Голову животного

На Каме, вперед! «Красные человечки» вызвали один из самых крупных скандалов за всю историю пермского культурного проекта. Авторы — арт-группа Pprofessors, в которую входят художники Андрей Люблинский и Маша Заборовская — не могли даже представить, что окажутся в эпицентре политических страстей. Но от Перми их это нисколько не отпугнуло, даже наоборот — на днях Люблинский снова прибыл в колыбель русской арт-революции, и, судя по его смелым анонсам, «Красные человечки» скоро покажутся консервативным пермякам детской шалостью.

Человечки — это хоть про людей, а следующий проект Pprofessors в Перми — о животных, точнее, о гигантских красных кубических животных. «Мне всегда нравился мишка Тедди — вот я и попытался переложить его на кубики, получилось неплохо», — хвастается Люблинский. — Я придумал медведя, потом увеличил уши — получился заяц. Изменил форму — получилась обезьянка. А вот уточка». О том, как легко и приятно бывает творить дизайнеру на чужой земле — в интервью «Соли».

«Когда я приезжаю в Пермь, то за несколько дней знакомлюсь с огромным количеством таких людей, с которыми я не мог бы пересечься ни в Москве, ни в Питере».

Фото из архива Андрея Люблинского

— Ваш проект Red People в Перми поднял волну народного гнева. Насколько сильно она вас коснулась? Пермяки не пытались достучаться с обвинениями и угрозами непосредственно до автора?
— Публика разделилась на две части — утром мне приходило несколько писем из Перми с просьбами «Никогда больше не приезжайте к нам, пожалуйста!», а вечером приходили другие письма: «Не слушайте идиотов, приезжайте, нам очень нравится». Комическая, в общем-то, ситуация. В блоге пытаешься вести дискуссию — и в какой-то момент понимаешь, что оппонент реально невменяем просто, даже страшно.

Однако две вещи могу точно сказать: когда «Красных человечков» только монтировали, к ним тут же выстраивались очереди, чтобы сфотографироваться, это факт. И второе — дальнейшие события показали, что все обвинения во вторичности и «неинтересности» проекта неоправданны. После установки человечков в Перми, предложения поступают к нам, к группе Pprofessors, чуть ли не два-три раза в неделю, особенно последнее время. Сейчас «Красных человечков» хотят видеть на Каннском фестивале, в Алма-Ате, в Ереване, Ростове-на-Дону. Было из Владивостока предложение, но там губернатор, как выяснилось, красный цвет не любит. Выставку в Сколково буквально вчера демонтировали.

— Кстати, а в Сколково вас как занесло?
— Я проснулся утром, открыл ноутбук и увидел письмо: «Здравствуйте, меня зовут Марина Левашова, я арт-директор Сколково. Мне симпатично то, что вы делаете, хочу с вами пообщаться». Я позвонил ей, она предложила выставку. До этого я про Сколково слышал какие-то абсолютно непонятные вещи, как, наверное, и большинство россиян. Но все оказалось совсем по-другому. Есть Сколково, где нанотехнологии и все такое, а есть Московская школа управления СКОЛКОВО. Очень дорогая школа высокого уровня, куда съезжаются состоявшиеся люди, получают второе высшее образование, платят за это деньги. Там прекрасные педагоги со всего мира. Прекрасная архитектура, прекрасные интерьеры, прекрасные люди. Уж не знаю, как это получается, но все, начиная от главных лиц компании и заканчивая простыми охранниками, очень позитивно настроены. Все очень хорошо трудятся, я ни разу не слышал ни одного хамского слова. Получился такой уголок Европы.

— Не смутило, что вас приглашают к участию в таком одиозном проекте?
— А чего там такого одиозного? Младенцев жрут на завтрак? Сосиски один раз мне показались несколько странными на вкус... Шутка. Просто заведений такого уровня я пока еще не видел в России, что же в этом плохого?

— В Перми с вами тоже хотят продолжать сотрудничество — о чем ваш новый пермский проект? Он генетически связан с Red People?
— Когда Pprofessors придумали и выставили «красного человечка», сразу задумались о том, что будем делать дальше. Решили, что тему модульных конструкций надо обязательно продолжить. Самой красивой и приятной задумкой оказался «Кубизм». Вот, например, медведь, составленный из кубиков. Это продолжение темы «Арт-конструктора», безумно нам интересной. Мне всегда нравился мишка Тедди — вот я и попытался переложить его на кубики, получилось неплохо, формально он прекрасен, по-моему. В общем, это то же самое, что и с Red People, только про животных.

— Какого размера будут «Красные медвежатки» — преемники «Красных человечков»? Я слышал о зверях высотой в два с половиной метра.
— Что будет в конечном итоге — пока никому не известно, но примерный расклад следующий: выставка на балконе музея PERMM, на ней 10 животных — побольше, 10 — поменьше, и т. д. Вот, посмотрите картинки. Я придумал медведя, потом увеличил уши — получился заяц. Изменил форму — получилась обезьянка. А вот уточка.

Нас не всегда любят за то, что мы — дизайнеры, что мы говорим дизайнерским языком, а нам очень близок конструктивизм, близок Малевич со своим архитектоном.

«Мне всегда нравился мишка Тедди — вот я и попытался переложить его на кубики, получилось неплохо, формально он прекрасен. Это то же самое, что и с Red People, только про животных».

У нас все крутится вокруг одних и тех же вещей — машинки, медведики, человечки. На самой выставке еще будет видео — игра в тетрис, только вот этими вот десятью зверями. А в зале будет сидеть медведь (или заяц) высотой 2,5 метра, сложенный из коробок гофрокартонных, выкрашенных в разные цвета. Еще будет графика на стенах. И, может быть, еще что-то придумаем, пока рано говорить. А если все удастся, то в рамках паблик-арт программы эти вещи могут появиться в местном экстрим-парке. Возможно, там будет один гигантский персонаж и машинки небольшого размера, которые будут выполнять функцию скамеек, а ездить не будут. Мне кажется, неплохо могут выглядеть на зеленом поле такие цветные колобахи.

— Вы по прибытии в Пермь поинтересовались состоянием предыдущих объектов, сделанных Pprofessors, — «Красных человечков», «трэшменов»? После зимы они очень уж сильно потрепаны. Не обидно?
— Конечно, я спросил, куда девался один «трэшмен» и почему другой в таком ужасном состоянии. Но мне сказали, что с этим борются, восстанавливают. Выяснилось также, что всякие снегоуборочные машины не считают вещь за памятник, если она стоит без подиума. Бывают, конечно, такие бытовые проблемы. А появление на них граффити считаю нормальным (хотя и никого ни к чему не призываю!) — вещь начинает жить своей жизнью, она ведь на улице стоит! Вообще я пришел к выводу, что мне не очень понравилось, если бы какие-то наши объекты остались где-то навсегда. Мне интересна их относительная временность.

— Как вы вообще работаете в новых неизвестных городах, куда вас приглашают? Ездите и думаете по ходу: «Вот тут хорошо бы смотрелась сорокаметровая штуковина из дерева, тут еще что-то»? В Перми как с этим было?
— Я достаточно много ездил по городу. По-моему, у вас всего хватает. Понятно, что есть всякие свои проблемы, но я могу сравнивать, например, с Петербургом, и у вас ситуация гораздо интереснее. Еще год назад, когда впервые прилетел в Пермь, сказал — ребята, да тут круто! Когда я приезжаю, каждый раз обязательно спрашиваю у таксистов — что у вас интересного происходит? Ничего, говорят, вроде не происходит. Я говорю — о'кей, а с культурой как за последний год? Да, говорят, стало много всего, мы, правда, особо никуда не ходим, но наслышаны. При этом я-то понимаю прекрасно, что культурная жизнь не может интересовать всех (к сожалению).

«У нас все крутится вокруг одних и тех же вещей — машинки, медведики, человечки».

— И даже в Санкт-Петербурге «культурная жизнь» не всех интересует?
— В Санкт-Петербурге с традиционными музеями, музыкой проблем нет, безусловно. Если есть желание культурно отдохнуть — выбор большой, можно днем сходить на выставку и в тот же вечер купить билеты на прекрасный концерт. Но в плане чего-то актуального в Петербурге полная жопа, катастрофа и кошмар (за редким исключением), на мой взгляд. Галереи закрываются, художники уезжают. В этом смысле Петербург становится провинциальной дырой. А когда я приезжаю в Пермь, то за несколько дней знакомлюсь с огромным количеством таких людей, с которыми я не мог бы пересечься ни в Москве, ни в Питере. В прошлый свой приезд, например, обнаружил, что на Речном, в соседнем буквально помещении, сидит молодой человек, говорит по-английски. Выяснилось, что это художник Хофман, автор гигантской резиновой уточки. У меня в компьютере папка «Хофман» уже много лет есть, а тут — живой Хофман!

— Кроме вольно дышащего современного искусства, у Перми преимущества перед тем же Питером есть?
— Нет, наверное, но мне еще два момента в глаза бросились. Например, велодорожки, которых у нас в городе никогда не будет. Транспортная ситуация в Петербурге сильно изменилась в худшую сторону — пробки достигли апогея, и понятно, что улицы чисто физически нельзя расширить, а уж тем более сделать велодорожки. Для человека у власти или для человека на автомобиле велосипедист — это такой клоун смешной. Полный лох, мудила и вообще непонятно кто. Самые непримиримые парни — это такие деревенские на фургонах. Я разобьюсь об него, но он-то за рулем, он в кепке, для него все нормально, а человек на велосипеде для него — просто мудак. Конченный какой-то нищий идиот. Вот такое отношение. А у вас даже дорожки специальные сделаны. Меня это поразило, конечно, в самое сердце.