«Ад — везде, где мы»

Обладатель всех главных российских литературных наград (в том числе от «Нацбеста» и «Русского Букера») Михаил Шишкин с романом «Письмовник» вышел в финал премии «Большая книга» (одна у него уже есть). В том, что «Письмовник» будет в числе финалистов, никто не сомневался. Еще до выхода книги в свет о ней начали говорить как о значительном явлении в литературной жизни России. Режиссер Мария Брусникина уже ставит в МХТ спектакль по «Письмовнику», премьера в октябре 2011 года. «Соль» коротко поговорила с Михаилом Шишкиным о его тексте и еще о том, какой ему, уже много лет проживающему в Цюрихе, видится современная Россия.

«Писатель начинается с того самого момента, когда понимает, что нужно сделать книгу вне времени. Как только его герои начинают жить вне времени, тогда они начинают жить всегда».

Фото: Станислав Красильников / ИТАР-ТАСС

— Вы вышли в финал «Большой книги» в интересной компании. Есть мнение, что русские писатели друг друга не читают.
— Странным образом это мнение поддерживается. Самый известный миф — о нечитающем писателе Владимире Набокове, якобы он не читал ничего из того, что выходило тогда в России. Безусловно, он все читал. Из нынешних финалистов «Большой книги» я давно знаком с Алешей Слаповским, очень ценю то, что он делает. Конечно, и Юрия Арабова знаю давно. С удовольствием прочитал предыдущую книгу Дмитрия Данилова. Вот сейчас он подарил мне новую — «Горизонтальное положение» — с радостью и ее прочту.

— В «Письмовнике» вы намеренно стираете приметы эпохи, смешиваете времена и территории, отрываетесь от современности?
— Сегодняшний день очень быстро становится вчерашним. Писатель начинается с того самого момента, когда понимает, что нужно сделать книгу вне времени. Как только его герои начинают жить вне времени, тогда они начинают жить всегда. Именно поэтому книга становится актуальной и для сегодняшнего, и для завтрашнего, и для послезавтрашнего читателя. Думаю, у русских точно так же, как и у всех, проблемы не с правительствами, а с любовью и смертью. Мне кажется, про это я и пишу.

— А почему ваш герой оказывается на адской войне начала XX века в Китае?
— Ад не в Китае, он везде, где мы. Подавление Боксерского восстания — метафора. Символ прошедших и будущих войн. Глобальных войн уже не будет, но сильные всегда будут в каком-нибудь уголке Земли бомбами учить слабых гуманности и цивилизованности. Тогда крепыши из России, Америки, Германии, Японии и других развитых стран мочили китайцев. Теперь мочат Ливию. Завтра придет очередь еще кого-то.

«Прочитавшие мои первые книги говорили своим друзьям: «Это нужно обязательно прочитать!» Ведь всегда хочется поделиться своей радостью».

Фото из архива Михаила Шишкина

— Вы же давно в Швейцарии живете. А в Москве — как часто бываете? Вы следите за тем, что происходит в России?
— Сейчас я больше нахожусь в России, чем в Швейцарии. Я молодожен, моя супруга — москвичка. В Москве мы снимаем квартиру. Для меня интересно все, что происходит вокруг. Россия — моя родина. Страна, в которой я вырос, и это самая интересная страна для меня. Но я по-прежнему считаю, что жить надо везде. И выбор, где тебе интереснее жить, ты делаешь сам.

Как писатель ты можешь замкнуться только на своей родине, но ты и будешь интересен только тем, кто делит с тобой этот замкнутый опыт.

А русский опыт маргинальный, очень замкнутый. Представьте: людей поместили в одну камеру и продержали там несколько поколений. Естественно, у них образовалась своя субкультура, понятная только им самим, свой особый язык, свои шутки. Это произошло с русской литературой за ХХ век. Именно поэтому русскую литературу на Западе сейчас если и переводят, то не читают. Западный читатель хочет прочитать про себя, а не про какие-то экзотические русские проблемы. Поэтому я считаю: русскую литературу нужно из маргинального угла каким-то образом вынимать, мне кажется, я в своих книгах этим и занимаюсь.

— Способствуют ли литературные премии, в частности «Большая книга», встрече читателя и текста? Есть эффект?
— Не думаю, что здесь играют роль премии. Мне кажется, «внешним» моментом оказался момент «внутренний» — прочитавшие мои первые книги говорили своим друзьям: «Это нужно обязательно прочитать!» Ведь всегда хочется поделиться своей радостью. Я же писал, потому что хотел поделиться с кем-то радостью от слова, а это заражает.

— Председатель экспертного совета «Большой книги» Михаил Бутов назвал вашу книгу сложной. А что думают читатели? Что «Письмовник» проще предыдущих ваших текстов?
— Простота здесь не совсем точное понятие. Я бы сказал — внятность. В этой книге мне удалось внятно сказать то, что я хотел сказать. Но к этой внятности я шел через все свои тексты и годы.