Полтора дома

Я почти пропустил эту дату за разными делами, важными и неважными, но все равно: 8 декабря исполнилось тридцать лет со дня гибели Анатолия Марченко. Вот он на фотографии — с женой, Ларисой Богораз и сыном Павлом, по всей видимости, в 1973 году.

Марченко — один из самых поразительных людей в правозащитном движении, и советская власть так его ненавидела, что снесла два (а точнее, полтора) обустроенных им дома — обустроенных, правда, не до конца: закончить дело оба раза помешал арест. Первый дом был в Тарусе — даже не дом, а половина дома, которую он собственноручно обустраивал, отбыв уже третий свой срок и вернувшись из Ныробского лагеря. Посадили его в 1968-м: формально — за то, что, приехав к Ларисе Богораз, он пробыл у нее больше трех суток, не имея прописки в Москве (это называлось «нарушение паспортного режима»), а фактически — по совокупности, за книгу «Мои показания» и открытые письма, в последнем из которых он предупреждал об угрозе вторжения в Чехословакию. Приговор вынесли ровно в день вторжения, 21 августа, — хотя это, конечно, случайность. Незадолго до освобождения против него снова возбудили дело за «клеветнические измышления, порочащие советский строй» и продержали в лагере еще два года. А потом он поселился в Тарусе с женой и сыном — Павел родился у них в 1973 году. Тогда они и купили ту самую половину дома, которую Марченко отстраивал.

В 1975-м его снова забрали, на этот раз за «нарушение правил административного надзора». Когда в 1978 году он вернулся из ссылки, жить было уже, считай, негде: в Тарусе началась реконструкция, и так получилось, что их половина дома оказалась несовместима с обновленным обликом города. Тогда Марченко с женой и сыном поселились во Владимирской области, в Карабанове; жить в Москве им было запрещено. Они купили там, в Карабанове, полуразрушенный дом, и, по воспоминаниям друзей, Марченко очень спешил его восстановить, понимая, что очередной арест неизбежен. В 1981 году он пишет открытое письмо академику Капице в связи со ссылкой (и голодовкой) Сахарова — и да, его снова арестовывают, уже в пятый раз. Не только за письмо, конечно, а снова по совокупности: за письмо, за вторую книгу, за статью в «Континенте» и за черновики неопубликованных статей, которые тоже «вошли в состав».

Приходят за Марченко назавтра после дня рождения сына, которому исполнилось семь. Лариса Богораз вспоминает об этом так: «Мне предъявили бумагу, и по бумаге я поняла, что это значит арест. Я побежала звонить московским друзьям, чтобы предупредить их... Павлик понял. Я ему сказала, что папа не придет. Тут он весь сжался и сказал: „А тебя тоже могут арестовать?“ Что я должна была ему сказать? Что нет, не могут? Это было бы неправдой. Но он не дождался моего ответа, а сам себя стал успокаивать... Он сказал: „Тебя не могут арестовать, у тебя маленький ребенок“».

Осудили Марченко по ч. 2 ст. 70 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) на 10 лет лагерей строгого режима и пять лет ссылки. В середине мая 1981 года Богораз запретили «продолжать строительство дома в с. Карабаново Владимирской обл.», а 8 апреля 1983-го исполком горсовета принял решение «о сносе самовольно выстроенного гражданином Марченко строения силами комбината коммунальных предприятий за счет его владельца», подписанное тогдашним председателем Карабановского исполкома Успенским. Дом вроде бы взорвали. Из заключения Марченко так и не вышел — он умер в больнице Чистопольского часового завода при не выясненных до сих пор обстоятельствах 8 декабря 1986 года, после 117 дней голодовки с требованием освобождения всех политзаключенных в СССР.

Все остальное, что нужно знать о Марченко, можно прочитать здесь, здесь или даже здесь. Я хотел рассказать только про эти полтора дома — ну и про мальчика семи лет, который сам себе объясняет, что маму не могут арестовать, раз у нее маленький ребенок. Я понимаю, что мира, в котором все это происходило, больше нет — или почти нет. А в том мире, который есть, непонятно, как и зачем вы вообще дочитали до этого места (и кто эти вы и мы — тоже непонятно). Но что бы там ни происходило с мирами, некоторые вещи хорошо бы помнить, не забывать их. В этом есть смысл. И даже в том, чтобы просто стараться не забывать, тоже есть смысл — даже если мы не совсем понимаем какой и даже когда нам кажется, что его нет.

Фото: Анатолий Марченко с женой, Ларисой Богораз, и сыном Павлом. 1973