НАРОД ЖБИ ПРОТИВ США

Фото Ксении Бондаревой

Только по разнарядке и указанию партии власти мы готовы высказать все, что накопилось в наших сердцах

Раз уж предприятия Москвы в обязательном порядке послали на митинг к американскому посольству своих рабочих, наш главный редактор, которому, впрочем, никаких приказов из Минпечати не поступало (даже странно), на всякий случай отправил туда меня, сказав, что и одного работника от «Новой газеты» вполне хватит.

На выходе из станции метро «Баррикадная» уже толпился веселый народ с пугающими табличками: «ФГУП «Ритуал», «Отряд Федоренко» ...

— Потерял свой завод, — немного преувеличил я.

— Нужно обязательно найти своих и отметиться, что вы были. Мы уже записались. Тут с этим строго... Пойдемте с нами, потом отыщете по лозунгам... Но если начальство вас здесь не увидит — обязательно накажут.

Так я внедрился в массы. Вместе с похоронным коллективом и людьми какого-то Федоренко дошли до перекрытой Садово-Кудринской улицы, но улицы почти не увидели — народ с флагами и транспарантами наперевес, молодые, а в основном средних лет, которым полагалось в этот день учиться, копать, бурить, строить, заливать бетоном арматуры и отправлять в последний путь умерших сограждан, — все были здесь, и все, как в старые времена, радовались неожиданному выходному дню.

Мелькали таблички и яркие растяжки: «Кунцевский комбинат ЖБИ № 9» (этих на день отвлекли от железобетонных изделий), «Главмосстроймонолит», «УЖС-2»... (суть этой пугающей аббревиатуры я так и не постиг).

— Работники потребительского рынка и услуг, соберитесь, выступаем через несколько минут, — радостно неслось из мегафона в полукилометре от ненавистного посольства США.

Впрочем, не у всех радость была полной.

— Где ваш лозунг? — спросил я у представителя одной трудящейся группы, который печально ковырял асфальт пустым черенком от лопаты.

— Отобрали как нецензурный, — буркнул он.

И тут я понял, чем буду заниматься в ближайшее время. Раз есть цензура, должны быть люди в штатском, которые ею занимаются... А у меня как раз вид подходящий и красная «корочка» в кармане.

12.30.Подхожу к автобусу пресловутых «Идущих вместе» (они тут, как всегда, в первых рядах). В боковое стекло демонстрируют какую-то антиамериканскую галиматью, причем совершенно неэстетичную. Нужно привить людям вкус. Показываю удостоверение, делаю уверенный знак рукой: «Убрать!». Смеяться перестали и безобразие немедленно прекратили...

12.40.Подхожу к гражданину с дурными стихами на плакате. Совершенная пошлость.

— А что, не нравится?.. — лопочет он, опуская свой черенок (они тут все, что ли, с бывшими лопатами?). Воспринимаю это как пощечину общественному вкусу. Ору на него:

— У меня приказ!!! (Гражданина я больше не видел.)

13.00.Вошел во вкус. Снял еще один дурацкий плакат. Подошел к группе студентов, которые явно не горели желанием митинговать на холоде, однако чувство долга или страх перед деканом не пускали их домой.

— Ребята, я вас зафиксировал, можете идти. (Спас от простуды и угрызений совести пять человек.)

13.45.Апофеоз наглости. Навстречу мне двигалась небольшая колонна (человек 10—15). Остановил, нашел руководителя...

— Там на правом фланге народа не хватает, убедительно прошу вас пойти в обход.

И они пошли...

Итог участия «Новой газеты» в митинге: отобраны три пошлых плаката (хотел еще конфисковать табличку «ЖБИ № 9» как безвкусную, но вдруг постеснялся...), распущены по домам пять студентов, развернута одна маленькая колонна...

Мы были на демонстрации чуть больше часа, но для мира и эстетического чувства сделали, по-моему, достаточно.

Роман ШЛЕЙНОВ

ОРГАНИЗАТОРЫ ПОРЫВА

Опыт социологического опроса в форме партийного нагоняя

Приятно почувствовать себя очень важной персоной. Начальственно басить в телефонную трубку, слыша, как на том конце линии кто-то вытягивается в струнку, нашаривая среди бумаг нужную справку… Я обзванивал столичные предприятия: от имени наспех выдуманного «Штаба организации митинга в защиту Ирака» интересовался количеством народа, организованно направленного протестовать у здания американского посольства. Профкомы моим вопросам не удивлялись. В голосе профсоюзных лидеров слышался давно забытый энтузиазм. Организаторы народных масс наконец занялись настоящим делом…

Секретарь профсоюзного комитета завода «ЗИЛ» Валентина Ивановна точное количество командированных на митинг назвать затруднилась:

— Ой, а я не знаю… Вам же для отчета нужно…Человек двести – триста направили. В общем, столько, сколько нам сказали. Вот доложите, что получили от меня неточную сводку, а мне потом перед руководством отчитываться. Так что я пока свою фамилию вам не скажу. После митинга позвоните председателю профкома: он вам точную цифру скажет.

Председатель профкома Мособувьторга Любовь Неделько в отличие от своего коллеги с автозавода была на месте:

— Мы направили, как и планировалось, пять человек. Все, как было сказано: с лозунгами, группой. Я сама сейчас туда иду, вы меня буквально на пороге застали…

Государственное муниципальное предприятие «Ритуал» подошло к важному мероприятию ответственно и серьезно, как и подобает погребальному предприятию. У телефона профкома дежурил сотрудник, ответственный за организацию митинга:

— Секретарь Казанский с вами говорит. Докладываю: согласно распоряжению отправили на митинг пятьдесят человек. Лозунги утвержденные. Все в порядке. Так и доложите…

С началом митинга большинство московских профсоюзов вымерло: телефонная трубка выдавала длинные гудки.

Павел ВОЛОШИН

"Новая газета" №25