Их прощальный поклон?

Нобелевская премия мира Евросоюзу еще не выглядит как посмертная, но уже сильно ее напоминает. Причем я бы сказал, что в речь в данном случае идет как о состоянии премируемого, так и того, кто вручает приз.

Премия Бараку Обаме вызвала массу споров, но ее, в целом, можно было объяснить. В какой-то момент 44-й американский президент вызвал в мире ощущение надежды на некий прорыв в системе международных отношений, сравнимый с горбачевским "новым мышлением". Прорыв в направлении более разумного, более безопасного, более ответственного и в конечном счете более гармоничного мира. Несмотря на то, что общий вектор развития международных отношений все еще направлен в явно противоположную сторону, элементы этой надежды живы до сих пор, и с этой точки зрения премия мира Обаме объяснима. Она даже некоторым образом направлена в будущее.

А премия Евросоюзу выглядит, как утешительный приз, который вручен тяжело больному человеку. Евросоюз переживает мощнейший экзистенциальный кризис. Ситуация в Ливии, в которую Евросоюз вполне мог бы позволить себе не втягиваться, показала, что Европа, вопреки всей риторике, не имеет ни качественной внешней политики, ни достаточных военных ресурсов для ответа на возникающие вызовы. Глубокий экономический кризис, поразивший в разной степени юг континента, демонстрирует не столько экономическую (деньги все еще есть), сколько попросту институциональную несостоятельность модели.

День за днем мы видим, как Берлин и Париж, у которых уже иссякает интеграционный задор, нажимают на все имеющиеся в их распоряжении рычаги — а рычаги не работают. Вместо этого в Афинах к фотографиям канцлера Меркель пририсовывают гитлеровские усы. Греция хочет жить на уровне ЕС, пользоваться благами еврозоны, получать многомиллиардные кредиты, но категорически отказывается экономить. А тот, кто дает деньги на ее спасение, вынимая их из своей собственной экономики, объявляется на улицах врагом народа.

Такое бывает, когда пытаешься построить социалистическую модель: слой иждивенцев становится самодовлеющим. Система тратит все больше ресурсов на поддержку тех, кто ничего в нее не вкладывает, но постоянно голосует за нее, потому что это очень приятно — жить на немецкий вэлфер под средиземноморским солнышком и при этом безнаказанно сравнивать Меркель с Гитлером. Проблема в том, что у такой системы есть предел развития. Он наступает там и тогда, когда тот, кто платит, отказывается платить. В том, что этот час недалек, нет никаких сомнений: в конечном счете в самой Германии хватает избирателей, считающих, что внутри страны есть достаточно точек приложения для денег германских налогоплательщиков.

Это и есть корень диагноза: Евросоюз пропустил момент для строительства общих институтов. Стеклянные корпуса в районе брюссельской площади Шумана полны чиновников, которые ничего не решают и ничего не значат, только эффектно надувают щеки. Все реальные механизмы остались на уровне национальных суверенитетов, в Брюсселе все еще нет ни серьезного общего бюджета — потому что нет общего налогообложения, — ни общего механизма принятия и реализации решений.

Возможно, шанса на перенос центра тяжести на наднациональный уровень и не было. Возможно, он упущен временно, но очень возможно, что и навсегда. И уж во всяком случае, определенно на повестке дня стоит вопрос о пересмотре списка членов клуба. Давайте называть вещи своими именами: углублять интеграцию с теми, кто считает своих фактических спонсоров оккупантами и нацистами, невозможно.

В этом тексте нет ни капли злорадства того рода, что нет-нет да сквозит в репликах российского руководства по поводу кризиса ЕС, — мол, не учите нас жизни, сначала разберитесь у себя во дворе. Совсем наоборот — успех Евросоюза. Сильный Евросоюз помог бы России решить многие внутренние проблемы, проблемы развития и с собственной постсоветской периферией. Евросоюз в его нынешнем виде — это все еще экономически сильный, привлекательный для российских соседей, но крайне невнятный партнер.

Создатели Евросоюза когда-то сделали действительно много для того, чтобы предотвратить войны на континенте. Но тогда нобелевскую премию им и стоило бы вручать — когда это еще было возможно. Те, кто сидит сейчас на их месте, несравнимы с отцами-основателями ни по каким параметрам. На наших глазах они раз за разом демонстрируют объективную неспособность адекватного ответа на возникающие вызовы. Настолько удручающую, что даже в качестве получателей премии за успехи предшественников — отцов-основателей единой Европы — их, пожалуй, не стоило бы приглашать в Осло.

Впрочем, давешняя премия по литературе, врученная китайцу Мо Яню, на мой дилетантский взгляд, удачно оттенила готовность нобелевского комитета к окончательной утрате высокого статуса, "планку" которого удавалось держать все двадцатое столетие. В этом смысле — почему бы и не Евросоюз? Чиновники с площади Шумана, бесспорно, найдут, как распорядиться этим миллионом долларов.