ЖИВЫЕ БОМБЫ

Фото Юрия Козырева

Так в Ираке называют детей, готовых взорвать себя в гуще американских солдат

Сейчас, когда вы читаете эти строки, американские бомбы и ракеты, возможно, уже падают на Багдад. Как предсказывают многие западные аналитики, обстрелы могут продолжаться беспрерывно в течение трех-четырех дней. Затем американская военная машина беспрепятственно докатит до Багдада, не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления со стороны деморализованной и частично уничтоженной иракской армии. Но события могут начать развиваться непредсказуемо, когда, по образному выражению президента Саддама Хусейна, «монголы будут у ворот».

Молоденький худенький солдатик в нелепо сидящей форме с трудом делает четыре отжимания на раскаленном плацу напротив казармы, расположенной как раз позади здания городской администрации Тикрита – родины Хусейна. Сержант разрешает новобранцам отдохнуть, а сам устраивается поспать в теньке под забором. Молоденького солдата зовут Мухаммед Абдулла Халаф. С худой птичьей шеей он в свои 21 год выглядит не старше шестнадцати. Едва отдышавшись, Мухаммед признается, что его цель – отдать свою жизнь за Саддама.

«Другие мои четыре брата тоже служат в армии. Мы все так и сказали матери, чтобы не ждала нас живыми, когда начнется война. Мы умрем, как настоящие федаины. В нашем городе все федаины. Недаром это город Саддама».

Сержант, проснувшись, вдруг что-то рявкает, и Мухаммед, спотыкаясь и поддерживая рукой большую, не по размеру, шапку, тяжело бежит в сторону казармы. Как-то не хочется думать, что жить ему осталось не так долго…

«Иракский солдат может лежать в луже неделю, пить из нее и есть немытые финики, — видимо, имея в виду подобных Мухаммедов, говорит один из немногих европейских послов, решивших оставаться в Багдаде до конца. — И ему ничего не сделается, потому что у него в животе давно живут такие же бактерии, что и в этой луже. А американцы будут задыхаться в своих танках, даже несмотря на кондиционеры».

Посол также проявил осведомленность в том, что американцы, расквартированные в Кувейте, уже жалуются на песок, что приносят начавшиеся бури в их миски с супом.

«А что будет дальше? — вопрошает посол. — Здесь не Кувейт. Иракцы будут воевать на своей земле. Здесь все будет по-другому. И фанатизм здесь ни при чем».

«Наш единственный шанс изменить расклад сил – это заставить противника ввязаться в уличные бои лицом к лицу, — убеждает меня Абу Иман, 26-летний боец республиканской гвардии, которой лично руководит сын президента Кусай Саддам Хусейн. — Только так, борясь за каждый дом и квартал, мы сможем остановить противника и нанести ему максимальные потери. Американцы готовы воевать, но они не готовы нести потери в отличие от нас».

Идаже самим американцам не совсем ясно, что будет, когда их войска войдут в город. Будут ли их встречать как освободителей от тирании или же будут обливать кипящей смолой с крыш и забрасывать гранатами из окон.

«Когда речь заходит об этом, иракцев очень трудно вызвать на откровенность, но у меня сложилось такое ощущение, что большинство попрячется по домам и будет ждать, когда все закончится, — считает другой европейский дипломат, все еще остающийся в Багдаде. — Большинство безумно устало от такой нищенской жизни под санкциями. Я думаю, в глубине души они с нетерпением ждут, когда режим рухнет и можно будет начать нормальную жизнь».

Дипломат предположил, что все укрепления из мешков с песком, возводимые в городе возле госучреждений и партийных комитетов, предназначены вовсе не для обороны от американцев, а для защиты от внутреннего врага – значительной части шиитского большинства, которое вновь, как в марте 91-го года, может восстать против власти, возглавляемой лидерами – выходцами из суннитской среды.

Тогда, в марте 1991 года, на юге страны произошло восстание радикальных шиитов. К восстанию также примкнули некоторые части отступающей из Кувейта армии. Восставшие срывали портреты Саддама и буквально линчевали не успевших скрыться партийных активистов.

Такой урок Хусейн и партия не забыли. В Багдаде тоже есть шиитские кварталы – так называемый Саддам Сити, а попросту — трущобы с грязными улочками и убогими домами. Здесь вокруг партийного комитета возведены серьезные заграждения из мешков с песком и постоянно дежурят вооруженные автоматчики. Партия вряд ли здесь решится раздавать оружие всем напропалую.

Ведь даже в родном городе Саддама Тикрите многотысячная демонстрация в поддержку президента почему-то проходила под дулами автоматов. Солдаты стояли почти на каждой крыше и через каждый десяток метров на тротуарах по обе стороны главной улицы.

И люди проявляли еще большую готовность отдать жизнь за родного Саддама Хусейна. Один из демонстрантов, художник Абдель Керим, поклялся превратить своих шестерых малолетних детей в живые бомбы, если американцы войдут в город. «Я обвяжу детей гранатами и брошу их под американские танки, а потом брошусь в гущу американских солдат и взорву себя сам».

А американцам, наверное, все-таки стоит прислушаться к предупреждению потомственного багдадского инженера Кусея: «Сколько лет CCCP жил под властью кровавого тирана? Сталин погубил миллионы своих собственных сограждан. Но когда пришла большая война, люди объединились вокруг него и сражались как одержимые».

Кусей полагает, что то же самое может случиться и в его стране. «Чтобы сражаться до конца за свою родину, необязательно любить Саддама. Американцы не представляют, на что они нарываются. Стоит им захотеть пообедать где-нибудь, их пища будет отравлена. Стоит им повернуться спиной к кому-нибудь, и им в спину всадят нож».

Собственно говоря, иракским лидерам остается рассчитывать только на это — на отчаянный героизм народа.

День близится к закату. Аббас Маараж, 65-летний садовник и продавец цветов на улице Абу Нуас в центре Багдада, печально поливает сад. Его бизнес кончился — люди больше не покупают цветы. Аббас садится на большой пустой керамический горшок и тихо говорит: «Время цветов ушло. Пришло время бомб».

А недалеко от сада Аббаса, в кафе писателей, поэт Али Халач читает друзьям свои новые стихи:

Я хотел увидеть мир,

Но мне для этого

не понадобился паспорт.

Я увидел весь мир

В осколке от бомбы,

Застрявшем в больничной

Писатели кивают головами, улыбаются. А со стены кафе по-отечески улыбается Саддам. В военной форме. С чашкой кофе в руке.

НАША СПРАВКА

Теоретически 250 тысячам американских и британских военных будет противостоять 400-тысячная армия Ирака, а когда дело дойдет до Багдада, в бой могут вступить наиболее подготовленные и тренированные части республиканской гвардии и специальной республиканской гвардии общей численностью до 60 тысяч элитных бойцов.

Также ожидается, что в боях примут участие до 40 тысяч активных членов правящей партии БААС. Режим надеется и на 40 тысяч так называемых федаинов-смертников, готовых бросаться под танки с гранатами в руках и взрывать себя вместе с врагом в ближнем бою.

Существует еще добровольческая армия Аль-Кутц, состоящая из десятков тысяч вооруженных людей, многие из которых имеют за плечами опыт войны с Ираном, в которой, только по официальным данным, погибли до миллиона солдат с обеих сторон. Нужно учитывать и десятки тысяч полицейских…

Да и «мирные жители» будут представлять серьезную опасность — в каждом деревенском доме есть оружие, и партийные ячейки продолжают вооружать население, включая детей от десяти лет.

Естественно, что американцы и англичане будут иметь абсолютное преимущество в самолетах и другой технике. У Ирака, правда, есть около 2600 старых советских танков и примерно 2100 артиллерийских орудий, но, скорее всего, все это будет уничтожено в первые часы войны, включая зенитное вооружение и сотни ракетных установок класса «земля — земля».

Возможно, у Ирака где-то все еще припрятано и несколько десятков ракет «Скад», способных нести химическое и бактериологическое оружие, и Саддам мог бы при желании нанести удар по Израилю и по расположению военных баз США в Кувейте. Но в 1991 году, во время операции «Буря в пустыне», Багдад не решился на подобный шаг.

Одним словом, иракские военные уповают на скорейшее прямое соприкосновение с врагом как единственную возможность нанести ему ощутимые потери.