Original Material
Акт террора
Пенсионерка, совершившая поджог, стала двойной жертвой: сначала — мошенников, а затем — репрессивных органов
Галина Иванова. Фото: соцсети
Основы уголовного права в юридических вузах проходят на первом курсе — это одна из самых несложных (по сравнению, например, с гражданским) и хорошо разработанных дисциплин. На семинарах вместе с учебниками используются задачники с так называемыми казусами — это фабулы условных преступлений, которые надо квалифицировать, то есть определить статью УК, под которую подпадает состав этого преступления: объект, субъект, объективная и субъективная сторона.
С чисто юридической точки зрения дело пенсионерки из Санкт-Петербурга, только что приговоренной к 10 годам лишения свободы за террористический акт, выглядит таким учебным «казусом», даже имя и фамилия у нее, какие бывают в задачнике: Галина Иванова. Вот только возраст «субъекта» — 76 лет, а по статье 205 УК, которую ей вменили, при образцовом поведении можно освободиться только при отбытии 3/4 срока.
Статья 205 (террористический акт) предполагает «совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население… в целях дестабилизации деятельности органов власти… либо воздействия на принятие ими решений» и наказывается лишением свободы на срок от 10 до 20 лет.
Поскольку под стражу пенсионерка был взята только в зале суда, накануне она пришла к журналистам портала 47 News. В Сеть вместе с текстом выложено видео, на котором очень интеллигентного, «петербургского» вида Галина Наумовна рассказывает о своей трагедии, все еще надеясь, что суд переквалифицирует обвинение на статью 167 УК: за умышленное уничтожение или порчу имущества грозит максимум до 2 лет или применяются наказания, не связанные с лишением свободы.
С момента, когда дело еще на стадии следствия было возбуждено по статье 205, а затем направлено в военный суд, «десятка» срока была предопределена. Судья Первого окружного военного суда дал по минимуму. Как в последнее время все процессы, связанные с «терроризмом», суд проходил за закрытыми дверьми, о приговоре стало известно из сообщения пресс-службы, в котором фамилия судьи не указана. Зато мы можем с уверенностью сказать, о чем он думал, подписывая приговор: «Все равно, если это не сделаю я, то сделает кто-то другой…»
Картина преступления не оставляет сомнений в отсутствии у Ивановой умысла на «действия, устрашающие население в целях дестабилизации деятельности органов власти… либо воздействия на принятие ими решений». Существенного ущерба ее дурацкая выходка не причинила. Телефонные мошенники больше месяца обрабатывали ее, уговорив передать им полмиллиона сбережений. По их команде, держа одной рукой мобильник возле уха, другой рукой она облила бензином припаркованный возле военкомата старый пикап и неумело его подожгла — пламя вспыхнуло и тут же погасло.
«Сотрудник ФСБ» по мобильному обещал ей, что когда машина загорится, из военкомата выскочит укравший ее деньги «бандит», который будет задержан. В самом деле выскочил водитель — но не из военкомата, а из близлежащей столовой, и не бандит, а неизвестно кто: судя по рассказу Ивановой 47 News, этот человек не был установлен и допрошен. Зато саму пенсионерку задержали мгновенно, словно заранее готовились к поджогу.
Это произошло в ноябре 2023 года, когда похожие истории были еще не столь распространены. В декабре 2024-го в разных городах были совершены десятки аналогичных поджогов и взрывов (только в Санкт-Петербурге и Ленинградской области было зафиксировано семь попыток) —
пенсионеры жгли банкоматы и полицейские автомашины, а молодой человек бросил бутылку с зажигательной смесью в тот же самый военкомат.
На январь 2025 года «Медиазона»* зафиксировала 187 поджогов военкоматов и других объектов, организованных мошенниками, большинство было совершено в 2024 году. Всего с начала войны произошло 280 атак, но начиная с марта 2023 года поджоги под диктовку мошенников постепенно вытеснили те, которые совершались по политическим мотивам.
Попытки поджога военкоматов, железнодорожных релейных шкафов и других объектов инфраструктуры в разных случаях квалифицируются по-разному: как по статьям 205 (той самой) и 281 (диверсия), так и по ст. 167 УК (уничтожение имущества). В октябре 2023 года «Медиазона» сообщала о 137 случаях поджога релейных шкафов, из которых 38 были квалифицированы как диверсия, 16 — как теракт, 6 — как уничтожение имущества. Постепенный сдвиг в сторону статей 205 и 281 не вытекает из УК — это судебная практика. Пленум Верховного суда по этому поводу свежих разъяснений не давал, планку по протестам прокуроров выставили апелляционные и кассационные инстанции.
Согласно статье 43 Общей части УК, «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений». Достижения какой же из этих целей обещает приговор пенсионерке Ивановой?
В интервью 47 News Галина Наумовна говорит:
«Десять лет колонии для меня — приговор смертельный. Я и десять дней там не проживу… Судят и наказывают жертву. Сначала ограбить одураченную старуху, потом толкнуть на преступление, а потом затолкать ее в тюрьму. И пусть она там сдохнет. Знаете, что они мне говорили: «Вас же Родина просит!»… Поймите, у нас в крови доверие к таким словам, как «государство», «милиция», а теперь с нашей верой и идеалами вот так».
Статья УК о теракте к действиям пенсионерки Ивановой никакого отношения не имеет — это суд и «правоохранительные органы» на мнимый террористический акт с ее стороны ответили актом государственного террора.
Среди читателей «Новой» вряд ли есть хоть один, кого мошенники не пытались обмануть подобным же образом; правда, до продолжения обычно не доходит — банки не зря ведут разъяснительную работу. А что делают «правоохранительные органы»? При том что такие преступления приобрели массовый характер, эти органы, занятые больше борьбой с противниками СВО, так и не ответили нам на вопросы: 1) кто стоит за теми, кто провоцирует поджоги и другие акты вандализма (а не за вымогательством денег, у этих лиц должна быть разная мотивация), и 2) зачем они это делают.
По версии, которую распространяет пропаганда, за этими преступлениями виден «украинский след». Но дайте же доказательства и мотив: зачем? Такой же вопрос надо задать и применительно к общеуголовному криминалу: деньги — понятно, а военкоматы и релейные шкафы — зачем дополнительно рисковать? Из всех версий более или менее складывается только третье предположение: с целью улучшить показатели и дать материал пропаганде провокациями — возможно, вместе с уголовной агентурой — могут заниматься «правоохранительные органы». Тогда можно объяснить и логику судей, идущих у них на поводу: назначенные президентом «пожизненно», на самом деле судьи легко могут быть лишены статуса по ходатайству ФСБ.