Поставить на себе крест

Шпиль Спасо-Преображенского собора до реставрации...

Фото: Ольга Сорокина / Соль

Ничтожное для стороннего наблюдателя, но весьма заметное для жизни пермского обывателя событие: шпиль Спасо-Преображенского собора освободили от строительных лесов. Это храм XIX века, в котором расположена местная художественная галерея, известная среди просвещенных граждан мира своей уникальной коллекцией деревянной скульптуры. Кроме того, шпиль собора — главный архитектурный символ Перми, самый, вероятно, растиражированный и узнаваемый; примечательный, запоминающийся силуэт. Местные любят воспроизводить его на открытках, магнитах для холодильников и обложках фотоальбомов, посвященных городу. Есть даже журнал «Шпиль» — не глагол повелительного наклонения, а как раз — тот самый шпиль, шпиль галереи, естественно. Спасо-Преображенский собор давно не воспринимается в качестве культового сооружения.

В середине августа 2010-го, что несущественно, в общем — недавно, на шпиль водрузили крест. Не канонический восьмиконечный, а с двумя перекладинами и солнцем посередине. Утверждается, что именно в таком виде он существовал на храме до Советской власти. Кухонные споры пермяков на эту тему легко вообразить — даже не все православные возрадовались, а уж как негодовали антиклерикалы. Испоганили, значит, нашу галерею, проклятые, дотянулись до святого.

С другой стороны, ну что за беда — крест? Можно даже сказать — крестик, учитывая, что РПЦ собирается вернуть себе все здание храма, а галерею — куда-нибудь выселить. Так ведь и это, поверьте, тоже не страшно. То есть с одной стороны, страшно: нового здания для галереи как не было, так и нет, и вообще — будущее этого проекта туманно. С другой стороны, в пермском обществе царит подозрительное согласие: художественный музей необходимо переселить, в церкви, вообще говоря, вести научную и выставочную деятельность не очень удобно; что касается здания — да пусть забирают. Когда можно будет. Из соседнего с галереей дома недавно удачно выдворили краеведческий музей — перевели его в особняк Мешкова. И все довольны. Более или менее.

...и после.

Фото: Ольга Сорокина / Соль

И вот торжественный момент: леса со шпиля сняты. Что же мы видим? Мы видим аккуратный, непротивный, вполне логичный для храма крест. И чудовищный, безобразный, омерзительно позолоченный шпиль. Шпиль, который словно отпилили от другой церкви и неумело прикрутили к Спасо-Преображенскому собору.

Собор, надо думать, обезображен неокончательно: когда церковь получит его в свое владение, она щедро «отреставрирует» (столь же варварски) колокольню, стены, внутренние помещения, заставив здание сиять. Все будет так, как любят православные чиновники. Избыточно и богато. В окрестностях запахнет капитальным ремонтом. Немного обшарпанный низ приведут к стилистическому единству с роскошно позолоченным верхом. Церковь будет, короче, как новенькая.

Смешно, конечно: в «дрянном провинциальном городе вроде Перми» спорят по поводу креста на местной церкви; дьячок говорит — «лемонтиловать надо», а местный дурачок упирается, дескать, золото — некрасиво. Дрянная трагикомедия. Однако ведь похоже на правду: всё, решительно всё, к чему прикасается современная Русская православная церковь — во всех ареалах ее обитания, обращается в безвкусицу и пошлость. Незамедлительно.

Но это вот глупейшее оштукатуривание старых стен и бессмысленное золочение всех металлических архитектурных элементов — еще не предел хозяйственного идиотизма церковников. Бывает иначе, но даже гаже. Известная история. Фрагменты фресок Андрея Рублева в Успенском соборе на Городке (под Звенигородом) и в кафедральном Успенском соборе Владимира были восстановлены в 1980-е годы советскими реставраторами. В 1990-е церкви перешли под контроль церкви. Естественным образом фрески пришли в полнейший упадок. Православные (sic!) полагают, что виноваты реставраторы — и надеются (каждое следующее слово чрезвычайно важно) на «самовосстановление икон». Самовосстановление. Икон. Са-мо-вос-ста-но-вле-ние.

Митрополит Пермский и Соликамский Мефодий во время церемонии возвращения креста на родину сказал собравшимся: «Пусть каждый взглянет на крест и почувствует добро». Сегодня я гляжу на шпиль и думаю, что переезд галереи — доброе дело: прочь, прочь, прочь.