Oh! Darling

В тишине дрожит взятый на рояле сложный септаккорд.
И чистый голос Сережи Голикова копирует 27-летнего Пола Маккартни.

Прекрасное «Oh! Darling, please, believe me…». От сережиных размахов звенит в ритмической партии ГДРовская «Musima».

Отрешенно смотрит в потолок, перебирая струны бас-гитары, Женя Баринов. И разметал по щекам немытые волосы ритмично вздрагивающий ударник Юра Терлецкий.
Пипл большеижорского клуба под Ленинградом блаженно изгибается в страстных объятьях, танцуя в затемненном зале медленный танец.
Таня не танцует. Она сидит недалеко от сцены, ревниво наблюдая за Юрой-клавишником.
Юра сосредоточенно работает на потрепанном клубном рояле, пытаясь воспроизвести ведущую фортепьянную партию максимально близко к оригиналу из «Abbеy Road».

Да, это там и тогда. И тот самый клавишник.

На дворе ранняя весна 1970 года.

Мы фанатично поглощаем музыкальную информацию с огромных бобин ленты «тип-6». С хриплых магнитофонов. Оригинальный "винил" «из-за бугра» по ценам «черного рынка» нам пока не по карману.
Только-только до широких масс на бобинах дошел созданный в конце 1969-го диск, или, как мы говорим, «пласт». Последний пласт «The Beatles». До прекращения деятельности величайшего явления ХХ века остаются считанные недели. Но мы этого не знаем.
До грустного распада любимого окрестностями ансамбля «Импульс», приезжих ленинградцев, остается полгода. И это нам еще неведомо.
До ухода большинства из нас в Советскую Армию остается восемь месяцев. Об этом мы не думаем.
И Таня не знает, что будет женой клавишника. Потом перестанет ею быть.
Еще не осознаем, что скоро закончится юность. Упиваемся весной и музыкой ливерпульской четверки.

Кто тогда не пытался петь «под Битлс». В сопровождении черт-те знает, каких гитар. В черт-те каких закоулках. На кошмарной абракадабре, именовавшейся «английским языком».
И все умудрялись это как-то исполнять.

Но спеть «под Маккартни» «О, дарлинг!» было дано не всем.
Да еще чтобы и в последнем куплете вытянуть «…believe me, when I tell you, I’ll never do you no harm». И не просто вытянуть, а после «вен ай телл ю» истошно и высоко возопить «…ю-у-у…». Ну и так далее. Знающий понимает.
Так вот Сережа Голиков это мог.
Я тоже иногда мог. Визжащим фальцетом и только вне сцены. По пьянке.

***

Каждую среду люди рвутся к окошкам киосков «Союзпечать».
На дворе конец 1989 года.

Раз в неделю в «Союзпечати» продается очередной номер газеты «Аргументы и Факты». Одноразовый тираж свыше тридцати миллионов экземпляров!
Это не просто рекорд по Гиннесу. Это фантастика мирового масштаба. Тем более, что газета издается в тоталитарной коммунистической стране, где пока еще властвует цензура. И где свобода слова – лишь набор литер в «брежневской» конституции.
«Аргументы и Факты» печатают ВСЕ. Критику в адрес политбюро, информацию о коррупции в высшем руководстве СССР, и тому подобный беспредел.
Журналисты «АиФ» популярны, как тридцатых годах полярники, а в шестидесятых космонавты.

На выборах народных депутатов РСФСР в марте 1990 года «Аргументы» выдают еще один рекорд. Пять человек из редакции во главе с главным редактором Старковым (Светлая память! - прим. авт.) триумфально избираются широкими народными массами в высший орган власти России. Гиннес отдыхает.

На первых встречах с новыми коллегами-депутатами в Москве благоговейно знакомлюсь с героями из «АиФа».
Впереди несомненная для нас победа демократии.
Впереди конец коммунизма.
Впереди все…
На дворе весна 1990 года.
В душе музыка. Как весной семидесятого…

Из упомянутой пятерки депутатов-журналистов больше всех сближаюсь с Андреем Углановым (Ныне - главный редактор "Аргументы Неделi" - прим. авт.). Он на четыре года младше меня. Но я однозначно признаю его интеллектуальное превосходство.
Ну и в политике мы полные единомышленники.

***
Март 1993-го.
Один из последних Съездов народных депутатов РФ.
До разгона Съезда остается шесть месяцев. Мы это предчувствуем.
И не можем предположить, что будет дальше.

После очередного заседания ым закатываемся с Андреем ко мне домой в Останкино. Пить водку. Благо Андрей живет неподалеку, где-то в конце 1-й Останкинской.
Быстро доходим до кондиции. Пора петь.

Беру свою 12-струнную «рояль», и проникновенно исполняю экспромт на мотив «Беловежской Пущи» из «Песняров»:

Наш Кремлевский дворец – несказанная дрянь.
Здесь готовы мы все на разбой и теракты.
Но смиряют нас всех, нагоняя печаль
“Аргументы и Факты”, “Аргументы и Факты”.

Андрюша берет «рояль» и начинает петь «The Beatles». Красивым чистым голосом. Под качественный аккомпанемент.

- Андрей, а «О, дарлинг!» слабо?
- Запросто.

И поет. Да как!
В последнем куплете звонко и прозрачно выводит «…ай л невэр ду ю но харм…» на положенной высоте. Ей-богу, лучше, чем Пол в 1969 году.

Пытаюсь повторить подвиг.
И с грустью замечаю, что уже не могу. Ни как.

***

Разгон одуревших депутатов. Бои в Москве.
Зюгановы, Примаковы…
Разводы-разъезды, приступы-реанимухи, больницы-собесы.....
Кардиология, пенсия, возвращение в Петербург.

Малогабаритка на Гражданке. Коллегия адвокатов.
Инвалидность.
Путин.
Бывшие комсомольцы и гебисты. Отбросы четвертого сорта.
Постепенное осознание прожитой жизни.

***
Пережив ЛТП, так и не стал суперстаром Сережа Голиков.
Девятый год спит на кладбище под Питером Таня Лучинская.

Директора советских заводов перекрывают таможни, защищаясь от конкурентов.
«Именем закона» закрываются газеты и телеканалы.
В располневших от рекламы станков и лечения импотенции «Аргументах и Фактах» печатаются тихие статьи заведующего отделом политики А. Угланова.

***
Из компьютера раздается прошедший через многие годы голос сэра Пола Маккартни, так похожий на Угланова и Голикова: «…I’ll never do you no harm…»
Медленно крутится в CD-ROMе компакт-диск с записанными в формате «МP-3» дефицитными когда-то двадцатью шестью «пластами» «The Beatles».

И самому уже ни спеть, ни подыграть.



2002 г.

© Юрий Лучинский