Расставание с иллюзиями

Я пошел наблюдателем на эти президентские выборы. Решение стать наблюдателем было естественным продолжением моего участия в акциях протеста, начавшихся в декабре минувшего года. После инструктажа и заполнения соответствующих бумаг меня определили на 120 участок по Таганскому району, где я и появился ровно в 7-30 утра.

Честно скажу, я хотел увидеть, как работает вся эта «чуровщина» на микроуровне, то есть на уровне участковых избирательных комиссий. Я хотел воочию увидеть «вбросы», «карусели», «жуликов-председателей» и т.д. Хотел увидеть все то, о чем писали многие наблюдатели после выборов в Госдуму. Вместо этого я увидел процедуру выборов изнутри в ее химически чистом виде. Никаких нарушений, никакого «беспредела» ни я, ни – судя по всему – другие наблюдатели так и не увидели. Никаких препятствий наблюдению никто не чинил, председатель комиссии никак на нас не давила, все нарушения процедуры исправлялись после первого же замечания. Ночью после окончания подсчета нам были вручены копии итогового протокола. Результаты, зафиксированные в протоколе, совпадают с результатами, вывешенными на сайте ЦИКа.

Если уж совсем придираться, то можно указать всего на два подозрительных обстоятельства: во-первых, было много людей, которых вписывали в дополнительные списки. Прежде всего, это были студенты с временной регистрацией. Но тут, насколько я понимаю, все было в рамках закона. Да и голосовали эти студенты самостоятельно, то есть не под конвоем – от кабинки до урны. Во-вторых, среди тех, кто оказался в списках для надомного голосования, отнюдь не все были готовы к приходу выездной комиссии, а сами эти списки составлялись, судя по всему, не на основании обращений граждан, а на основании данных, предоставленных органами социальной опеки. Возможно, это было нарушение процедуры, но, как минимум, это было гуманно – пожилые люди, особенно одинокие, с радостью принимали гостей. Некоторые даже придавали себе вид чрезвычайной важности и значимости, когда делали свои отметки в бюллетенях, ради которых к ним и пришло столько занятых людей.

И каков же итог этой химически чистой процедуры? Путин набрал 43 %, Прохоров – 22 %, Зюганов – 21% и так далее. После общения со знакомыми-наблюдателями с других участков выяснилось, что там картина была примерно схожей – разброс путинских процентов был от 39 до 53. То есть Путин выиграл Москву, выиграл, судя по всему, без особых фальсификаций. И не трудно предположить, что чем дальше от Москвы и других крупных городов, тем больше этот процент будет увеличиваться. Даже ассоциация «Голос» уже признала победу Путина в первом туре. Путин действительно пользуется поддержкой населения, 4 марта тысячи протестно настроенных наблюдателей, уверенных в том, что без фальсификаций Путин не выиграет, в этом убедились со всей наглядностью. Возникает вопрос: что делать с этим знанием дальше?

Судя по отзывам в блогах, романтически настроенных наблюдателей накрывает волна злобы и рессентимента. Они, как и я, шли, чтобы увидеть «масштабные нарушения», шли, чтобы заснять их и выложить на «Фейсбук», а вместо этого увидели своих сограждан, искренне голосующих за Путина.

Вот пишет один: «пора понять, что все эти "какондосталб..я" в кабинке, оставшись наедине с собой голосуют за этого упыря. ложь насквозь пропитала россию. они врут даже себе, не говоря об окружающих. национальная черта».

Вот пишет другой: «Я надорвал все свои ораторские способности, в 99-м году безуспешно убеждая знакомых, что приход гэбэшника в Кремль — это реставрация брежневского совка. Никто не верил, всем нравилася "маладой и решительный подполковник"

Но то, что и через 12 лет путинизма они умудряются за это ч..о голосовать, это просто диагноз для тех же москвичей».

Что последует за этим разочарованием в согражданах? Не исключаю, что разочарование в демократии с ее честными всеобщими равными выборами. Вот уже блогер farma-sohn пишет: «введение всеобщего избирательного права была одним из важнейших ресурсов сталинского возвышения власти вообще и 36 года в частности». Тем самым он как бы намекает, вторя известной статье Юлии Латыниной, что «чернь», допущенная до выборов, ни за кого кроме «такого как Путин» голосовать не станет. Видимо, следующий шаг в цепи этих рассуждений – это необходимость введения имущественного ценза и избрание прогрессивными слоями общества такого же прогрессивного диктатора (не зря Латынина так восхищается Пиночетом).

Но как бы там ни было, уверен – для тысяч наблюдателей-неофитов, взваливших на себя эту миссию на волне воодушевления от многотысячных акций протеста, день 4 марта стал днем расставания с иллюзиями. Мы не Россия, мы всего лишь ее часть, причем не самая многочисленная. И та «другая Россия», гораздо более многочисленная, сказала свое слово. Нет, конечно, можно и дальше клеймить этих людей «зазомбированными ящиком». Можно и дальше тыкать пальцами в фотографии с «путингов» – мол, вон какие убогие. Можно и дальше кричать, что наши 60 тысяч на Болотной лучше их 120 тысяч на Поклонной. Но в этой логике, попахивающей расизмом, можно зайти уж слишком далеко – на путинги их привозят, на участки сгоняют, а время между путингами и участками они, видимо, проводят в специальных отсеках с питательной жидкостью. Нет, это просто «другая Россия», это просто другие люди, с другим бытием, определившим их другое сознание. И свой выбор они сделали.

С этим выбором придется смириться на ближайшие шесть лет. Думаю, это прекрасно поняли тысячи наблюдателей, заночевавших с воскресенье на понедельник в УИКах. Полагаю, что на этом протестное движение, начавшееся в декабре под общедемократическими лозунгами или закончится, или сведется к своим стандартным формам в виде маршей несогласных и месива на Триумфальной.