Илья Мильштейн: "Похвала меланхолии"

"Вы не поверите, но все имеют право идти на выборы. Вот буквально все, вообразите себе, и дальше он еще перечисляет их, имеющих право избираться и быть избранными, и замечает, что кто-то ему нравится больше, а кто-то меньше. И если поразмышлять над озвученным им списком, в котором нет Путина, но есть Зюганов, Явлинский, Собчак и он сам, Алексей Навальный, то можно даже предположить, что герой минувшей недели, знаменитая телеведущая и светская львица, заявившая о своих притязаниях на президентский пост, ему нравится больше. Ну, чем Зюганов с Явлинским, не говоря уж о Владимире Владимировиче", - пишет публицист Илья Мильштейн в колонке на сайте "Радио Свобода", комментируя первые высказывания Навального о кандидате Собчак после его 20-дневного пребывания в изоляторе.

"Это ход довольно неожиданный со стороны освободившегося вчера политика. Это ход ловкий. Это ход правильный. Притом что еще месяц назад Алексей Анатольевич, узнав о вероятном выдвижении Ксении Собчак, рвал и метал. То есть не выбирал выражений и называл ее взгляды на политику и экономику "людоедскими". Что не означало, будто Навальный действительно так думает. Означало, что любого, кто попытается занять его место, единственного и неповторимого лидера несистемной оппозиции, Навальный считает предателем. Вне зависимости от того, дозволят этому "некто" баллотироваться или нет. Можно также допустить, что отторжение у Навального вызывала сама ситуация, при которой кому-нибудь из оппозиционеров разрешат конкурировать с Путиным, а ему, не без оснований считающему себя единственным реальным оппонентом лидера нации, участвовать в гонке не дадут.

Оттого Навальный и реагировал с такой избыточной яростью даже на слухи, запущенные поначалу кремлевской администрацией. Ему, наверное, казалось, это вообще разные сюжеты: Путин против Зюганова с Жириновским и Явлинским, и Путин против тех же деятелей плюс Собчак. Однако на прошлой неделе, почти сразу после известного обращения Ксении Анатольевны к российскому народу, выяснилось, что ее целевая аудитория скорее неприятно поражена, нежели обрадована открывшимися перспективами. Убавилось надежд, прибавилось тоски и отвращения к выборам как таковым. Напротив, отношение к Навальному, еще отбывавшему в тот момент очередной срок, на фоне происходящего только улучшилось...

Навальный в эту чужую игру позволил себя вовлечь – в силу неопытности и некоторой необузданности чувств. Теперь, по-видимому, догадавшись о том, что за его конфликтом с телеведущей власть будет наблюдать с большим и нескрываемым удовольствием, он по навязанным правилам играть перестал...

Разумеется, от того, что раскол в лагере несогласных пока не будет усугубляться, страна не изменится, настроение не улучшится, выборы Путина (или кого он там назначит Путиным) не обретут заметных черт сходства с нормальным всенародным волеизъявлением. Успешно зомбированное население проголосует как надо, кого бы там начальство, посчитав рейтинги, ни включило в списки. Алексей Анатольевич останется популистом, пусть и весьма талантливым, и свежие его выступления по-прежнему будут вызывать чувство неловкости наряду с иными, более сильными и возвышенными чувствами. Вообще в той пустыне, в которую обращена российская политическая жизнь, многие ведь поддерживают Навального не потому, что согласны с ним во всем. А потому что в пустыне миражи выбирать не приходится. Где увидел, туда и бредешь.

Тем не менее это хорошая новость – про завершение разборок не допущенного к выборам с той, которую нянчил сам дядя Володя. Новость не то чтобы очень обнадеживающая, но свидетельствующая о том, что демократы в России способны не только ожесточенно пригвождать друг друга к позорному столбу и выявлять в своих рядах предателей и спойлеров, но и к рациональному поведению. К речам одновременно насмешливым и примирительным, чего так не хватало и в лихие девяностые, которые увенчались победой Путина и превращением страны в концлагерь без колючей проволоки и с открытыми покуда границами, и в счастливые нулевые, и после.

Алексей Навальный, меланхолически похваливая имеющих право идти на выборы, подает неплохой пример другим политикам либерального толка, и хочется верить, что в этой новой, позитивной и конструктивной стилистике будут в дальнейшем вестись дискуссии о выдвижении единого лидера несистемной оппозиции. Если, конечно, Алексей Анатольевич не передумает и не даст волю своему темпераменту, привычно проклиная всех, кто не с ним. Что же касается выборов, то ходить на них безусловно не следует, ежели Навального к ним не допустят, что почти неизбежно. Здесь следует проявить достойную в иных случаях порицания нетерпимость".