Хам и храм

Обозреватель «Новой» Борис Вишневский — о том, почему диктатура не умеет бороться с кризисами

медицинских работников погибло в Петербурге и Ленобласти с начала пандемии COVID-19 (*по данным «Списка памяти»)

Нынешний год, объявленный Годом Франции в России и России — во Франции, в Петербурге отмечают своеобразно: вплотную к храму в Ковенском переулке, возведенному в 1909 году для нужд французской католической общины, решено построить бизнес-центр и жилой дом.

К собору пристроят коммерческий комплекс

Проект нового здания с парковкой в Ковенском переулке

Дурное соседство
Проект, представленный архитектором Евгением Герасимовым на рассмотрение Совета по сохранению культурного наследия, получил немало критических замечаний. Но еще больше беспокойства вызывает судьба векового церковного здания.
Как рассказал настоятель храма отец Сергей (Альхименок), о появлении нового «соседа» в приходе узнали осенью 2008 г. и лишь по факту, когда задрожали стены — рядом принялись сносить дом, построенный в первом десятилетии прошлого века для работников автомобильной фирмы Крюммеля.
— Я обратился за разъяснениями в КГИОП, — говорит отец Сергей, — но мне только сообщили, что рядом с собором будут строить новое здание с парковкой.
Более подробную информацию настоятелю, как и всякому рядовому горожанину, пришлось выискивать самому. В интернете он обнаружил изображение будущего «монстра» (нынешний проект уже другой, хотя и ненамного краше). По ходу расчистки площадки для очередного детища корпорации «Возрождение Санкт-Петербурга» собор покрывался новыми трещинами. Сегодня, по словам настоятеля, они продолжают расширяться. По определению главы КГИОП Веры Дементьевой — «дышат» («то раскрываются, то закрываются, но они и в 2004 году были»). Заверения застройщика в том, что ведется регулярный мониторинг и все под контролем, приход не обнадеживают.
— Они следят только за наружными трещинами, а внутри храма никто никакого наблюдения не ведет, — настаивает отец Сергей.
Кроме того, священника беспокоит заведомая ангажированность такого «контроля»:
— Эксперты, ведущие наблюдение за нашим зданием, нанимаются застройщиком. Но ведь собор — охраняемый государством памятник (хоть и был построен на пожертвования прихожан, однако мы сейчас только пользователи, а не собственники). Я полагаю, что КГИОП мог бы назначить независимых экспертов, работу которых должны оплатить либо государство, либо застройщик.

Экспертиза от лукавого
По мнению главного специалиста отдела технологий КГИОП Ростислава Петрова, представленные заказчиком оценки геотехнической ситуации сделаны «хитроумно» и свидетельствуют о «некоем лукавстве». Рецензент КГИОП не увидел в них достаточных доказательств того, что новое строительство не приведет к дальнейшему повреждению конструкций примыкающих исторических зданий и не нанесет им урона:
— Хотелось бы видеть более точный анализ деформаций, которые получат объекты культурного наследия после возведения данного комплекса, — заключил Ростислав Олегович.
Особую тревогу специалистов вызывает предполагаемое сооружение одноэтажного подземного гаража практически вплотную к основанию храма. Притом что состояние его фундаментов до сих пор не прошло надлежащего обследования.
— Облицованная гранитом колокольня очень тяжелая, — волнуется отец Сергей. — Она примыкает к зоне застройки, и если даст осадку, то потянет за собой само здание. А это главный корпус. Это перекрытие, на котором располагаются орган, хор. Наш храм выстоял в годы войны и блокады. Нельзя допустить его разрушения в мирное время.
— КГИОП считает, что наши расчеты недостаточны, а мы считаем, что достаточны, — парировал Евгений Герасимов. — Государственная вневедомственная экспертиза нас рассудит.
— Если мы дадим добро, не имея убедительных доказательств, что собор не пострадает, в случае чего мы будем отвечать, — резонно заметила Вера Дементьева. — Мы настаиваем, и это наше право: необходимо провести очень тщательное обследование состояния окружающей застройки, установить мониторинг за трещинами и сделать скрупулезный расчет всех возможных последствий от реализации такого проекта.
Почему-то не была рассмотрена на совете такая ответственная составляющая представленного комплекса, как реконструкция стоящего рядом гаража Крюммеля (его собираются приспособить под офисы). Хотя, по оценкам Бориса Кирикова, это уникальный образец авангардной архитектуры, первый в Петербурге многоэтажный гараж из монолитного железобетона, с электрическим подъемником. Но как-то обошлись лаконичной констатацией — проект реконструкции гаража КГИОП уже согласован, все в порядке.

Полный мрак
Облик двух новых зданий — пятиэтажного жилого по красной линии и семиэтажного офисного внутри квартала — понравился главному архитектору Петербурга Юрию Митюреву:
— С моей точки зрения, вполне корректная работа, ничего не нарушается. Достигнут компромисс между разумностью и необходимостью соблюдать закон.
Под компромиссом, очевидно, подразумевалась расхваленная Евгением Герасимовым «добрая воля» инвестора — мол, комплекс поднимется «всего» до 26,2 м, хотя новый регламент устанавливает для данной территории максимально допустимый предел в 33 м.
Однако в такой подаче информации тоже есть некоторое лукавство. В ПЗЗ установлены три цифры — 23 м (по красной линии), 28 (внутри квартала), 33 (для локальных превышений). Никита Явейн напомнил, что в законе есть уточнение: нельзя выбирать максимум в 33 м, если при этом новострой будет виден в открытых городских пространствах. А этот — будет.
— Тут должна быть высота по карнизу 23 метра, — настаивал Явейн.
Строго говоря, высота офисного корпуса доберется до отметки не 26,2, а 28,7 (если принимать в расчет устанавливаемое на крыше инженерное оборудование). Тогда как высота храма — 20,5 м; колокольни (до основания купола) — 26 м. То есть коммерческий комплекс, по сути, встанет вровень с собором. И со всей очевидностью задавит его визуально общей своей тяжелой массой.
— Всегда храмы строились так, чтобы на них был хороший обзор, — напомнил отец Сергей. — Мы сейчас, понятно, находимся в рамках городской застройки. Но все равно должен действовать принцип — выше креста-то уж не нужно лезть. Что в нашем сознании должно доминировать? К тому же окна той храмовой стены, что примыкает непосредственно к строящемуся дому, дают нам основное освещение. Через них попадает в церковь полуденное солнце. А тут мы окажемся зажаты между двумя зданиями, и будет у нас вечный мрак.
Настоятеля поддержал и Александр Марголис:
— Доминанты храмов формировали силуэт Санкт-Петербурга. За годы советской власти он и так обеднел на порядок. Теперь роль каждого выжившего усиливается в разы. А на этом проекте мы видим, как принижается значение собора в качестве смысловой и визуальной доминанты.
Развернувшаяся на совете дискуссия еще раз убедительно показала, насколько несовершенен утвержденный законом о ПЗЗ высотный регламент. Установленная чохом норма — 23/28 м для исторического центра — губительна для него. О чем, собственно, и предупреждал главный разработчик высотного регламента Борис Николащенко. Архитектор настаивал на том, чтобы для районов исторической застройки параметры устанавливались индивидуально, исходя из сложившегося окружения. Ведь зачастую оно сформировано двумя-трехэтажными домами. Но его не послушали, продавили в очередной раз интересы застройщиков. Так, может быть, пора внести необходимую корректировку? Не все же только строительному лобби вносить поправки.
Решение фасадов Евгений Герасимов предложил не обсуждать, сославшись на незавершенную пока их проработку. Но и увиденный экспертами вариант вызвал массу вопросов. Его сочли совершенно внеконтекстным. Татьяна Славина заметила, что если уж говорить о необходимости следовать закону, так надо следовать ему целиком, а не только в части высотного регламента. Ведь кроме него, законом предписывается соблюдать контекст, логику исторической среды, использовать традиционные материалы.
— Евгений Львович у нас признанный мастер контекстуализма, — подсластила пилюлю Татьяна Андреевна. — Давайте попросим его внести в проект изменения, которые позволят вписаться в сложившееся окружение.
На том пока и порешили.

Татьяна ЛИХАНОВА
Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА