Интервью с Peaches

Недавно в рамках вечеринки ID:ology на «Арме» выступила Peaches. За несколько часов до концерта Look At Me поговорил с ней о её последнем альбоме, опере «Peaches Christ Superstar» и отношении к Леди Гаге.

«Иисус ходил по воде, а Peaches будет ходить по вам», — говорила она, и выкрикивала строчки из Show Stopper, шагая по вытянутым ладоням. Переодевалась из латекса в банный халат, карабкалась на стоящий посреди сцены желтый Ламборджини, проецировала на простыню свою подругу Шонду Кей из Yo Majesty и плевалась кровью. За несколько часов до этого Peaches дала Look At Me интервью в куда более расслабленной обстановке. Впрочем, всё относительно: её голова наполовина обрита, а на груди висит брюлик P-E-A-C-H-E-S размером с полметра. Тем не менее, она крайне спокойна и даже мила. Ей уже исполнилось 43, совместно с Чили Гонзалесом она поставила свою версию оперы Jesus Christ Superstar — «Peaches Christ Superstar», исполнив самостоятельно все вокальные партии, и у неё вышел четвёртый студийный альбом «I Feel Cream», спродюсированный главными лицами независимой танцевальной сцены — от Soulwax до Simian Mobile Disco. Неудивительно, что запись была радушно принята новым поколением слушателей, и с некоторым недоумением — старыми поклонниками, всё ещё воспринимающими её как одну из главных звёзд подвявшего жанра «электроклэш».

— Твой последний альбом — это, определённо, шаг в сторону поп-музыки. Можешь объяснить эти перемены?

Забавно: одни люди говорят, что моя музыка осталась прежней, а другие — что она полностью изменилась. На самом деле она всего лишь стала разнообразнее. На I Feel Cream есть и хардкорные песни вроде Billionaire или Serpentine, а есть и более мягкие и расслабленные темы. Я всегда говорила, что необходимо изучать менее очевидные стороны самих себя. Так что теперь, когда все знают, какой жесткой я могу быть, для меня важно время от времени демонстрировать и свою уязвимость.

— Твоя музыка стала ещё и куда более танцевальной.

Да-да, я хотела записать танцевальный альбом, потому что я и так всегда была частью мира танцевальной музыки, но при этом мои работы не были танцевальными в полном смысле слова. Кроме того, на этом альбоме я впервые действительно пою — в песнях Talk To Me, I Feel Cream и Lose You. Забавно было только сейчас показать людям своё секретное оружие — пение.

— Невозможно не обратить внимание на список людей, с которыми ты работала на этот раз. Soulwax, Simian Mobile Disco, Digitalism, Drums of Death — все они очень хайповые, популярные в блогах артисты, которые запросто могли бы оказаться на одной компиляции и без тебя. Как ты объяснишь такой выбор коллабораторов?

Ну, вообще-то, это просто люди, которых я встречала, с которыми я играла диджей-сеты в одних и тех же местах, с которыми мы выступали на одних и тех же вечеринках и вместе тусовались. Нет, я не звонила им со словами «Привет. Меня зовут Peaches!» На предыдущем альбоме, Impeach My Bush, были люди вроде Джоан Джетт (Американская певица, музыкант, продюсер и актриса. Лучше всего известна по группе Joan Jett & the Blackhearts — прим. ред.), Джоша Омми из Queens of the Stone Age и Бет Дитто из Gossip. То есть все разновидности рок-персонажей. А на этот раз я всего лишь захотела работать с людьми из танцевальной сцены. Но все они являются моими друзьями. Например, с Soulwax я знакома уже 12 лет, они великолепные продюсеры и замечательные люди. Так что дело не только в концепции альбома.

— А насколько вообще для тебя важна концепция в творчестве?

Очень важна. Думаю, очевидно, что сама идея Peaches выросла из первоначальной концепции. Пусть иногда это и мешает развиваться дальше, я всё ещё считаю себя концептуальным артистом.

— Как вписывается в твою концепцию перфоманс Peaches Christ Superstar, который вы недавно поставили вместе с Гонзалесом?

Об этом перфомансе все меня спрашивали: «Какого чёрта ты делаешь?» Конечно же, тут была важна идея того, что я исполняю все вокальные партии в одиночестве, но я ещё и по-настоящему люблю музыку Эндрю Ллойда Уэббера и считаю, что «Иисус Христос Суперзвезда» — это великолепно написанный мюзикл. Кроме того, его идея сама по себе блестящая: о Человеке и о других людях, которые не понимают, что его намерения добры, и что можно следовать за кем-то, при этом оставаясь личностью, а не становиться параноком и не отворачиваться от людей. Знаешь, я не религиозна. Я просто вижу, что происходит в политике, вижу как начинаются войны, рушатся семьи и происходят социальные катастрофы. Люди не верят друг другу. Так что я поставила этот перфоманс, чтобы указать на этот факт.

При этом я против организованной религии. Мне нравится Бог, мне просто не нравится его фэнклуб. Я не считаю, что людей нужно как-то организовывать, чтобы они верили во что-либо. У каждого должны быть жизненные ценности, и христианские ценности в этом плане не так уж и плохи. Просто их не нужно никому навязывать. Взять Израиль и Палестину, или грузинов и русских, — они очень похожи. Даже в Канаде есть французские канадцы, которые разделяют сепаратистские взгляды. Но все эти распри смехотворны. Дело в том, что все хотят быть индивидуальностями, хотят быть собой, но для этого им надо избавиться от страхов, в этом-то и вся проблема. Вот зачем нужно было исполнить все роли от одного лица.

— Тебе нравится, что сейчас происходит с женской поп-му..

Нет. Ххахаха

— Похоже, ты знаешь, о чём я сейчас собирался спросить?

Конечно. Знаешь, я ходила на концерт Леди Гаги на прошлой неделе, и там я почувствовала себя изнасилованной. В творческом смысле.

— Может ты немного завидуешь?

Зависть — не совсем подходящее слово. Конечно, я бы хотела иметь столько денег, потому что благодаря всему, что она делает, эти деньги преумножились и сделали очень многих людей богатыми. Сегодня ночью мои маленькие идеи, вроде той, когда у меня на сцене мигает промежность, а затем превращается в огромный феерверк из вагины, увидит тысяча человек, а на её шоу придёт 10 или 20 тысяч. Я не то что бы ревную, мне лестно, ведь когда я увидела её шоу, то подумала: «Ого, а ведь я была права.» Это забавно, но она всего лишь марионетка. Даже если она говорит, что она не марионетка, это не так. К тому же, когда ты становишься настолько знаменитой, спрятаться становится невозможно. Только и остаётся, что бесконечно раздавать интервью.

Интервью: Андрей Зайлер

Фото: Оля Эйхенбаум