Сокрытый двигатель

40 лет назад человек впервые ступил на поверхность Луны. За этим эпохальным событием наблюдали полмиллиона телезрителей во всем мире, несмотря на то, что глобальная спутниковая связь была в те времена лишь смелым проектом, закладкой на будущее. В Советском Союзе выход Нила Армстронга из лунного модуля был показан с пренебрежительным опозданием и с предсказуемым объяснением, что, дескать, американцы гонятся за внешним эффектом, тогда как советская программа нацелена на тщательное и углубленное исследование космоса, и все эти цирковые трюки нам ни к чему. Но эта хорошая мина при плохой игре никого тогда не обманула, включая, надо полагать, авторов такого несусветного объяснения и теледикторов, которые эту мину изображали на экране. Все мы понимали, что произошло нечто поистине историческое.

Никто в ту пору не подозревал, что эпопея покорения Луны очень скоро подойдет к концу, и все дальнейшие выходы человека в космос на протяжении десятков лет ограничатся моделью «собачка на цепочке», пусть и с гаечным ключом в лапе. Но никому не приходило в голову утверждать, что нас крупно провели и что лунная прогулка Армстронга и его исторические слова были всего лишь представлением на фоне примитивных декораций в зернистом кадре такой же примитивной телекамеры. По крайней мере, я не помню подобных сомнений в тогдашнем Советском Союзе — хотя кому, как не ему, было разоблачать космический розыгрыш империалистов? Зато теперь, сорок лет спустя, гипотеза о том, что покорение луны было блефом, выдвигается повсеместно. Юбилей триумфа, пусть и печальный, для многих стал поводом к разоблачению. Между тем, никаких серьезных разоблачений до сих пор не видно, хотя попытки предпринимались многократно.

Впервые версию о том, что американская высадка на Луну была фикцией, я услышал десятки лет назад уже будучи в Америке.

Нельзя сказать, чтобы источник был чересчур компетентным и проницательным — это был парикмахер на углу моего квартала, к которому я зашел поправить экстерьер. Парикмахер, уважающий свое ремесло, обязан развлекать клиента, но этого, помнится, я покинул в глубокой задумчивости — и не потому, что он действительно поселил в моей душе червя сомнения. Скорее, я задумался о том, откуда такие сомнения вообще возникают. С тех пор мысли о природе конспирологии редко меня покидают. В каком-то смысле она демонстрирует нам устройство нашего мира — только не внешнего, а внутреннего.

Прежде, чем порассуждать об этом, я все же завершу космический сюжет, поскольку он здесь — только иллюстрация, хотя и из самых ярких. Логика конспирологии имитирует настоящую, но неуклюже, пытаясь вскрыть интересы, якобы спрятанные за фиктивной поверхностью события. Главной стороной, заинтересованной в разоблачении предполагаемого блефа, были, однако, не парикмахеры, а Советский Союз, обладавший к тому же уникальными техническими возможностями. Чем объяснить, что он упустил такой замечательный случай опозорить идеологического врага?

Была ли высадка на Луне технически возможной? Я не слышал ни об одном авторитетном сомнении в такой возможности — то есть не на уровне квартального парикмахера, а в серьезном научном журнале. Была ли она реальной — вопрос несколько иной. Можно подойти к его решению с финансовой точки зрения. Миссия «Аполлона-11» обошлась примерно в 1,75 миллиарда нынешних долларов, а бюджет NASA в годы, предшествующие высадке, составлял примерно 30 миллиардов в год. Надо жить где-нибудь на Луне, чтобы всерьез верить, что все эти деньги пошли на театральную постановку.

Но самый серьезный аргумент против театрального варианта высадки — это люди. В NASA работают тысячи человек — ученые, сотрудники центра управления полетами, технический персонал. Над ними осуществляют надзор комитеты Сената и Палаты представителей со своим штатом в сотни человек. Предположить, что за 40 лет никто из них не проболтался и не представил веских доказательств подлога — значит, быть знакомым с человеческой психологией лишь вскользь и строго понаслышке.

Любопытно, что многие конспирологи живут в странах, где культура государственных тайн куда более развита, чем в США. Но я ни разу не слышал предположения, что вывод на орбиту собаки Лайки или Юрия Гагарина был розыгрышем. А между тем, Советскому Союзу устроить подобную инсценировку было гораздо проще — но все же не так просто, чтобы за океаном в два счета не раскусили.

Проблема «фиктивной» высадки на Луне — это, пожалуй, экстремальный случай подозрительности, затрагивающий границы психической нормы. Но вот другой, уже без космической подоплеки. Современники Шекспира и их ближайшие потомки не сомневались в том, что именно он написал свои пьесы. Сомнения возникли только в эпоху романтизма, когда обратили внимание, что Шекспир плохо соответствует образу поэта, самими же романтиками и придуманного. Сходства с предыдущим случаем довольно много: во-первых, среди ниспровергателей отсутствуют профессиональные шекспироведы; во-вторых, никто из гипотетических кандидатов, включая Фрэнсиса Бэкона и герцога Оксфорда, так никогда и не сознался в своем авторстве, равно как и множество других людей, в первую очередь актеров, имевших отношение к «мистификации». В реальной жизни так никогда не бывает, но разоблачителей заговоров это не тревожит. Самое главное, что при этом они игнорируют основное содержание разбираемого казуса: тот факт, что никакой параллели Шекспиру в истории нет ни среди герцогов, ни среди сыновей перчаточников, и это — типичный для конспирологов способ исследования, они, так сказать, делают упор на акциденции в ущерб субстанции, сверяют факт не с другими фактами, а с фантомами в собственной голове.

Конспирология сегодня достигла, быть может, зенита своей популярности, особенно в эпоху средств массовой информации и интернета. Обозреватель сайта Spiked Фрэнк Фуреди считает, что разговор уже идет не столько о теориях заговоров, сколько о конспирологическом сознании как характерной черте современного человека. Это огорчает, поскольку временами впадаешь в иллюзию, что в сравнении с предками мы несколько поумнели.

Предки, впрочем, тоже хороши — в конечном счете все неприятности от них. Согласно одной из теорий возникновения религии, первобытные люди проецировали собственное сознание на все явления окружающей действительности и за каждым из них видели волю некоего одушевленного агента, впоследствии персонифицированного как божество. В монотеистических религиях эта наивная гипотеза претерпела философскую трансформацию: так называемые «окказионалисты», в том числе исламский мыслитель аль-Газали и француз Н. Мальбранш, отрицали реальность причинно-следственных связей, считая, что над каждой из них, вплоть до самой мельчайшей, берет персональное шефство Бог, и если мы роняем чашку, то именно Бог берет на себя заботу о том, чтобы она упала вниз, а не вбок, и разбилась на нужное число кусков.

Такова теория всемирного заговора, доведенная до предела совершенства и сведенная к одному беспрекословному агенту.

Большинство из нас, однако, предпочитает действовать по старинке и объяснять не очень понятные события анимистически: ничего не происходит само, везде видна чья-то рука. Тут, надо сказать, причина та же, что и у предков, — недостаток информации, и в этом смысле ситуация точно такая же, с какой всегда имеет дело наука, хотя сходство на этом кончается. Ни об одном событии мы не имеем достаточных сведений, чтобы утверждать, что оно произошло именно так, как описано, даже если присутствовали при нем лично, поскольку наши способности собирать и хранить информацию ограничены. Тем не менее, мало кто возьмется утверждать, что победу при Ватерлоо одержал Наполеон, а не Веллингтон. Почему одни события кажутся конспирологам лакомой поживой, а другие нет — вопрос отдельный, и у меня нет времени здесь его разбирать. Скорее всего, это связано просто с сенсационностью факта: шаги по лунной поверхности — предмет более эффектный, чем несколько кругов Лайки на орбите.

И конечно же, для всех нас, по обе стороны прежнего железного занавеса, великой школой конспирологии стала холодная война. Она учила нас объяснять собственные промахи — происками врагов, а чужие успехи — трюками и уловками, культивируя, конечно, нашу природную склонность.

Жизнь — сложная штука, и быть всегда начеку не повредит. Беда с проповедниками заговоров в том, что они слишком часто подменяют чудо фокусом — порой даже, как в случае с «Аполлоном», менее вероятным, но более тривиальным. Как это ни странно звучит, у них начисто отсутствует воображение, и именно этим они лично мне несимпатичны. Они не верят ни в чужую изобретательность, ни в собственную глупость.