Иду — красивый, стотридцатилетний

7 книг о Маяковском, вышедших в последние годы

Исследования, посвященные жизни и творчеству лучшего, талантливейшего поэта советской эпохи, с началом эпохи постсоветской стали несколько увядать, однако в новом тысячелетии пережили настоящий ренессанс, который продолжается по сей день. К 130-летию со дня рождения Владимира Маяковского Андрей Россомахин, исследователь и публикатор памятников авангарда, выпустил путеводитель по 50 наиболее значимым маяковедческим изданиям текущего тысячелетия: описания 7 новейших из них вошли в юбилейный список, подготовленный автором по просьбе «Горького».

Все мы начиная с 24 февраля 2022 года оказались перед лицом наступающего варварства, насилия и лжи. В этой ситуации чрезвычайно важно сохранить хотя бы остатки культуры и поддержать ценности гуманизма — в том числе ради будущего России. Поэтому редакция «Горького» продолжит говорить о книгах, напоминая нашим читателям, что в мире остается место мысли и вымыслу.

Книгу Андрея Россомахина «Ренессанс Маяковского: 50 важных книг о Маяковском в XXI веке» опубликовала к 130-летию поэта Центральная городская публичная библиотека имени В. В. Маяковского (СПб). Помимо аннотированного авторского рейтинга лучших маяковедческих изданий последних 22 лет, в нее включена также вступительная статья и сверхкраткая визуальная биография поэта — 13 фотопортретов, фиксирующих трансформацию облика Маяковского от витального 17-летнего апаша, только что вышедшего из тюрьмы после полугодового ареста за причастность к организации побега 13 политкаторжанок, и до последнего фотоснимка, запечатлевшего усталого и разочарованного литературного генерала.

Андрей Россомахин. Ренессанс Маяковского: 50 важных книг о Маяковском в XXI веке (Библиографический навигатор). СПб.: Центральная городская публичная библиотека имени В. В. Маяковского, 2023

Литература о Владимире Маяковском поистине необозрима, ведь маяковедение более полувека было особой отраслью в СССР. Разумеется, в силу советского идеологического диктата большая часть напечатанного о Маяковском — это бессодержательные риторические мантры, полуправда и/или дезинформация. В наше время, после недолгого забвения на рубеже веков, очевиден серьезнейший всплеск вышедших на качественно новый этап исследований, которые посвящены биографии и творчеству поэта, публициста, художника, акциониста.

В книге «Ренессанс Маяковского» предпринята попытка составить аннотированный рейтинг наиболее важных изданий, посвященных ему и его творчеству: топ-50 охватывает период с 2000 по 2022 год. Учитывались не только маяковедческие монографии и научные сборники: в число книг рейтинга входят также новейшие биографии, мемуары, памфлет, ряд справочников, словарей, каталогов и др.

Книги следуют по хронологии их выхода в свет (несколько продолжающихся изданий сгруппированы вместе и следуют под годом выхода позднейшего из них). Автор рейтинга — приверженец «гамбургского счета» (концепт Виктора Шкловского, соратника Маяковского), поэтому после описания каждой из книг следует ложка дегтя; иными словами, выделяя самые лучшие издания, автор-составитель не пренебрегает критикой.

* * *

Маяковский РАЗ + Маяковский ДВА / Серия «Детям будущего»: Книги 1920-х / 1930-х годов. [Репринты 9 книг в 2 коробках]. [Авторы текстов-справок: Г. Антипова, О. Виноградова, В. Дядичев, А. Россомахин, Д. Фомин]. М.: Арт Волхонка, 2018

Издательство «Арт Волхонка» в рамках серии «Детям будущего» воспроизвело полный корпус прижизненных детских книг Владимира Маяковского (девять книг в двух коробках). Кроме них, в этой серии были изданы еще десять коробок-комплектов с высококачественными репринтными воспроизведениями избранных детских книг 1920-х и начала 1930-х годов.

Сегодня немногие знают, что при жизни поэта его книги для детей подвергались обструкции и даже изымались из библиотек. Кстати, тиражи девяти детских книг Маяковского были относительно небольшие, в пределах 7000–10 000 экземпляров. (Для сравнения: вышедшие в 1928–1930 годах в «ГИЗе» десять книжек юного Даниила Хармса имели значительно большие тиражи — до 50 000 экземпляров). Каждую из детских книжек Маяковского делал новый художник.

Через несколько лет после гибели поэта его произведения для детей начнут превозноситься как эталон советской детской поэзии. Они будут переиздаваться сотни раз, переводиться на десятки языков, выходить миллионами экземпляров и иллюстрироваться художниками нескольких поколений. Однако первые их издания особенно ценны — не только благодаря высокому таланту работавших над ними художников (рядом с которыми сегодняшние издания, как правило, совершенно неконкурентоспособны), но и тем, что в их оформлении могли учитываться пожелания самого автора.

За последние девять лет Издательством Европейского университета в Санкт-Петербурге и Государственным музеем В. В. Маяковского были выпущены факсимильные комментированные воспроизведения шести важнейших прижизненных книг поэта — все они были снабжены научным аппаратом и задали новую планку в маяковедении (по этой причине все они отмечены в нашем рейтинге: «Облако в штанах» (Пг., 1915), «Флейта-позвоночник» (Пг.,1916), «Кофта фата: Всякая ерунда» (неизданная книга 1918 года), «Про это» (М., 1923), «Рабочим Курска...» (реконструкция неизданной книги 1924 года), «Разговор с фининспектором о поэзии» (Тифлис, 1926).

К ним уместно добавить и этот комплект репринтов девяти детских книг, изданный в двух коробках с мини-текстами искусствоведов. Таким образом, на сегодняшний день заинтересованный читатель может легко собрать точные копии 15 книг Маяковского.

Но, помимо них, издавались и репринты без научного сопровождения. С учетом еще двух малотиражных репринтов (Владимир Маяковский: Трагедия. М., 1914; Простое как мычание. Пг., 1916), опубликованных петербургским «Своим издательством» в 2013 году, а также двух репринтов (Я! М., 1913; Советская азбука. М., 1919), опубликованных издательством «Русский шахматный дом» в 2020—2021 годах, а также выпущенного в 1987 году к 70-летию революции репринта поэмы «Хорошо» (М., 1927) и репринта знаменитой книги «Маяковский для голоса» (Берлин, 1923) в оформлении Эл Лисицкого (неоднократно издававшейся на Западе) — сегодняшний читатель может располагать точными копиями почти всех наиболее интересных книг поэта (из сотни его прижизненных изданий). Нужно ли говорить, что оригиналы этих прижизненных публикаций 1910–1920-х годов являются гордостью немногих коллекционеров — и стоят весьма дорого, а иногда шокирующе дорого.

Капля дегтя:

В нескольких кратких искусствоведческих текстах-справках, сопровождающих книжки, присутствуют некоторые неточности; отмечу две наиболее существенные из них.

1) «Кем быть?». — Во фразе «Книжка-картинка имела огромный успех: несколько лет подряд она ежегодно переиздавалась» слишком сильный эпитет дает существенную неточность: огромный успех был у Чуковского и Маршака, но не у Маяковского. С иллюстрациями Н. Шифрина вышло четыре издания «Кем быть?»: единственное прижизненное издание в 1929 году, а затем посмертные в 1930, 1931 и 1932 годах (общий тираж 65 000 экземпляров). Следующие издания появились в 1936—1937 годах уже с иллюстрациями А. Брея (тираж 300 000 экземпляров), а затем стали появляться послевоенные миллионные издания с оформлением других художников.

2) «Сказка о Пете, толстом ребенке, и о Симе, который тонкий». — Книжка воспроизведена с дополнительной второй обложкой с вырубкой, однако аутентичность второй обложки вызывает большие сомнения. В десятке обследованных библиотечных собраний и на букинистических аукционах эта книжка встречается только с одной обложкой и без вырубки. Нет дополнительной обложки и на фотографии стенда со всеми детскими книгами с выставки Маяковского «20 лет работы» в 1930 году, поэтому представляется нереалистичным, что в части тиража была вырубка, а во всех библиотечных экземплярах дополнительная обложка с вырубкой исчезла.

Кроме этих аргументов, избыточность и дороговизна дополнительной обложки усиливаются разной краской на ее внешней и внутренней сторонах. Все это внушает серьезные сомнения в ее существовании. Полагаю, возможны три варианта: а) либо была лимитированная часть тиража в дополнительной обложке с вырубкой и с разноцветной окраской сторон; б) либо это был проект-уникат, не пошедший в тираж; в) либо это не аутентичная дополнительная обложка, а позднее коллекционерское оформление. Больше всего оснований склониться именно к третьему варианту.

Вера Терехина. От желтой кофты до красного ЛЕФа: Маяковский среди художников. СПб.: Родник, 2018

В авторский сборник вошли избранные публикации В. Н. Терехиной, главного научного сотрудника ИМЛИ РАН, профессора Литературного института им. А. М. Горького. Издательская аннотация комментирует заглавие книги: «„От желтой кофты до красного ЛЕФа“ — так Маяковский определил свое авангардное десятилетие 1912–1922 гг., когда раскрылся его мощный талант поэта и художника, драматурга и актера. Маяковский был в гуще художественной жизни того времени, в кругу ее молодых создателей». Строго говоря, составившие книгу исследования выходят за рамки 1912–1922 годов, хотя ядро авангардных персон и сюжетов концентрируется именно в этом ударном десятилетии. В книге 34 статьи, из которых Маяковский в центре внимания 14. Помимо него, среди главных героев сборника — художники Ольга Розанова и Борис Григорьев. Ряд статей сделан на стыке искусствоведения и филологии; компаративистский подход обогащается проекциями достижений русских творцов на европейские реалии.

Капля дегтя:

Нет библиографической справки с указанием первопубликаций всех статей сборника. В оглавлении по редакторскому недосмотру не отражена статья «„Птичий код“ у Елены Гуро и Велимира Хлебникова» (с. 396–406). Слабое качество репродукций трех портретов Хлебникова, созданных Борисом Григорьевым (с. 384, 386-387). Кстати, уместно напомнить о четвертом григорьевском портрете Велимира, хранящемся в РГАЛИ. Вероятно, следует говорить и о существовании пятого портрета работы Григорьева (частное собрание), несколько лет назад атрибутированного А. А. Стригалевым.

Одна из самых ранних карикатур на Маяковского (с. 475) — акварель Юрия Анненкова из журнала «Сатирикон» (цветная литография) — репродуцирована в виде глухой прорисовки и без указания источника. Также не указаны источники пяти репродукций карикатур Михаила Дризо (МАДа) — с. 557–564. Если в двух из них можно предположить рисунки из парижского эмигрантского журнала «Иллюстрированная Россия», то два других рисунка (квазикомикса) появились, видимо, еще на юге России незадолго до эмиграции художника (возможно, в авторской книге МАДа или в каком-то из одесских журналов — было бы важно узнать, где именно).

Борис Арватов. О Маяковском / Подг. текста и вступ. ст. В. Пили. М.: Common Place, 2020

Борис Игнатьевич Арватов (1896–1940) — искусствовед, критик, теоретик и идеолог Пролеткульта, в 1923 году был одним из активных участников Левого фронта искусств (ЛЕФа). Разрабатывал «формально-социологический» метод в литературоведении и концепт утилитарного «производственного искусства».

Рукопись книги «О Маяковском», для которой Александр Родченко даже сделал обложку, так и не была издана ни в 1923 году, ни в 1931-м (когда книга вновь предполагалась к изданию и частично перерабатывалась автором). Итак, книга пришла к читателю лишь сейчас, спустя 97 лет, благодаря работе итальянской исследовательницы Вирджинии Пили. В сохранившейся машинописи множество правок, поэтому публикатор и издательство пошли на текстологический эксперимент, отобразив в книге все вычеркивания и вставки в соответствии с незавершенным характером рукописи.

В книге множество тонких наблюдений, хотя иногда арватовские контаминации дискурсов марксизма, формализма и фрейдизма производят зубодробительное впечатление. Важно отметить, что это одна из самых первых — и прижизненных — монографий о Маяковском наряду с коротким эссе Алексея Крученых «Стихи В. Маяковского: Выпыт» ([СПб.], 1914) и книгой Р. В. Иванова-Разумника «Владимир Маяковский: „Мистерия“ или „Буфф“» (Берлин, 1922).

В центре внимания книги — тщательный анализ антивоенной поэмы «Война и мир», созданной в 1915—1916 годах, по цензурным причинам печатавшейся лишь фрагментами и целиком опубликованной только после краха самодержавия, в декабре 1917 года, в горьковском пацифистском издательстве «Парус». Арватов детально анализирует язык Маяковского и в целом рассматривает поэму «Война и мир» как плоть от плоти русского футуризма: «Маяковский невозможен и непонятен без Хлебникова и Крученыха, без Асеева. <...> Эта книга — не за Маяковского; она — за футуризм, за Маяковского, Хлебникова, Асеева, Кирсанова, Третьякова, Крученыхa, Каменского» (с. 51).

Сочинения Арватова не переиздавались 90 лет, интерес к ним возник совсем недавно, на волне современных концепций «партиципаторного искусства», то есть «искусства участия», в рамках которого предполагается вовлеченность публики в процесс создания произведения или в процесс его представления.

Капля дегтя:

Полагаем, в книгу стоило добавить полный текст анализируемой поэмы «Война и мир» — экспрессионистского шедевра 23-летнего Маяковского.

Творчество В. В. Маяковского: Вып. 4. Кн. 2: Владимир Маяковский в контексте мировой культуры / Отв. ред. В. Н. Терехина. М.: ИМЛИ РАН, 2020

Начиная с 2008 года в издательстве Института мировой литературы (ИМЛИ РАН) в серии «Творчество В. В. Маяковского» вышли пять объемных сборников, которые содержат более 200 статей и иных публикаций, большая часть которых впервые была представлена в виде научных докладов на международных маяковедческих конференциях. Тематические рамки каждого сборника вынесены в подзаголовки томов, при этом часть материалов касаются не только Маяковского, но и его соратников или современников.

В недавний том (Вып. 4: Кн. 2) включены 33 статьи о биографии, творчестве, текстологии и поэтике Маяковского, а также несколько работ о современниках поэта — Брюсове, Есенине, Игоре Северянине, Давиде Бурлюке, Всеволоде Иванове и др. Дополняет том блок материалов памяти А. М. Ушакова (1930–2018), с 1988 года возглавлявшего в ИМЛИ группу по подготовке нового академического полного собрания произведений Маяковского.

Капля дегтя:

Тиражи сборников этой серии за 15 лет снизились с 1000 до 300 экземпляров. Вероятно, это в первую очередь обусловлено проблемой дистрибуции книг: ведь нередко при тиражах 300–500 экземпляров даже солидные московские институции годами распространяют свою продукцию. Что уж говорить об изданиях региональных вузов, музеев и т. д., книги которых зачастую отсутствуют даже в крупнейших столичных библиотеках. Инициативным независимым книжным магазинам, которые готовы брать такие книги на реализацию, государственные организации, скованные всевозможными ограничениями, нередко отказывают. В итоге иногда научные издания могут вообще не предназначаться для продажи (по условиям издательских грантов), а значит, не могут дойти до читателей...

Леонид Большухин, Мария Александрова. Лирический герой Маяковского: феномен «незавершенности». М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2022

Монография двух нижегородских филологов представляет собой одну из редких попыток разобраться в поэтике Маяковского и предложить завершенную концепцию устройства его художественного мира. Книга помогает по-новому посмотреть на творчество поэта, а также интерпретировать отдельные стихотворения, обнаружив в них новые смысловые горизонты. Подход, предложенный в книге, позволяет перечитать многие стихи Маяковского (в том числе ставшие хрестоматийными) как тексты сложно организованные и с нетривиальным подтекстом. (В частности, ранний поэтический натюрморт «А вы могли бы?» (1913) и «Ода революции» (декабрь 1917) проанализированы как «рубежные» тексты, фиксирующие подспудный нерв формирующейся лирической системы Маяковского.)

Книга выделяется на фоне ряда советских и постсоветских исследований, посвященных принципам поэтики Маяковского, информативностью, аналитичностью, высокой исследовательской культурой — и продолжает лучшие традиции отечественной литературоведческой науки.

В советские годы большая часть работ, посвященных творчеству поэта, строилась на понимании его позиции исключительно как «главного певца» социалистической революции. В постсоветских работах больше внимания уделялось месту поэта в искусстве авангарда и его раннему творчеству, а к поздней советской лирике исследователи обращались нечасто.

Радикальный трансформатор русской лирики, Маяковский, по мнению авторов книги, нес ответственность не только за мир, но резко ощущал ответственность и за самого себя; субъект-объектное в таком виде ответственности тесно связано, оба аспекта взаимосвязаны настолько тесно, что жизнь становится поэзией и поэзия жизнью. Отсюда и определение специфических черт основной категории, которой посвящено исследование — незавершенности: «...„незавершенность“ — это протяженная во времени форма существования лирического Я Маяковского, обусловленная не свойством конкретного текста (например, открытым финалом), а общей неустойчивостью мировоззренческой позиции „первого лица“ данного художественного мира. <...> В эмоционально-психологическом аспекте „незавершенность“ — это коллизия мужественности и детскости, чувство уязвимости даже в момент проявления силы, переживание одиночества как своей несоразмерности человеческому миру и вселенной» (с. 12-13).

Признаки «незавершенности» — эпатаж (лишь внешне совпадающий с футуристической программой девиантного поведения), юродство, исповедь «без адреса», гротескные метаморфозы внешнего облика, явленные в текстах.

Авторы показывают, что поэт игнорирует эстетическую дистанцию между Я как автором текста и Я, переживающим свое пребывание в заданных текстом обстоятельствах. Автор-герой Маяковского отказывается от позиции ценностной вненаходимости, перемещается с «границы текста», где он должен находиться согласно Бахтину, в глубь создаваемого художественного мира — и при этом ему приходится решать те же задачи, которые стоят перед каждым традиционным автором-«сочинителем».

Капля дегтя:

За рамками работы осталась критическая рефлексия по поводу идей М. М. Бахтина, которые стали одной из методологических основ монографии. (Ныне критическое осмысление бахтинских концептов — уже в некотором роде мейнстрим.)

Иногда читателю стоило бы понимать время создания / датировку того или иного упоминаемого текста или цитаты, но подстрочные ссылки на современные републикации не дают этого понимания; например, слова Михаила Левидова «...сама сила Маяковского больная, спелый плод неврастении...» даются со сноской на антологию 2006 года. Поэтому при невозможности цитировать по первоисточнику следовало бы указывать в квадратных скобках дату публикации конкретного текста (для приведенной цитаты это 1915 год: Левидов М. Сборник «Стрелец» [1915] // В. В. Маяковский: Pro et contra / Сост., вступ. статья, коммент. В. Н. Дядичева. СПб.: РХГА, 2006. Т. 1. С. 248).

«Разговор с фининспектором о поэзии» Владимира Маяковского: Факсимильное издание. Исследования. Комментарий / Сост. и науч. ред. А. А. Россомахин. (Серия Avant-Garde, выпуск 23). СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2022

Знаменитое стихотворение «Разговор с фининспектором о поэзии» ранее не становилось предметом содержательного анализа, хотя его публикацию следует считать одной из наиболее радикальных акций Маяковского. Это не только гимн поэтическому искусству и не только едкая насмешка поэта над бюрократией; в этом произведении в числе прочего обозначен уровень писательских доходов, совершенно недоступный для любого рядового гражданина СССР. При этом Маяковский патетично требует, чтобы государство сократило ему налог в 100 раз (!), увязывая налогообложение с социальным статусом поэта...

Стихотворение (сам поэт называл его поэмой) было издано в виде отдельной книжки в июне 1926 года в тифлисском издательстве «Заккнига» в оформлении Александра Родченко, а затем напечатано в журнале «Новый мир» (октябрь 1926). Попытка потягаться с государственным левиафаном обескуражила поэта: налог ему не только не снизили, но наоборот — через полгода увеличили почти в 5 раз (!), поставив на грань финансового банкротства...

«Разговор с фининспектором...» — удивительный текст, в котором можно усмотреть и оду, и демагогию, и теургию. Но одновременно это мультижанровый конструкт: литературный манифест, социально-политическая декларация, подобие финансового отчета, скандальный жест, а также страстная инвектива в адрес безликого чиновника, артикулированная с едва скрываемым бешенством.

В настоящем издании эпатажная книжка-манифест впервые воспроизводится факсимильно и в сопровождении обстоятельного построчного комментария; в пяти исследованиях впервые восстановлен злободневный контекст этого знакового произведения, а также впервые проанализированы перипетии борьбы поэта с финансовым ведомством (авторы исследований — филологи, архивисты, искусствоведы, экономисты: Л. Большухин, О. Замятина, А. Россомахин, Г. Антипова, М. Раевская). Кроме того, в книге впервые публикуется ряд неизвестных текстов и документов Маяковского, в том числе его налоговые декларации. Среди сотни иллюстраций в визуальном блоке акцентирована загадка обложки Родченко к «Разговору с фининспектором...», а также собраны едкие карикатуры на Маяковского, связанные с темой его гонораров.

Стереоскопичность привлеченных материалов эпохи и междисциплинарность подходов к анализу конкретного произведения Маяковского, реализованная в данной книге, задает новую планку в маяковедческих исследованиях.