НА ЗЕМЛЕ РАСКУЛАЧЕННЫХ ДЕДОВ

Семью Попадейкиных в 1930-е годы репрессировали дважды: сначала за то, что кулаки, затем за то, что заговорщики. В итоге из семерых мужчин в семье спаслись лишь трое: один — ребенок, второго — успели спрятать, третий — благодаря шрамам, полученным в молодости... Спустя три четверти века один из потомков расстрелянных крестьян — Петр Попадейкин — выкупит землю, где стоял дом его прадеда, где до сих пор растут посаженные им тополя. На месте бывшего дедова дома он установит памятник предкам и построит беседку. Каждый год в конце октября на этом месте собираются многочисленные потомки невинно убиенных, чтобы помянуть своих предков. Но поминают на этой земле только раз в году, а с весны до осени — на ней работают. Впрочем, обо всём по порядку…

Часть 1. Предки

Кузьму Попадейкина выгнал из дома собственный отец. Точнее сказать, лишил наследства, вырубил посох, дал в руки узелок с пожитками: ступай, сын, куда глаза глядят. А всё из-за чего? Из-за того, что Кузьма ослушался отца и решил жениться по любви, а не по родительскому выбору. Впрочем, далеко от родной деревни Попадейкино (ныне это дачный поселок) ослушник не ушел — в полуверсте поставил себе дом и начал жить вместе со своей избранницей — Афанасией.

Фото: Из архива семьи Попадейкиных

Спустя тридцать лет в семье Кузьмы Даниловича и Афанасии Петровны Попадейкиных было двенадцать детей: шесть сыновей и шесть дочерей. Рядом с первым небольшим домиком, построенным в конце девятнадцатого века, в начале века двадцатого вырос огромный двухэтажный дом. Семья жила крестьянским трудом и, конечно же, ловлей рыбы, благо дом стоял практически на берегу реки.

Раз в несколько лет, в весеннее половодье, Томь разливается здесь очень сильно, — рассказывает правнук Кузьмы Даниловича — Петр Попадейкин. — Поэтому прадед сначала поднял уровень земли: привез сюда с берега реки несколько сот кубометров грунта и уже на этом возвышении построил свой второй дом. Эта возвышенность не раз выручала людей и в наше время. Несколько лет назад, во время резкого подъема воды, здесь спаслись несколько рыбаков вместе со своими автомобилями. Только и успели подняться на горку, как оказались на острове. Их потом спасатели МЧС отсюда эвакуировали. Представляете, сколько труда нужно было приложить, чтобы сто лет назад вручную и на лошадях перевести столько грунта?!

Фото: Ринат Мифтахов

Трудился Кузьма Данилович, действительно, не покладая рук. Вступив в самостоятельную жизнь с узелком и посохом, он за три десятилетия создал крепкое крестьянское хозяйство: 10 коров, 15 лошадей, стадо овец, пасека. Но главным промыслом семьи, как и многих семей из деревни Попадейкино, была рыбная ловля. В семье было несколько лодок и невод длиной 350 метров. Для того, чтобы оценить обилие рыбы в реке Томь, обратимся к воспоминаниям внука Кузьмы Даниловича — Леонида Прокопьевича Попадейкина:

Обычно по весне, когда завершался ледоход, деревенские мужики перекрывали неводами протоку Томи. В деревне тогда было 11 неводов, вот по очереди все и рыбачили: одни заведут свой невод, вытянут, потом другие, и так далее… Первые вытаскивали за раз по 15 центнеров рыбы, последние — по 12 или 13. Всем рыбы хватало. Часть улова всегда продавали в Томске. У деда было два живняка — это такие огромные крытые лодки для перевозки живой рыбы. В эти живняки, как в огромные корыта, загружали улов и везли почти двадцать километров вверх по течению к устью Ушайки. Шли так: один — на руле, двое — на шестах. Этими длиннющими шестами отталкивались ото дна. На пристани, около томского городского базара, рыбаков уже ждали просола — оптовые покупатели, которые занимались розничной торговлей и засолкой рыбы, также для дальнейшей продажи. Рыбу оставляли просолам прямо в живняке, и на другом живняке, уже порожнем, возвращались обратно. Дома наполняли рыбой второй живняк, и снова шли в Томск. И так — с весны до осени, каждый год

Фото: Фото из сети Интернет

Семья Попадейкиных росла: сыновья женились, появились внуки. В 1929 году начали рубить еще один двухэтажный дом — для семьи старшего сына. Срубили, приготовили дом для сборки, даже стропила приготовили… Но поставить дом не успели.

В конце 1920-х годов руководство страны решило, что ему нужны не крепкие крестьянские хозяйства, которые за деньги продают произведенную продукцию, а нужны хозяйства коллективные, у которых эту продукцию можно забирать фактически даром. В официальной истории СССР этот этап назывался коллективизацией. А чтобы у будущих коллективных хозяйств появилась необходимая производственная база, ее решили отобрать у тех, кто ее создавал. Поэтому всех крепких хозяйственников объявили кулаками, подлежащими уничтожению как класс.

Впрочем, до формального процесса раскулачивания Кузьма Данилович Попадейкин на свободе не дожил. В 1929 году в колхозном стаде пропала корова. А еще на ночной дороге кто-то застрелил томского уполномоченного, везшего то ли деньги, то ли документы. Следствия, как такового, не было: местные активисты из числа бедноты порешили, что никто, кроме 69-летнего Кузьмы Попадейкина не мог позариться на корову и уполномоченного. За ним пришли, арестовали и через три года расстреляли. А раскулачили уже его жену вместе с детьми и внуками. Год спустя.

Попадейкина Афанасия Петровна. Родилась в 1875 г. Проживала: Томская обл., Томский р-н, Попадейкино д.Приговорена: 12 декабря 1930 г., обвинение: кулаки (Постановление СНК и ЦИК СССР от 1.02.1930). Приговор: спецпоселение — в Парабельский р-н

Это выписка из личного дела Афанасии Петровны Попадейкиной, опубликованная теперь на сайте «Мемориала» (http://lists.memo.ru/index16.htm). И подобных записей о семье Попадейкиных на этом сайте несколько: Попадейкин Михаил Кузьмич, Попадейкин Александр Кузьмич, Попадейкина Александра Кузьминична, Попадейкина Елена Кузьминична, Попадейкин Николай Кузьмич, Попадейкина Татьяна Николаевна… Всего вместе с матерью на север Томской области отправились все дети и внуки, жившие тогда вместе с ней в «кулацком доме». Все, кроме 17-летнего Василия, который учился в Томске и жил в семье знакомых Кузьмы Даниловича. Вскоре эти знакомые переехали в Крым, а Василия увезли с собой, от греха подальше. Больше Попадейкины о Василии не слышали.

Семью спецпереселенцев высадили на берег Оби в районе Нарыма. В тайге. От смерти спасло то обстоятельство, что вместе с нехитрым крестьянским скарбом им разрешили взять с собой из «кулацкого дома» топоры и одну большую продольную пилу (для распилки бревен на плахи). Сначала жили в землянках, затем построили дом, потом еще один. Кормились с реки и небольшого огорода.

Фото: Фото из сети Интернет

Прокопия Кузьмича Попадейкина в спецпоселение тоже не отправили, поскольку к 1930 году он был мобилизован в трудовую армию, и добывал уголь в Кузбассе. Его молодой жене с новорожденным сыном Леонидом тогда тоже повезло: за год до раскулачивания семьи Попадейкиных она пришла в дом отца мужа вместе с приданным — своей коровой.

Когда семью деда Кузьмы раскулачивали, — вспоминает Леонид Прокопьевич, — бабушка Афанасия упросила начальство не реквизировать корову, с которой мама пришла в их дом. Поскольку мама была не из кулацкой семьи, а отец в это время был в трудармии, ее не тронули — отпустили обратно, в дом ее родителей, и корову разрешили с собой увести. Потом из Кузбасса вернулся отец. Стал работать бакенщиком

Через два года спецпереселенцам Попадейкиным разрешили вернуться из Нарыма в родную деревню. К тому времени дом уже давно конфисковали, перевезли в Поросино, и разместили в нем контору спиртзавода. Потом там будет склад.

Фото: Фото из сети Интернет

В 1933 году пришло известие о том, что главу семьи Кузьму Даниловича расстреляли в тюрьме. А его раскулаченные дети начали работать уже не на свое собственное хозяйство, а по найму. Начали кое-как обустраиваться в новой жизни, поскольку от старой не осталось никакого материального фундамента, кроме рук, привычных к труду.

Зимой 1937-38 годов четверых братьев Попадейкиных — Михаила, Прокопия, Александра, Николая — арестовали. Не тронули только самого младшего — 15-летнего Петра. Братьям вменялось в вину участие в антисоветской тайной организации «Союз спасения России». Троих братьев приговорили к расстрелу, а Николая отпустили. Дело в том, что в конце Гражданской войны Николая хотели мобилизовать в отступающую Белую армию. Он отказался, за что получил 25 ударов батогами. Наказание по тем временам было вполне себе гуманным: не убили, даже не покалечили. А спустя полтора десятка лет именно шрамы на спине спасли Николая от расстрела, как пострадавшего от зверств белогвардейцев.

Попадейкин Прокопий Кузьмич. Родился в 1904 г., Томский р-н, д. Попадейкино; русский; образование начальное; б/п; Бакенщик. Проживал: Томская обл., Томский р-н, Попадейкино д. Арестован 21 декабря 1937 г. Приговорен: 28 декабря 1937 г., обвинение: «Союз спасения России». Приговор: расстрел. Расстрелян 14 января 1938 г. Реабилитирован 11 июня 1959 г.

Это еще одна выписка из архива, на этот раз — из личного дела Прокопия Кузьмича Попадейкина, опубликованная теперь на сайте «Мемориала» (http://lists.memo.ru/index16.htm). Его семье выпала нелегкая судьба. Его жена намного пережила мужа и умерла уже в 1980 году. Его сын Леонид тоже хлебнул лиха: с 1942 года (то есть с 12 лет) на равных со взрослыми работал в колхозе. Потом женился, служил в армии, работал в Томске, потом снова в родной деревне. Пытался устроиться на работу в «почтовом ящике» — строящемся городе Томск-7 на противоположном берегу реки, но не получил разрешения, будучи «сыном врага народа». Только после реабилитации отца в 1959 году Леонид Прокопьевич смог получить разрешение на работу в секретном городе. А в 1966 году переехал туда со своей семьей, купив домик в северо-западной части Атомграда — в поселке Иглаково. Вместе со своей супругой Марией Петровной они до сих пор живут в этом доме, родив и воспитав четырех сыновей и дочь.

У нашего Кузьмы Даниловича Попадейкина — рассказывает Леонид Прокопьевич — 42 внука, включая меня, и 80 правнуков. На самом деле нас больше, но я подсчитал только тех, кого знаю по именам

Фото: Из архива сеьи Попадейкиных

Часть 2. Потомок

Про одного из восьмидесяти правнуков Кузьмы Даниловича Попадейкина автор этих строк впервые услышал в январе 2009 года, когда несколько добровольцев строили православную часовню в Иглаково. Однажды, приехав на богоугодную стройку, я обнаружил в строительном вагончике впечатляющие запасы продовольствия: тушенка, колбаса — словом, весьма приличный продуктовый набор, позволяющий строителям не беспокоиться о хлебе насущном…

- Откуда такое богатство?

- Да это Петр Попадейкин привез. Разве не знаешь такого?

Фото: Ринат Мифтахов

Оказалось, что Петр Леонидович Попадейкин — хозяин магазина, расположенного прямо около моего дома. За прошедшие восемь лет мы с ним не то, чтобы сдружились, а просто стали периодически общаться: рассказывать друг другу последние новости, делиться впечатлениями… Ну и, конечно, я постарался повнимательнее присмотреться к нему, бизнесмену и меценату.

Петр Попадейкин — необычный человек. Во-первых, он никогда не афиширует своей благотворительности. Просто понемногу помогает разным людям, если имеет такую возможность. Во-вторых, он действительно дельный предприниматель, который хорошо организовал свой бизнес и заботится о его развитии. В смысле, что — «хапнуть и затаится» — это не про Попадейкина. Для него важнее всего — не торговать, а производить.

Начал Петр Леонидович с того, что прямо в своем магазине организовал пекарню. Вот уже несколько лет он выпекает булки и батоны, сдобу и пиццу, за которой в магазин съезжается полгорода. Затем открыл у себя кулинарный цех, позднее — сеть кондитерских. А несколько лет назад в овощном отделе его магазина появились весьма привлекательные по критерию «цена — качество»: картофель, морковь и прочая капуста. На вопрос «Откуда?» последовал простой ответ: «Сам выращиваю». Тогда-то и рассказал мне Петр Леонидович историю про расстрелянных деда и прадеда, про то, как он выкупил пай на шесть гектаров земли у бывших колхозников, как в течение нескольких лет добивался, чтобы из земель колхоза ему выделили именно тот участок, где стоял дом прадеда.

Примерно половину своего надела фермер Попадейкин использует под посадку овощей, вторую половину — под сенокос. Пока сено продает, но уже планирует обзавестись собственным стадом коров. Небольшим, голов на десять, как у прадеда.

Фото: Ринат Мифтахов

Мы едем с Петром Леонидовичем на его фермерские земли. Напрямик, через реку Томь, от дома его отца до памятника дедам — всего с километр, по дороге через мост — километров тридцать. Попадейкин с гордостью рассказывает про свое хозяйство: как он пашет, как сеет, как косит траву. А еще рассказывает про окрестные деревни: Петрово, Борики, Поросино… «Скажите, Петр Леонидович, а народ в деревне не спивается?»

Нет. Кто хотел спиваться, тот в город давно уехал. А в нашей округе — народ работает. В деревне некогда пить. А если работаешь на своей земле, то она прокормит

Фото: Ринат Мифтахов