Погожев -- Солоницын

Издан пятый том писательского словаря

Россия остается страной чудес. Многострадальный пятый том биографического словаря «Русские писатели. 1800--1917» все-таки увидел свет. После многих лет существования лучшей филологической редакции страны на птичьих правах, после изнурительной борьбы за государственную поддержку проекта, который должен был бы почитаться «национальным», а третировался как бессмысленная игрушка, после упразднения этой самой редакции, увольнения заведующего Антона Рябова (январь 2005) и наречения оставшихся сотрудников, ради дела готовых пахать за гроши и терпеть систематические унижения, «временным творческим коллективом» (о великий и могучий советский антиязык! вечен только ты, мы все -- временные), после их еще полуторагодичной каторги (Рябова вычистили за «медлительность» -- мол, не выпустит он пятый том осенью; без него книга к осени поспела, правда, 2007-го, а не 2005 года) мы располагаем сводом выверенных сведений обо всех сколько-то известных русских писателях позапрошлого века. Первый -- Погожев Е.Н. Статья короткая: «см.: Поселянин Е.». Смотрим тут же: «Е. Поселянин» -- псевдоним церковного публициста Евгения Николаевича Погожева (1870--1934), духовного сына оптинского старца Амвросия, корреспондента Леонтьева и Розанова; после 1917 года почти не печатался, в первый раз арестован в 1924-м, второй раз -- в 1930-м «по делу Преображенского собора в Ленинграде (обращение прихожан, в т.ч. П., к эмигрантам... с просьбой о помощи на ремонт храма)», расстрелян. Завершается том очерком о Владимире Аполлоновиче Солоницыне (1820--1865), незадачливом поэте и переводчике, университетском приятеле братьев Майковых (поэта и критика), чьи юношеские вирши атрибутировались столь же юному Салтыкову (еще не ставшему Щедриным). Статья о его дядюшке и покровителе Владимире Андреевиче Солоницыне появится в шестом томе. Если он выйдет.

Надежда умирает последней, но и хронология красноречива: первый том словаря вышел в 1989 году (подготовка издания -- выработка типа статьи, составление словника и проч. -- шла с 1982-го), второй -- в 1992-м, третий -- в 1994-м, четвертый -- в 1999-м. Выразительна и динамика тиражей: не берусь судить, сколько экземпляров четвертого тома в итоге увидело свет, но первый завод был десятитысячным. Тираж тома пятого -- вдвое меньше. Зато выросла цена: в лавке при издательстве «Большая Российская энциклопедия» надо выложить 1890 руб. Говорят, что через несколько месяцев цена снизится. Не сомневаюсь. Словарь «Русские писатели XX века» (издание, увы, куда более низкого качества, но все же не бесполезное) сейчас продается в том же магазинчике за 100 (!) руб. Грешен, не помню, во что обходился этот выдаваемый за словарь сборник разноуровневых эссе по выходе в 2000 году, но твердо заявляю: много дороже.

Механика тривиальна. Лишенное дотаций на культурно значимый продукт издательство запрашивает деньги, немыслимые ни для рядовых покупателей (в том числе гуманитариев, которым словарь потребен как воздух), ни для живущих на анекдотические дотации библиотек. Книги покоятся на складах, публика о них забывает, библиотекам мизерные средства отпускаются на новые издания (которые всегда для них дороги). В результате вопрос о том, существует ли действительно пятый том словаря (да и четвертый тоже), не так нелеп, как может показаться. А фиктивное существование книги ослабляет и без того призрачные шансы на продолжение словаря. Меж тем фамилии довольно многих русских писателей начинаются на литеры Т, У, Ф и т.д. вплоть до Я. Не уверен, что всех их можно будет вколотить в один том (судьба которого тоже пока гадательна).

Распухание словарных изданий -- процесс естественный. Но в нашем случае кроме понятных (и в конечном счете отрадных!) факторов (растут знания о прежде известных литераторах, открываются новые имена, больше внимания привлекают те, кого числили «маргиналами») сказывается и обстоятельство иного рода. Не раз нарушается энциклопедический канон. Прекрасно, когда в словарной статье характеризуется поэтика писателя, но худо, если это делается в «лирическом» ключе. Конструкция же «идейная позиция С. сложна и противоречива» гляделась бы позорно не только в заслуженно славном выверенностью и изяществом формулировок словаре (а она есть!), но и в затхлом «академическом» сборнике тридцатилетней давности. Увы, все просто. У редакторов не хватает сил доводить (как было в первых томах) все тексты до совершенства. Но корить их, год за годом являющих своей работой великую преданность русскому слову, осмелятся только ханжи или циники.

Четвертый и пятый том словаря разделяет восемь лет. Вовсе не желая принизить все то доброе, что случилось за эти годы в русской словесности (а ярких сочинений, как беллетристических, так и ученых, появилось совсем немало), уверен: самым важным культурным событием этих лет будет признано рождение пятого тома "Русских писателей". Событие, которое не заметили ни власть, ни телевидение, ни претенденты на вакансию "властителя дум". Им же хуже.

Подвиг (в первую очередь редакторов-энциклопедистов, но и многих авторов словаря) есть подвиг. Праздник (общий для всех, кому дорога история русской литературы, а значит, и ее настоящее и будущее) есть праздник. А если на празднике этом ревмя реветь хочется, если при мысли о будущем словаря (да и о цене, которая за него заплачена уже ушедшими и сейчас здравствующими людьми) сердце ноет, так ведь не в первый же раз. Нам не привыкать.

Андрей НЕМЗЕР