| Фестиваль NET закончился Уже шесть лет его организаторы привозят в Москву или собирают по столице то, что считают «новым и европейским». И каждый год после закрытия критики пытаются уловить черты этого нового. За это время они чего только не обнаруживали -- то обидятся за бездуховность и нарочитую мрачность, то объявят смерть текста и торжество визуальности, то, напротив, удивятся словоблудию... Несмотря на ограниченное число участников, их сочетание каждый раз оказывается чуть (или не чуть) иным. В этом сезоне новый театр в основном носит классику, но только перелицованную, укороченную, модернизированную -- именно в таком виде на фестиваль привезли «Ромео и Джульетту» Шекспира (режиссер Оскарас Коршуновас, Литва), «Нору» Ибсена (Томас Остермайер, Германия), «Чайку» Чехова (Арпад Шиллинг, Венгрия) и даже «Мистер Кармен» по сюжету Мериме (театр АХЕ, Россия).
Другая тенденция: новый театр, сохраняя присущую ему жесткость, становится все более изощренным и технически совершенным, что, с одной стороны, дарит радость наслаждения искусством (в первоначальном смысле слова), с другой -- дистанцирует, ослабляет непосредственность впечатления. И так-то не было страшно, а теперь и вовсе скорее радостно -- молодцы и мастера.
И третье замечание, более частное: прежние годы российским хедлайнером фестиваля выступал Евгений Гришковец, своими премьерами («Дредноуты», «Титаник» и др.) добавлявший к европейской холодности других участников специфически российскую теплоту. В этом году его заменил новый артист-сказитель -- Иван Вырыпаев, специально для фестиваля поставивший спектакль «Бытие №2» (что характерно, при поддержке штутгартского Theater der Welt). И предложивший библейский сюжет в гармоничной театральной аранжировке с музыкальным сопровождением из переложенного для баяна Брамса (баянист Айдар Гайнуллин).
Несмотря на предваряющую спектакль историю про пациентку психиатрической лечебницы, приславшую Вырыпаеву свои драматургические опыты, которые и послужили основой спектакля, ничего душераздирающего в нем нет: по уровню отношений с «проклятыми вопросами» «Бытие» вполне соотносится с «Кислородом» того же Вырыпаева -- энергии, пожалуй, чуть меньше, культура исполнения чуть тоньше. Если Антонина Великанова и существует на самом деле -- а создатели спектакля уверяют, что да, -- все равно она остается персонажем этого перформанса, а никак не его автором. Как не является в полном смысле автором режиссер Виктор Рыжаков -- в его задачу входит лишь сдержанно и компактно воплотить на сцене ритмы и интонации Вырыпаева, на этот раз будто отошедшего в сторону и аккомпанирующего партнерам специальными речовками про Пал Иваныча в русских лаптях.
Прием в спектакле важнее смысла, в текст двух персонажей -- Бога и жены Лота или доктора Аркадия Ильича («Здравствуйте, я ваш Аркадий Ильич!») и Анны Великановой, которые препираются о том, есть ли Бог («Да! Нет! Да! Нет!») и остается ли «что-то еще», когда все заканчивается, -- можно и не вслушиваться. Увлекает другое -- не сценические приспособления (они простые), и даже не актерская игра (хотя за дуэтом питерца Александра Баргмана и иркутянки Светланы Ивановой наблюдать очень интересно), а бодрая игривость, которая так обаятельна и подлинна в этой скорее музыкальной, чем литературной композиции. Собственно, этот ритм, фирменный, уже -- со второго раза -- узнаваемый, и есть смысл, он и складывает слова и стоящие за ними понятия в новую звуковую реальность, отчего старые значения меняются, и вместо надоевших штампов в них появляется «что-то еще». По прежнему хулиганское, но уже в новой, европейской упаковке.
Остается добавить, что привезти и показать москвичам восемь фестивальных спектаклей удалось при финансовой поддержке социально-культурного фонда Hennessy, института Goethe, Французского культурного центра, Bokov-Factory, группы компаний «Инвесткапстрой». Алена СОЛНЦЕВА |
