороспособности вчерашних "коллективистов", в их неготовности идти на компромиссы и координировать свои действия с другими людьми. Быть личностью – это большое искусство, вырабатывающееся веками. А нам прививали противоположный навык. И даже наших великих, которыми мы могли бы гордиться, превратили в маленьких злобных роботов.