Как в России запрещали и разрешали аборты

25 января 2024 года DOXA признали «нежелательной организацией».

Если вы находитесь в России или планируете в нее возвращаться, вам нельзя репостить наши материалы в соцсетях, ссылаться на них и публиковать цитаты.

Подробнее о том, что можно и нельзя, читайте в карточках.

В июле этого года Минздрав предложил ограничить продажу препаратов для медикаментозного аборта и запретить частным клиникам проводить аборты. История России богата законами, ограничивающими репродуктивные права женщин. Если в середине 17 века за аборт грозила смертная казнь, то при Сталине за нелегальное прерывание беременности женщина должна была уплатить серьезный штраф. Объединяет эти запретительные меры одно: они не работали.

Рассказываем, как менялась российская политика в отношении абортов и почему каждый раз она оказывалась неэффективной.

• Авторка

  

  Авторка

  Роса

• Редактор

  Редактор

  Иван Разгулов

• Иллюстраторка

  Иллюстраторка

  Sandy

• Публикация

  24 октября 2023 г.

Царская Россия

17 век — середина 19 века: смертная казнь

В царской России аборты были запрещены. Если до середины 17 века женщине грозило только осуждение со стороны Церкви, то после принятия Соборного уложения в 1649 году за прерывание беременности предусматривалась смертная казнь.

1845–1903: от четырех до десяти лет каторги или ссылки — врач:ине, от четырех до шести лет — женщине, сделавшей аборт

Уложение о наказаниях 1845 года смягчило наказание. 1462-я статья возлагала вину за аборт как на самих беременных, так и на проводящих операцию. Последним грозили от четырех до десяти лет каторжных работ или ссылка в Сибирь, а сделавшую аборт женщину отправляли в тюрьму или ссылку на срок от четырех до шести лет. Срок беременности не имел значения, не было и законных оснований для ее прерывания.

В конце 19 века Российская империя модернизировалась: росла мобильность населения, развивались города, вместе с этим рос запрос на индивидуализм и автономию личности от семьи. С другой стороны, страна оставалась по преимуществу аграрной, сохранялось патриархальное представление о «природном» предназначении и долге женщины стать матерью. В своих воспоминаниях публицист Александр Гольденвейзер приводит фразу Льва Толстого, обращенную к его жене Софье после того, как та пожаловалась на тяготы материнства:

Женщина, тяготящаяся и не желающая детей, не жена, а стерва

Даже в начале 20 века средняя женщина в России за свою жизнь рожала около семи детей. На этом фоне впервые в обществе развернулась большая публичная дискуссия об абортах. РавноправкиДвижение российских феминисток, зародившееся в середине XIX века. Первые равноправки добивались права женщины на образование и труд., первые российские феминистки, связывали подчиненное положение женщины с материнством: рожая по семь–десять раз за жизнь, женщина просто не могла полноценно включиться в общество. Право на свободное планирование беременности, по мнению равноправок, дало бы женщине эту возможность.

1903–1917: до трех лет заключения за аборт

В 1903 году наказание за прерывание беременности смягчилосьЭто 465 и 466 статьи нового Уголовного уложения, высочайше утвержденного в 1903 году. Но власть проявила нерешительность: в законную силу уложение вступало не целиком, а постепенно, специальными указами об отдельных главах. Статьи об аборте так и не были введены. Фактически до самой революции продолжала действовать норма 1845 года.: женщину могли заключить не больше чем на три года, а врач:инь — на шесть.

При этом многие член:ки профессионального сообщества выступали за декриминализацию абортов. На 12-м Пироговском съездеСобрания врач:инь в Российской империи конца XIX — начала XX века., который прошел в 1913 году, большинство врач:инь признало, что женщина должна иметь право законно прервать беременность в предназначенных для этого клиниках.

В стране оставались и противни:цы декриминализации, которые утверждали, что «зачавшая женщина заключает с государством договор, в силу которого обязывается, даже рискуя своей жизнью, родить государству нового гражданина». Такой подход критиковали за то, что он не учитывал тяжелые жизненные и экономические условия, которые подводили женщин к аборту. Так, феминистка и докторка Мария Покровская возмущалась: «Наши законодатели думают об охране зародыша, об охране жизни в утробе матери, но, когда ребенок родился, они им больше не интересуются».

Уголовное наказание за аборты не искоренило их, но лишь толкало женщин на опасные подпольные операции. Так, за 1914 год в России было проведено около 400 тысяч абортов, при этом до судебного разбирательства дошли только 20 случаев. Как и отмечали прогрессивные врачи:ни на Пироговских съездах, законодательство не работало. Назревали общественные перемены.

Советская Россия

1917–1930: от полной легализации до абортов «с оговорками»

Еще в 1913 году на 12-м Пироговском съезде врач П. Чухнин отметил: «Теперь редкая женщина только жена, мать и хозяйка, она часто при этом учительница, акушерка, фельдшерица, врач, швея, кассирша…»

Идеалы революции 1917 года подтверждали это видение женщины.

Новая женщина, согласно концепции революционерки и феминистской теоретикессы Александры Коллонтай, не должна была быть заключена в стенах дома нормами «буржуазной морали» и имела право проявлять свои карьерные устремления и сексуальность наравне с мужчиной.

В 1920 году РСФСР стала первой в мире страной, полностью легализовавшей аборты. При этом текст соответствующего постановления Народных комиссариатов здравоохранения и юстиции по-прежнему содержал осуждение искусственного прерывания беременности как зла, к которому женщины вынуждены прибегать из-за экономических трудностей.

Необходимо требовать безусловной отмены всех законов, преследующих аборт или за распространение медицинских сочинений о предохранительных мерах, — Владимир Ленин

Спрос на аборт, ставший законным и бесплатным, оказался огромным. В 1924 году для регулирования растущего потока желающих бесплатно прервать беременность учреждаются специальные комиссии. К 1926 году на 100 родов приходилось 54 аборта. Государство, обеспокоенное ростом числа абортов и снижением рождаемости, начало вводить ограничения. В 1926 аборты перестали быть доступны впервые забеременевшим и тем, кто уже делали операцию менее полугода назад. В 1930 году прерывание беременности стало платным.

1936–1950: криминализация абортов и бум подпольных операций

В 1936 году аборты в стране снова были криминализованы. Противни:цы искусственного прерывания беременности утверждали: строящемуся социалистическому государству нужно больше новых людей. Так, видный член компартии Арон Сольц говорил: «Аборт — это злое наследие того порядка, когда человек жил узколичными интересами, а не жизнью коллектива. Советская женщина уравнена в правах с мужчиной. Но <…> не освобождается от великой и почетной обязанности, которой наделила ее природа — она мать, она родит. И это, бесспорно, не только ее личное дело».

Постановление ЦИКЦентральный исполнительный комитет и СНКСовет народных комиссаров СССР от 27 июня 1936 года запретило аборты по немедицинским причинам, а список медицинских показаний ограничило риском наследственных заболеваний и угрозой жизни женщины. Преступившие закон беременные при первом нарушении «порицались», а при втором должны были уплатить штраф до 300 рублей. Врачи:ни же могли получить срок от одного года до двух лет.

Запрет поспособствовал лишь кратковременному росту рождаемости в 1937 году. Число абортов также снижалось лишь в первые два года. Затем оно начало неумолимо расти: в 1940 году в стране зафиксировали 807 тысяч абортов — на 239 тысяч больше, чем в 1937-м.

Не имея возможности законно прервать беременность, женщины прибегали к нелегальным методам — таких вневрачебных абортов было 90% от общего числа процедур. Эти операции проводились непрофессиональноНапример, инструментами для исследования и расширения трубчатых органов (мочеточников, пищевода и других), а также при помощи ядов и семян растений. и были опасны для жизни женщины: к 1940 году было зарегистрировано более 2000 смертей от криминальных абортов — это 51% от всех зафиксированных тогда случаев материнской смертности.

В военные годы запрет на прерывание беременности продолжал действовать и был по-прежнему неэффективен: в 1944 году на 100 беременностей приходилось более 30 абортов. 8 июля 1944 Президиум ВСВерховного совета СССР издал указ «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям». Он ввел в закон категорию «одинокие матери» (им должна была предоставляться государственная поддержка) и одновременно освободил мужчин от ответственности за детей, рожденных вне брака. Но эта попытка повысить рождаемость в условиях нехватки мужчин провалилась: число рождений в стране так и не достигло довоенных показателей. Новый закон ухудшил положение женщин: не боясь ответственности, мужчины бросали беременных спутниц, а пособия для матерей-одиночек были низкими.

Поэтому женщины продолжали прерывать нежелательные беременности: в 1950 году зарегистрировали более миллиона абортов, большинство из которых было вневрачебным. Аборт в СССР стал главным средством планирования семьи. Врачи:ни связывают это с плохим качеством средств контрацепции и отсутствием полового воспитания в стране. Советские презервативы часто рвались и были неудобными, в полтора раза толще современных, а оральные контрацептивы пришли в СССР только в начале 1970-х годов. В итоге женщины прибегали к ненадежным, опасным и экстренным методам предохранения: соглашались на прерванный половой акт, спринцевались раствором лимонной кислоты или мочой, поднимали тяжести и часами лежали в горячих ваннах.

Нельзя превращать женщину в существо, которое должно рожать и рожать — Мария Ковригина, министерка здравоохранения СССР

1950–1990: легально, но порицаемо

В 1951 году в СССР расширили список медицинских показаний, по которым можно было прервать беременность, а 23 ноября 1955 года вновь полностью узаконили аборты. Криминализация прерывания беременности не приводила к желаемым целям: рождаемость не повышалась, а подпольные аборты продолжали процветать. Важную роль в легализации сыграла министерка здравоохранения СССР Мария Ковригина. Она последовательно выступала за снятие запрета абортов в многочисленных комиссиях. В своих воспоминаниях она писала: «Запрет на производство аборта как бы унизил личность самой женщины, поставил под контроль интимную сторону ее жизни, не говоря уже о том, что великое множество женщин поплатились здоровьем и даже самой жизнью».

При этом узаконивший аборты указ содержал намерение продолжать сокращать число абортов через «поощрение материнства» и «меры разъяснительного характера», а легализация сопровождалась антиабортной пропагандой.

Совершение аборта хоть и стало легальным, не было для женщин простым. Во-первых, вплоть до 1990-х годов аборты в СССР проводились практически без анестезии. Во-вторых, данные об операции заносились в медицинскую карту работницы, а в случае пропуска рабочего дня справку об аборте нужно было относить начальству, которое часто смотрело на это с осуждением. Отсутствие анонимности и страх общественного порицания толкали советских женщин на поиск обходных путей: кто-то за деньги договаривались с врач:инями об анонимной операции, кто-то продолжал прибегать к вневрачебным процедурам. В одном из номеров популярного журнала для женщин «Работница» за 1977 читательница жаловалась на невозможность прервать беременность без ведома третьих лиц: «Мы охраняем тайну самой пустячной переписки… И тут же открыто, крупным планом и большим тиражом фиксируем личные тайны женщины». В 1980-е годы доля криминальных абортов среди всех операций составила 37%. При этом первую беременность подпольно прерывали 67% женщин — из-за страха осуждения и неосведомленности о средствах контрацепции.

Пока на Западе в 1980-е годы набирали популярность оральные контрацептивы, которые позволяли женщине самостоятельно планировать беременность, в СССР к ним относились настороженно — не в последнюю очередь из-за государственной пропаганды. Так, еще в 1974 году Минздрав предупредил советских гражданок о якобы страшных, вплоть до летального исхода, последствиях приема КОККомбинированных оральных контрацептивов. В итоге препараты были в аптеках, но женщины ими не пользовалась, а врачи их почти не назначали. Пары продолжали планировать семью ненадежными способами: в 1980-е годы москвички называли самым действенным методом контрацепции прерванный половой акт.

Постсоветская Россия

1991–2023: легальные аборты на фоне возвращения к традиционным ценностям

Если до позднесоветского периода гендерные отношения и сексуальность в СССР почти полностью регулировались государством, то в 1990-е годы на них получают возможность влиять СМИ, религиозные организации и международные программы. Возникает рынок репродуктивных услуг, появляются частные клиники и разнообразные средства контрацепции. С одной стороны, как отмечает гендерная исследовательница Анна Темкина в книге «Сексуальная жизнь женщины», либерализация дала женщинам больше возможностей выбора. С другой, после приватизации главными жертвами безработицы стали именно женщины. Их вытеснение из карьерной сферы и крах советского идеала «работающей женщины», трудящейся на благо социализма наравне с мужчиной, открыли дорогу альтернативным определениям «женского предназначения», в частности консервативным и традиционалистским предоставлениям о гендерных ролях. В этом явлении гендерные исследовательницы, такие как Анастасия Посадская и Ольга Воронина, увидели «ренессанс патриархата»: женщины вынуждены отказываться от карьерных высот не только из-за «стеклянного потолка», но и из-за боязни не соответствовать традиционному идеалу женщины, реализующейся в материнстве.

В 2009 году Дмитрий Медведев подписал закон об ограничении рекламы абортов, а в 2012 году в России вступил в силу закон о «неделе тишины». По нему, если женщина обратилась в клинику для прерывания беременности на сроке до 11 недель, ей могут сделать аборт не ранее чем через семь дней после обращения. При сроке же от 11 до 12 недель женщине дается «48 часов тишины». В это время проходит «доабортное консультирование»: беременную направляют к психолог:ине, которая формирует у нее «сознание необходимости вынашивать беременность». Отговаривают женщин от абортов и врачи:ни — по специальной памятке Минздрава. В ней говорится, что

Беременной нужно дать понять, что эмбрион — это человек, а не сгусток крови

Минздрав считает практику «отговаривания» эффективной: по его данным, благодаря ей за три года от аборта удалось отговорить 140 тысяч женщин. Эти данные, как выяснили «Важные истории», могут быть сфальсифицированы. Если верить статистике Минздрава, получается, что от абортов отказались на 17 тысяч больше женщин, чем изначально обратились в медучреждения. К фальсификациям врач:инь могут побуждать предусмотренные за «успешные» доабортные консультирования денежные премии: в 2020 году Владимир Путин поручил «усилить финансовую заинтересованность медицинских организаций в результатах работы по профилактике абортов».

Мы рассказываем про военное вторжение России в Украину, протесты и репрессии. Мы считаем, что сейчас, когда десятки медиа закрылись или перестали освещать войну, доступ к независимой информации важен как никогда.

Оформите разовое или ежемесячное пожертвование.

Снижение числа абортов — одна из основных демографических целей российского государства. В 2021 году правительство распорядилось увеличить число отказов от абортов до 50% к 2025 году. При этом «доабортным консультированием» дело не ограничивается. В июле этого года Минздрав предложил ограничить продажу препаратов для медикаментозного аборта и запретить частным клиникам проводить аборты. В августе Мордовия стала первым российским регионом, где ввели штраф за «склонение» к прерыванию беременности: от пяти до десяти тысячи рублей для граждан:ок (в том числе родственни:ц беременной) и от 100 до 200 тысяч для организаций. Похожий законопроект, запрещающий «уговоры [на аборт], предложения, подкупы, обманы и другие требования» в отношении беременной женщины, недавно внес на рассмотрение губернатор Тамбовской области.

Эксперт:ки оценивают возможность полного запрета на аборты в России как маловероятную. При этом в некоторых регионах, например, в Татарстане, частные клиники уже перестают предоставлять эту услугу.

Запрет на проведение абортов в частном порядке может привести к тому, что женщины либо не успеют сделать аборт вовсе, либо будут вынуждены согласиться на хирургическую операцию вместо менее инвазивного медикаментозного метода. Также невозможность сделать аборт в негосударственной клинике повысит нагрузку на бюджетные учреждения, к чему те могут оказаться не готовы. Плюс обращение в госклиники предполагает обязательную консультацию психолога и долгую бюрократию, что критично на определенных сроках беременности.

Наконец, ограничение права на аборт не приведет к желаемым для властей результатам. История государственного контроля за рождаемостью показывает: криминализация приводит не к улучшению демографических показателей, но к увеличению числа подпольных абортов, а вместе с ними — материнской смертности.