Токсичное соседство

В Томске в восьми километрах за «Томскнефтехимом» есть полигон для размещения и утилизации промышленных токсичных отходов. 21 сентября о нем заговорили все томские СМИ: стало известно, что на полигон привезут семь тысяч тонн мышьякосодержащих отходов. Владелец предприятия Олег Митволь в тот же день рассказал, что томский полигон — один из самых современных и безопасных в стране. Журналисты ТВ2 посетили предприятие по утилизации токсичных отходов и посмотрели, как оно устроено изнутри.

— Один человек посмотрит на это и скажет: «Ой, помойка ужасная!», — отвечает директор АО «Полигон» Геннадий Рыков на вопрос, все ли можно снимать на полигоне. — Другой скажет, что все хорошо. В прошлом году приезжал мой приятель-австриец. Он поставляет сюда оборудование и занимается проектированием и рекультивацией полигонов твердых бытовых отходов. И ему наш полигон понравился.

— Таких полигонов при СССР хотели пять штук построить, — добавляет главный инженер полигона Олег Герасименко. — Томский полигон проектировали по образцу финского в городе Рийхимяки. Полигон там находится в полукилометре от поселка, обогревает его теплом от сжигания отходов. И у жителей этого поселка никаких проблем и претензий к полигону нет.

Директор полигона Геннадий Рыков.

Предприятие АО «Полигон» действительно уникальное, во всей стране таких три: в Липецке, Красноярске и Томске. В 80-е годы полигон решили построить по инициативе администрации и предприятий Томской области. Промышленность в регионе тогда была гораздо более развита, чем сейчас, и отходов от производства тоже было больше. Московские проектировщики полигона учли передовой на тот момент опыт — финский, итальянский и шведский. В 1992 году полигон запустили и начали принимать отходы II и III класса, то есть высокоопасные и умеренно опасные. Через год после запуска на предприятии появилась установка для сжигания легковоспламеняющихся жидкостей, а в 1994 году полигон начал принимал отходы I класса опасности — самой токсичной группы отходов.

Но, как рассказывает экс-начальник Департамента природных ресурсов Томской области Сергей Трапезников, с начала 90-х годов объемы производства в Томской области начали падать. Упали и доходы полигона. Руководство предприятия начало привлекать субсидии из федерального бюджета, за которые государство получило уставную долю акций полигона. В начале 2000-ых годов полигон начал привлекать отходы из других регионов. За счет этого удалось повысить доходы и отказаться от федеральных средств. Тогда предприятие, находящееся в госсобственности, решили продать в частные руки. Вопрос изучили в Министерстве природных ресурсов и в 2014 году полигон выставили на продажу.

Нынешний владелец полигона Олег Митволь стал третьим его собственником. Первым была компания из Перми, вторым — московская финансово-промышленная группа. В 2015 году Митволь купил 63% акций предприятия, потом докупал до 79, 01% у различных предприятий и физических лиц. По его словам, общая сумма, уплаченная за полигон, составила около 200 миллионов рублей.

— Если бы область и город беспокоились насчет завоза опасных отходов из других регионов, они могли бы этот полигон купить, — озвучивает свою версию покупки предприятия его нынешний директор Геннадий Рыков. — В 2014 году полигон два раза выставляли на торги. В первый раз предприятие выставили за 55,5 миллионов рублей, но никто его забирать не захотел. Потом цену снизили до на 41,7 миллиона рублей. За такую сумму томские власти могли бы полигон купить, но не купили.

Полигон проектировался на обезвреживание 30 тысяч тонн отходов в год, но на полную мощность предприятие не выходило никогда. По словам Геннадия Рыкова, за 25 лет полигон принял менее 40 тысяч тонн отходов, хотя рассчитан на 750 тысяч тонн. И даже в бункере для отходов I класса сейчас всего три тысячи тонн вместо 30 тысяч.

— У бункера железобетонные стенки толщиной в 60 сантиметров, — рассказывает Геннадий. — Помимо этого, отходы I класса кладутся в специальные контейнеры с 10-миллиметровыми металлическими стенками. Раньше контейнеры служили по сто лет, но мы их усовершенствовали: сделали внешнюю и внутреннюю антикоррозийную изоляцию. Благодаря изоляции отходы не разъедают металл изнутри, и контейнеры держатся дольше. В этих контейнерах мы захоранивали ртутные лампы, пока не приобрели установку для обезвреживания ртутьсодержащих отходов

Бункер для отходов I класса опасности.

Установка для обезвреживания ртутных люминесцентных ламп появилась на полигоне в 2002 году. Сейчас на установке обезвреживают 300-400 тысяч тонн ламп в год. По словам директора полигона, это небольшой поток: предприятие «Меркурий» в Чебоксарах, также принадлежащее Олегу Митволю, утилизирует два-три миллиона ламп в год.

— В 2016 мы вскрыли бункер и отправили лампы на «Меркурий», — вспоминает Геннадий Рыков. — Сделано это было, потому что Россия присоединилась к конвенции по отказу от добычи ртути. Но она нужна в производстве, поэтому предприятиям пришлось перейти на переработанную ртуть. Сейчас мы даже не захораниваем ртутные лампы, а сразу обезвреживаем, извлекаем ртуть и отправляем в Чебоксары.

Установка для обезвреживания ртутных люминесцентных ламп.

Раньше, как говорит Геннадий Рыков, обезвреживанием ртутных ламп в Томской области занимались еще два предприятия, но сейчас нужный аппарат есть только у АО «Полигон». Еще одна уникальная установка предприятия — аппарат СКГО-10-ЭЭК для уничтожения других отходов I класса опасности.

Установка СКГО-10-ЭЭК.

— Эта современная установка управляется с помощью компьютера — объясняет Рыков механизм работы. — Аппарат эксклюзивный, таких в России лишь несколько. Установка обезвреживает органические загрязнители первого класса опасности, на выходе получается воздух и твердое безвредное вещество. Каждая подобная установка создается для определенного вида отходов. Эта нужна для утилизации софтола, использовавшегося раньше в трансформаторных будках. Говорят, на плазменной установке можно обезвредить все что угодно, но у нас ее пока нет.

Вместе с учеными из Томского политехнического университета сотрудники полигона разрабатывают установки для обезвреживания и утилизации отходов разного типа. По словам директора предприятия, ориентироваться на переработку более выгодно. Потому что полигон рассчитан на захоронение 750 тысяч тонн отходов, и когда-нибудь свободное место закончится.

То, что можно переработать уже сейчас, мы стараемся переработать и обезвредить. Конечно, мы бы хотели перерабатывать все, чтобы было хорошо и чисто. Но есть такой термин — «наилучшие доступные технологии». В прошлом году в России составили справочник по полигонам захоронения токсичных отходов. Оказалось, что наше оборудование соответствует высшему уровню, лучше пока ничего не придумали. А когда придумают, мы переработаем то, что захораниваем сейчас. Например, нашумевшие мышьякосодержащие отходы.

Семь тонн отходов с мышьяком до полигона еще не довезли, но место для них уже определено. Мышьякосодержащие отходы относятся к III классу опасности и захоронят их не в бункере для I класса, как говорил Олег Митволь, а в открытой карте.

— Для отходов третьего-четвертого класса у нас есть восемь сооружений, которые мы называем открытыми картами. Это выкопанные в земле емкости от 10 до 15 тысяч кубов. Земляное основание для них готовится заранее, уплотняется. В основании карты несколько слоев, в том числе геомембрана. Геомембрана — это толстая черная пленка, не пропускающая воду. Если воду из карты не откачивать, она будет в ней стоять как в искусственном пруду. Соответственно и размещенные в карте отходы никуда не вытекают. Когда карта заполняется отходами, ее накрывают слоем геомембраны. Получается такой «пирожок», засыпанный сверху почвой. На территории полигона у нас есть две полностью закрытых карты, одна почти закрытая и три резервных. Одна из резервных карт сейчас — это искусственный пруд с рыбами.

Недостроенная карта с видимым слоем геомембраны. Карта-пруд. Открытая карта с отходами. Открытая карта с отходами.

Геннадий Рыков говорит, что за картой продолжают следить и после закрытия. Сотрудники полигона берут анализы воздуха, воды, почвы, грибов и растений. Воду проверяют с помощью семи наблюдательных скважин, пробы из которых тестирует предприятие «Томскгеомониторинг». Другие анализы по договору с полигоном делает лаборатория Росприроднадзора.

— А эта карта находится в аренде у «Томскнефтехима» до 2019 года, — показывает директор полигона на карту, больше похожую на болото с затонувшими в нем бочками. — Договор на аренду карты заключил бывший директор полигона в 2013 году. Карта сейчас в ужасном состоянии. Размещенные в ней отходы можно переработать, но начать переработку и вообще что-то с этой картой сделать сейчас мы не может. В 2014 году мы пытались расторгнуть договор аренды через суд — не вышло. В сентябре следующего года срок аренды закончится, и мы наконец сможем привести карту в порядок.

Представители «Томскнефтехима» считают, что дело обстоит иначе. По словам начальника отдела корпоративных коммуникаций предприятия Екатерины Кутковой, по договору ответственность за поддержание карты в надлежащем состоянии лежит на собственнике имущества —АО «Полигон». В собственности полигона находятся и отходы, размещенные в этой карте до мая 2015 года. То есть, «Полигон» вправе переработать размещенные в карте отходы, никаких препятствий со стороны законодательства и договора аренды к этому нет.

Карта "Томскнефтехима". Карта "Томскнефтехима". Карта "Томскнефтехима".

По всему периметру полигон окружен валом. Это нужно для того, чтобы попадающая на территорию полигона дождевая вода не выливалась за его пределы. Вода со всего предприятия стекает в специальный пруд, который используют для технических нужд и в качестве пожарного водоема.

— Олег Митволь — видный политический деятель, — продолжает объяснять про безопасность полигона Геннадий Рыков. — Он, можно сказать, пролоббировал проверку федерального уровня. По ней президент поручил Генпрокуратуре посетить все предприятия, производящие и взаимодействующие с токсичными отходами. К нам и городская, и природоохранная прокуратура приезжала, проводила проверку. В федеральный реестр постоянно включаются какие-то новые отходы, и полигону для работы с ними приходится постоянно лицензию переоформлять. При переоформлении Росприроднадзор проводит проверку, в последний раз они у нас были в конце августа. И если бы на полигоне были серьезные нарушения, лицензию бы нам просто не продлили.

— На территории полигона стрижи себе гнезда вьют и ласточки каждую весну прилетают, — добавляет главный инженер предприятия Олег Герасименко. — А в одной из недостроенных карт мы несколько дней назад зайчат видели. Так что все тут с экологией в порядке.

Полигон больше похож на заводские склады, чем на место захоронения токсичных отходов. Вокруг растут здоровые деревья, в лесу летают птицы. Открытые карты с почерневшей от токсинов водой видны только вблизи. Бросается в глаза лишь металлическая конструкция, похожая на большую, непрерывно дымящую печь.

Главный инженер Олег Герасименко объясняет, что это установка для сжигания медицинских отходов. Их не нужно ни захоранивать, ни обезвреживать. Работники полигона моют такие отходы, загружают в печь и просто сжигают. Медицинские отходы — наименее опасные из тех, что находятся на полигоне. Но именно из-за них томская природоохранная прокуратура оштрафовала предприятие на десять тысяч рублей и обязала произвести санитарно-эпидемиологическую экспертизу зданий и оборудования.

Установка для сжигания медицинских отходов.

На предприятии АО «Полигон» мы выявили два нарушения, — комментирует заместитель томского межрайонного природоохранного прокурора Евгений Гуслов. — У полигона не было санитарно-эпидемиологического заключения о соответствии зданий и строений для обезвреживания биологических и медицинских отходов, не было участка для дезинфекции медицинских контейнеров и транспортных средств. По итогам проверки мы направили жалобу в Роспотребнадзор.

Как рассказывает Гуслов, жалобу в ведомстве удовлетворили, выписали полигону представление об устранении нарушений и штраф. Руководство полигона пыталось через суд решение Роспотребнадзора обжаловать и проиграло. Но устранять нарушения не спешило, поэтому сотрудникам межрайонной прокуратуры пришлось обратиться в суд. Суд иск ведомства удовлетворил и обязал до 31 декабря 2018 года получить санэпидемиологическое заключение и устранить нарушения. Пока об устранении нарушений сотрудникам природоохранной прокуратуры не известно. Если предписанное судом не будет исполнено в назначенный срок, ведомству придется обратиться к приставам для возбуждения исполнительного производства.

— Три года назад я купил акции АО «Полигон» и решил не прятаться, потому что несу ответственность за его безопасность, — рассказывает Олег Митволь то, как он видит ситуацию с нарушениями и штрафом. — По документам полигон опасный, Росприроднадзор за прошедший год провел у нас три проверки. Единственное найденное нарушение — это аренда мойки для медицинских отходов за территорией полигона. Ну это же смешно, абсурдно: у нас полигон опасных токсичных отходов, а прокуратура выписывает штраф за то, что медицинские контейнеры моют на арендованной мойке! Сейчас мы с прокуратурой судимся, потому что считаем себя вправе эту мойку арендовать.

— Отсутствие мойки и некоторых документов это формальное нарушение, такие нарушения при проверках обычно и находят, — говорит бывший глава Департамента природных ресурсов Томской области Сергей Трапезников. — Но есть более интересный момент. Геннадий Рыков в интервью для сайта «ВТомске» сказал, что к ним по некоторым заключенным договорам отходы в итоге не привозят. Не знаю, сколько на полигон отходов поступает и сколько договоров сейчас заключается. Раньше я мог проверить полигон, но теперь он под федеральным надзором. Статус поменяли как раз когда региональный Департамент природных ресурсов начал проверку перед продажей полигона. В тот же момент подписали некоторые поправки, и за несколько дней полигон стал объектом федерального надзора. Это очень быстро. Об отходах: по сути Рыков говорит, что предприятия подписывают нужные для отчета в природоохранные организации документы о сдаче отходов на полигон, но на полигон их не везут. Или везут, но полигон не хочет писать о них в своей отчетности и платить экологический тариф.

Сергей Трапезников объяснил, что размещение отходов в России облагается налогом. По примерным подсчетам Сергея, за семь тысяч тонн мышьякосодержащих отходов АО «Полигон» должно заплатить более девяти миллионов рублей. Пять процентов из этих денег должны пойти в федеральный бюджет, остальные — в бюджет Томской области.

Сколько на полигон привезли сторонних отходов за три года и сколько налогов заплатили в бюджет — неизвестно, — рассказывает Сергей Трапезников. — Если бы были известны суммы платежей за негативное воздействие и объемы размещенных отходов, была бы возможность примерно все посчитать. Заключение договоров на захоронение отходов, которые потом не исполняются — это обман природоохранных ведомств либо в других местах, либо у нас.

Экс-глава томского Департамента природных ресурсов считает, что в привлечении на предприятие отходов со стороны ничего плохого нет. В этом директор полигона Геннадий Рыков с Трапезниковым согласен.

— Обслуживание всех сооружений полигона стоит 50 миллионов рублей в год, — объясняет Геннадий Рыков. — Раньше полигон финансировали местные предприятия, они же платили за размещение и переработку отходов. Но в прошлом году томские клиенты сдали отходов только на 18 миллионов рублей. Поэтому и приходится заключать договоры с клиентами из других регионов. Отчасти по этой же причине мы подключились к программе «Чистая страна».

«Чистая страна» — федеральный проект по уничтожению вредных для экологии объектов и снижению количества коммунальных отходов. В рамках этой программы АО «Полигон» ликвидировало, например, заброшенное предприятие в Тульской области.

— В советское время это был завод по производству витаминов группы В, — рассказывает Геннадий Рыков. — В качестве катализатора на предприятии использовали ртуть. Производство давно стоит, цеха забросили, но отходы никуда не исчезли. На территории завода были лужи ртути, а прямо за забором начинался поселок. Мы демонтировали заводское оборудование, собрали ртуть и отправили ее на переработку в Чебоксары. Мы планируем и дальше работать по программе «Чистая страна», но это не значит, что на томском полигоне появится куча вредных отходов.

Геннадий Рыков говорит, что большие объемы отходов на полигон поступают от томских предприятий, но основной доход — от иногородних. Потому что предприятия из других регионов размещают отходы по цене, сложившейся в результате торгов, а для местных заводов установлены специальные цены. Но, если верить словам Сергея Трапезникова, это не совсем так.

— Когда-то «Томскнефтехим» как основной поставщик отходов заключил с полигоном соглашение, — рассказывает Трапезников. — «Нефтехим» вкладывал деньги в строительство карты для третьего класса отходов, чтобы в будущем размещать там свои отходы с учетом трат на это строительство. Карту они построили и за небольшую плату взяли в аренду. Но новое руководство полигона решило расторгнуть старые договоренности. Олег Митволь даже пытался судиться с «Нефтехимом», но проиграл. Сейчас «Нефтехим» с полигоном не работает: ценник за размещение отходов им выставили такой, что предприятию выгоднее везти отходы куда-то на Урал.

На сайте АО «Полигон» указаны 38 заказчиков, из них лишь семь предприятий томские. Отходы на полигон везут из Москвы, Новосибирска, Иркутска, Владивостока и даже Сахалинской области. Из города Южно-Сахалинска, например, привезли тысячу тонн серы. По словам Олега Митволя, сера десятки лет лежала под открытым небом на заброшенном бумажном заводе рядом с городом. На томском полигоне эту тысячу тонн серы утилизировали, больше она не опасна.

Некоторые итоги. Конечно, что бы ни говорили собственники полигона о его безопасности, обычного горожанина едва ли будет когда-нибудь радовать такое соседство. Правда, следует иметь в виду, что соседству этому уже четверть века. За это время на полигон уже завезено много всего. Разных классов опасности. И раз уже это есть — власти во всяком случае должны требовать от владельцев полигона безусловного соблюдения существующих регламентов безопасности. Опять же, если это предприятие находится рядом с нами, то мы как минимум должны надеяться на то, что оно своевременно и в полной мере платит налоги в бюджет территории. Но самое главное для обывателя — это вопрос безопасности. Чтобы тот же мышьяк однозначно и надежно был захоронен именно в границах полигона.