Концы концов

Еще раз о книге Александра Баунова* «Конец режима»

18+. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ БАУНОВЫМ АЛЕКСАНДРОМ ГЕРМАНОВИЧЕМ ИЛИ КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА БАУНОВА АЛЕКСАНДРА ГЕРМАНОВИЧА.

Книга «Конец режима. Как закончились три европейские диктатуры» вышла в начале 2023 года и привлекла внимание к себе сразу как личностью автора, так и темой. Написал ее Александр Баунов* — филолог-античник, дипломат, журналист, один из лучших политических экспертов, etc. В этом же году она стала одной из самых продаваемых книг в РФ в категории «нон-фикшн». «Единственная политическая книга среди десятки текстов о психологической помощи», — отмечал Forbes. В ноябре 2023 года книга была отмечена специальным упоминанием жюри премии «Просветитель» в номинации «ПолитПросвет».

Для тех, кто ее все-таки не читал: это история трех европейских диктатур Западной Европы — Франко в Испании, Салазара в Португалии и, в меньшей степени, «черных полковников» в Греции. Она подробно рассказывает, как эти режимы в итоге трансформировались во вполне демократические формы правления.

Внимание к книге было обеспечено еще до выхода произведения самой темой — вряд ли кто-то может оспорить ее актуальность, особенно в последние три года. Тема диктаторских режимов и способов выхода из них, конечно, у нас стоит особенно остро, хотя сама по себе она, пожалуй, относится к вечным. Конечно, популярности книге добавляет и то, что половина повествования в ней посвящена испанскому феномену: бескровной трансформации диктатуры Франко в развитую страну с демократическим правлением. Редко когда периоды диктатур заканчивались столь безоблачно (в современной истории, пожалуй, можно вспомнить Бархатную революцию в Чехословакии, но она случилась много позже испанских событий). Даже робкая попытка франкистской реставрации в Испании оказалась слабой и непопулярной, а потому провальной.

Испания дарит в этом смысле надежду всем странам, где сейчас правят диктаторские режимы, — оказывается, и так тоже можно.

Оказывается, жесточайшая диктатура со всеми ее «прелестями» в виде страшных репрессий, беспощадного подавления инакомыслия, корпоративизмом, архаичной и закрытой экономикой, длящаяся без малого полвека, — рано или поздно заканчивается.

Оказывается, с диктатурой можно покончить не только революцией, не только большой или малой кровью, не только стрельбой и насилием. Читать об этом — уже большое облегчение.

Для читателя естественно отождествлять падение трех европейских диктатур в 70-х годах прошлого века с тем, что происходит здесь и сейчас. Так общем-то всегда бывает — любой читатель любой книги вольно или невольно примеряет ситуацию на день сегодняшний. А уж в случае с такой книгой — точно.

Но так поступает читатель, а не писатель. На мой взгляд, к неочевидным, но сильным сторонам книги следует отнести то, что Баунов, описывая события, не привязывает их напрямую к современности. Более того, создается впечатление, что он нарочито дистанцируется от проведения таких параллелей, особенно с нынешней Россией (хотя бы потому, что мир гораздо шире): упоминание нашей страны в книге сводится к историческим свидетельствам об отношении официальных лиц СССР к событиям в этих трех странах за исключением пары абзацев в самом конце книги. Так что все ассоциации остаются на совести читателя — и читатель воспринимает книгу очень по-разному: кто-то отмечает ностальгию по несбывшимся возможностям, кто-то говорит об избыточном оптимизме. Кстати, автор довольно сурово предостерегает от такого оптимизма. «Испании Франко больше не будет, но то, что сделало ее Испанией Франко, никогда не исчезало и блуждает по миру», — пишет Баунов.

В книге примерно в равных долях говорится о португальской и испанских диктатурах, потому что «португальский и испанский финалы — почти идеальный материал для того, чтобы сопоставить на примере родственных стран революцию и эволюцию», а греческая история лишь оттеняет две эти стержневые линии книги. Однако отмечу, что именно к Испании у советского человека всегда было особое отношение благодаря участию СССР в гражданской войне на стороне республиканцев, сконструированному вокруг этого мифу советской пропаганды, а также книгам Эрнеста Хемингуэя.

Мы очень мало знали о режиме Салазара в Португалии (разве только то, что тяжело больному диктатору печатали отдельный экземпляр газеты), совсем ничего — о «Черных полковниках», но мы наивно полагали, что знаем все об Испании. Эта страна виделась нам в некоем романтическом ореоле — как же, Дон Кихот, основополагающее произведение мировой литературы. Мавры и реконкиста. Гражданская война с храбрым Робертом Джорданом, его «зайчонком» и трогательными испанскими революционерами, доблестно сражавшимися против фашистского режима. Валькирия испанского сопротивления — Долорес Ибаррури, Пассионария. Якобы убиенный фалангистами Лорка (вокруг гибели поэта до сих ломаются копья). Ну и такая экзотика, как мавританская архитектура, тапасы, паэлья… (я до сих пор в восторге от архитектуры и тапасов, а вот паэлья — это не по мне, да простит меня славная Испания). Помню, навещал я как-то свою пожилую родственницу, кое-что повидавшую на свете, и разговор наш зашел о гражданской войне в Испании. Моя мудрая тетушка пренебрежительно сказала: «Да эти республиканцы твои, они столько невинной крови пролили — захлебнуться можно». Я почувствовал себя так, словно пощечину получил.

И только потом я понял, что она права, — обе стороны той войны вели себя одинаково жестоко. Я узнавал о Красном терроре, не менее безжалостном, чем Белый. О непримиримых разногласиях в пестром республиканском стане и кровавых чистках от всех, чье мировоззрение отличалось от сталинско-коммунистического (одна история ПОУМ чего стоит). О массовых убийствах католических священнослужителей и просто верующих людей… Еще одной отрезвляющей пощечиной для меня стало осознание того, что единственная пьеса Хемингуэя, «Пятая колонна» (на мой сегодняшний взгляд, полный творческий провал), романтизирует страшную работу контрразведки, которая была наводнена агентами Сталина и действовала по образу и подобию советских чекистов. Обожавший Испанию и ненавидящий фашизм Хемингуэй многое видел, но был очарован романтикой борьбы за светлое будущее до такой степени, что бескомпромиссно рвал со своими друзьями (например, с Дос Пассосом), которые расходились с ним взглядами.

Я очень боялся, что в книге Баунова найду что-то вроде подобной «романтики». Второй раз разочаровываться мне не хотелось.

Я ничего подобного не нашел.

Баунов в своей книге вообще не занимает сторон (политических, симпатия к некоторым героям книги заметна). Он с научной беспристрастностью описывает ход, причины и последствия процессов, происходящих в трех диктатурах. Это редко встречается — все-таки, когда пишешь, трудно удержаться от выражения своих пристрастий.

Книга насыщена деталями, фактами и именами, но вся эта мозаика уложена тщательно и аккуратно.

У читателя в глазах не рябит. Наоборот, прослеживать логику событий легко, и тем легче, что написана книга ясным языком, совершенно без зауми, тяжелых конструкций, специфической терминологии и долгих нудных пояснений.

Меня не удивляет, что такой мастер, как Баунов, справился с этой задачей. Меня удивило другое: литературная составляющая этой работы. Обычно нон-фикшн, особенно политический, — это все-таки жанр специфический, но книгу «Конец режима» смело можно назвать первоклассным художественным романом с лихо закрученным сюжетом — прямо детектив, а не нон-фикшн! Но в таком случае мы имеем дело с сюжетом очень интересного и редкого характера. Дело в том, что существует огромный корпус литературы, в том числе художественной, о диктатурах и борьбе с ними. В конце концов, современный «магический реализм» во главе с Маркесом вырос как раз на этой почве. Но вот о том, как диктатуры заканчиваются, чем сменяются, как это происходит, писали мало. В первую очередь мне тут приходит в голову «Осень патриарха» Маркеса — одна из самых мощных и страшных книг, когда-либо мною прочитанных. Недаром этот роман стал самой популярной книгой, проданной в Испании в 1975 году.

Может быть, это тема менее яркая и трагедийная в художественном выражении? Читать о деяниях доблестных революционеров, которые борются за правду, гораздо увлекательнее, чем о том, к чему может привести их борьба. А уж читать о том, как систему изменяют политики, — без стрельбы, героики, без морализаторства, рассуждений разной степени талантливости о добре и зле, свете и тьме, справедливости, победах и поражениях… Ну это, братцы, скучно, разве не так?

Баунов доказывает — не так. Совсем не так.

Роднит «Конец режима» с художественной литературой не только сюжет, но и герои книги. И я бы сказал, что в фокусе внимания — не сами диктаторы, хотя, конечно, им уделено много времени.

Герои книги — это те, кто оказался причастен к трансформации режимов. В Испании это, в первую очередь, король Хуан Карлос и премьер Адольфо Суарес. В Португалии — преемник Салазара, неудачливый реформатор Марселу Каэтану, генерал Спинола, представители «движения капитанов».

Адольфо Суарес — явно предмет особых симпатий автора, что вполне объяснимо: его история удивительна и достойна отдельного романа.

Человек, который навсегда изменил Испанию, начинал карьеру как франкист, был влиятельным членом Фаланги (впрочем, к тому времени в изрядно смягченной версии). И именно ему выпало провести Испанию через переходный период к демократии, и именно он сумел сделать это без крови и без жертв. Это была непростая работенка — по книге очень хорошо видно, насколько она непростая. И тут, конечно, не обойтись сухими академическими строками: нужен живой человеческий образ (каковой Баунову, на мой взгляд, вполне удался).

Удивительно, насколько много в Испании и Португалии оказалось людей с судьбами-«перевертышами». Покровитель Суареса Фернандес-Миранда во время гражданской войны служил у франкистов лейтенантом, стал видным деятелем режима, а затем одним из главных участников процесса его демонтажа. Португальский генерал Антониу Спинола в молодости воевал добровольцем в Испании на стороне Франко, входил в состав португальской миссии в фашистскую Германию. Через много лет Спинола в результате «революции гвоздик» стал президентом Португалии (правда, ненадолго), восстановив в стране демократические свободы, объявив амнистию политзаключенным и начав процесс деколонизации.

Баунов смог написать о них ярко, без сухости. Перед нами предстают не просто исторические фигуры, а переживающие и эмоциональные люди. Но эти люди — не сусального склада, не черно-белые, не застывшие на холсте герои. Они очень разные, у них сложные характеры, они меняются вместе со своими странами, и прослеживать эти изменения не менее интересно, чем политические.

Надо сказать, что Баунов бывает довольно беспощаден к своим героям, он не склонен их приукрашивать. Так, явное расположение к фигуре Суареса не мешает Баунову описывать его, например, так: «Он … боится выдать свой главный секрет: что он никто, маленький провинциальный карьерист, оказавшийся в центре истории и у власти».

Описание человеческих отношений — пример глубокого погружения в человеческую природу, в психологию отношений. Хорошей иллюстрацией может здесь послужить история невероятной дружбы, которая описана в книге: это дружба франкиста Адольфо Суареса и генсека компартии Испании Сантьяго Каррильо — фигуры для перехода к демократии не менее знаковой (удивительно, что к демократии Испанию привели монарх, франкист и коммунист).

Каррильо, в отличие от Суареса, воевал в гражданской войне. Он участвовал в битве за Мадрид, после падения Испанской республики эмигрировал в Париж. В эмиграции он провел 38 лет. В 1960 году сменил Долорес Ибаррури на посту генсека КПИ. Такой человек, казалось бы, должен ненавидеть все, что связано с Франко, — но нет. Именно он и Суарес благодаря хорошим отношениям достигли компромисса по одному из главных «камней преткновения» на пути реформ: Каррильо нелегально вернулся в Испанию, где они с Суаресом смогли договориться о немыслимом доселе решении — легализации КПИ. Это было сделано в обмен на признание монархии, государственных символов и обещания не наказывать деятелей франкистского режима. Дорога к демократии была открыта.

Всегда бы так, да?

Главный вывод, который я сделал по прочтении книги, меня воодушевил, хоть автор и пытается пресечь подобные настроения. В свое оправдание скажу, что мое воодушевление не имеет отношения к результатам трансформаций в Греции, Португалии и Испании: я прекрасно понимаю, что так хорошо складывается далеко не всегда или не складывается вообще.

Баунов напомнил о другой очень важной вещи. Он показывает, что история — это не застывший фрагмент пространства-времени. Изменения неизбежны,

демонстрирует автор книги, и показывает это очень вовремя, потому что, мне кажется, мы стали об этом забывать.

А забывать не следует.

Карл Рамаль

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов»