Original Material
Бульварное полукольцо
Любопытнейший он всё-таки персонаж, этот Эдуард Вениаминович Савенко. С одной стороны, там как будто всё предельно просто и на виду. От самых примитивных комплексов и амбиций до элементарной человеческой душевной дряни, а где-то и вполне себе искренности и даже определенного, правда, предельно экзотического, вида порядочности. Но с другой, в нем столько всего понакручено и понаверчено, что толком и непонятно, специалисту какой профессии под силу было бы во всем этом разобраться. Но уж точно не с моей квалификацией. Потому я, отнюдь без попытки какого-то серьезно анализа, позволю себе всего лишь несколько уточняющих замечаний к слову и по поводу.
Да, и еще, пожалуйста, не надо сразу рефлекторно, как это часто у многих бывает при виде фамилии Лимонова, начинать выказывать отношение к его политическим взглядам. Сие мне совсем не интересно и к тому, о чем я хочу сказать, никакого отношения не имеет.
А показалось мне еще дополнительно любопытным вот что. Когда несколько писателей, да и не только, но все же в основном писателей, по инициативе Акунина недавно провели свою «контрольную прогулку», несколько раз, в разной форме и разными людьми задавался вопрос и организаторам прогулки, и самому Лимонову, а почему бы и ему не присоединиться. Или, потом уже, почему он всё-таки не присоединился.
Некоторые из «прогулочников», особо тут четок был Быков, фамилия которого, кстати, чаще всего как раз и звучала, вместе с Акуниным, как одного из организаторов гулянья, обычно комментировали это так. Что, мол, они с огромным уважением относятся к таланту Лимонова и искренне считают его чуть ни величайшим писателем современности, но он сам и по политическим взглядам, и потому, что нигде не может быть в компании, а не главным действующим лицом, никогда к подобному мероприятию не присоединится. Типа, Эдуард Вениаминович если на свадьбе, то только женихом, а если на похоронах, так и там может быть удовлетворен лишь ролью покойника.
Сам Лимонов тоже несколько раз вяло и неинтересно отнекивался, в смысле, что ему настоящему, суровому и беспощадному борцу с режимом откровенно западло прогуливаться с такими легковесными буржуазными оппозиционерами… И вообще, какие там смешные хождения с ленточками, когда кровь бурлит и следует срочно брать штурмом почты и мосты… Ну, и подобная стандартная отмазка, звучавшая даже почти логично и почти убедительно. Но согласитесь, некоторой нотки искренности ей не хватало, и потому оставалась тень пусть и легкого, но довольно явственного недоумения, недосказанности, что ли какой-то.
И вот вдруг в одном из интервью Лимонова прорвало. Представления не имею, и вот того уже точно никогда не разгадаю, сделал он это продуманно и намеренно или изначально проговорился случайно, в неком эмоциональном порыве, а потом уже поневоле пришлось уточнять и развивать сказанное. Но, во всяком случае, сформулировано всё было предельно точно и с безупречной степенью определенности. Когда очередной раз спросили, почему не пошел с Акуниным и Быковым, Савенко закрыл тему: «С Солженицыным и Бродским пошел бы. А эти мелковаты».
Великолепно. Тем более великолепно, если экспромт. Потому что на самом деле, если не озарение свыше, то над подобной формулировкой годами работать надо, и еще не факт, что получится столь совершенно.
То есть, человек сумел признаться, и вопрос не в публичности, а, главное, самому себе, что основная проблема отнюдь не в разнице политических темпераментов, степени накала борьбы да и политике как таковой в принципе. Какая там может быть политика, даже самый сумасшедший человек не смог бы и на пике приступа представить себе Солженицына с Бродским, шагающими где-то и куда-то плечом к плечу с целью выражения каких-нибудь даже не общих, но хоть сколько-нибудь совместимых политических взглядов.
Вы еще раз вчитайтесь и вдумайтесь в слова Лимонова. Ведь речь идет исключительно о литературной иерархии и ни о чем больше. И об уровне в ней, обозначено двумя конкретными фамилиями. С подразумеванием третьей.
А ведь тема «Бродский и Солженицын», хотя это может и показаться кому-то странным, существует в реальности. Вернее даже более в форме «Солженицын и Бродский», но это уже нюансы. Притом, что прожив полтора десятка лет в часе-полутора езды друг от друга, эти два русских писателя умудрились так никогда и не встретиться. Существует даже апокриф, что когда Бродскому досталась Нобелевская премия, то Солженицын сказал: ''Пусть пишет, лишь бы язык не хромал''. Бродскому передали этот отзыв другого Нобелевского лауреата, на что он хмыкнул и сказал: ''Чья бы корова мычала''.
Соломон Волков вспоминал:
«Когда я разговаривал с Бродским о Солженицыне, то он просто о нем не хотел говорить, и видно было, что отношение его к нему очень и очень недоброжелательное. Но всякие отношения великих людей со столь разными темпераментами обрекают их на столкновение. Вспомните, что Толстой с Тургеневым чуть друг друга не убили на дуэли, они собирались стреляться. Все-таки до этого отношения Бродского с Солженицыным не дошли».
Но даже и такое, столь авторитетное мнение я не воспринимал бы несомненно и безусловно. И тут мне кажется более уместным сослаться на работу Льва Лосева ''Солженицын и Бродский как соседи''. Со многими оценками и суждениями автора я там, мягко говоря, не полностью согласен, но чисто фактически статья довольно любопытна и достаточно точна.
Я готов полностью отдать всё должное от признания почтения заслугам Иосифа Бродского в области русского стихосложения. Хоть он и не является моим любимым поэтом, некоторые произведения даже изредка перечитываю и не без удовольствия. Просто уж очень изредка.
Так что даже не столько Бродский не мой поэт, сколько я не его читатель. При том, что как раз литературная иерархия, выстроенная Бродским, мне, может быть, наиболее близка из всех возможных. За исключением, видимо, места в ней самого поэта. И с точки зрения этой, все же моей, а не Бродского, иерархии внешне всё может выглядеть довольно нелепо.
Александр Солженицын, по моему мнению, вошел в русскую историю великой книгой, пусть, опять же, с моей личной точки зрения и в историю не литературы, и книгой, не имеющей большого отношения к литературе.
Относительно же художественного дарования Эдуарда Лимонова и воплощения этого самого дарования мне и вовсе не хотелось бы ничего говорить. Потому ограничусь тем, что не могу согласиться с мнением по этому поводу Дмитрия Быкова.
К своему стыду вынужден признаться, что понимание величия самого Быкова как писателя не до конца еще доступно мне. А если проще, то я его в этом качестве как-то и вовсе не воспринимаю. Хотя как к человеку и отношусь весьма благожелательно. Такое, кстати, бывает и не очень редко, когда человек образом жизни гораздо ближе, чем образом мыслей или способом из выражения. Но сейчас не об этом.
По поводу прочих же упомянутых и подразумеваемых здесь творцов и действующих лиц мое мнение абсолютно и совершенно неинтересно даже мне самому.
И всё-таки, я много дал бы за то, чтобы посмотреть следующую картинку.
...Почти тем самым, теплым, но не жарким московским утром, по цветущим бульварам, от Александра Сергеевича Пушкина до Александра Сергеевича Грибоедова, с ленточками в петлицах, символизирующими определенные политические предпочтения каждого и потому разных цветов, медленно прогуливаются Александр Исаевич Солженицын, Иосиф Александрович Бродский, а между ними Эдуард Вениаминович, в данном случае уж точно Лимонов.
А остальные… Да, что за глупости. Остальные просто не в счет.