ЛОВУШКА ГРЕФА

Фото Пааты Арчвадзе

Миллионы жителей России остаются не более чем «объектом» экономической политики

Похоже, началось. После полутора лет разговоров, колебаний и отсрочек российские власти принялись за проведение нового этапа реформ. Для среднестатистического гражданина страны, не особенно интересующегося тонкостями экономической теории, это означает новый рост цен и очередной виток инфляции.

Первыми напомнили о себе руководители железных дорог. Подорожали билеты на пассажирские поезда, было объявлено и о повышении тарифов на грузовые перевозки. Последнее решение тут же было приостановлено правительством. А вскоре правительство объявило о повышении тарифов, несколько меньшем, чем требовали железнодорожники.

Та же история с возглавляемой Анатолием Чубайсом энергетической монополией. РАО «ЕЭС России» объявило о «поэтапном» подорожании электричества, кульминация которого наступит, видимо, летом. Цена на газ тоже вырастет.

Что касается телефонных компаний, то они давно готовили введение повременной оплаты. Мешало им только всеобщее неодобрение. Первые две попытки были сорваны выступлениями протеста, в которых объединились пенсионеры и хакеры, депутаты Государственной Думы и средний класс, партия «ЯБЛОКО» и сторонники коммунистов. Теперь ситуация иная. Всеобщее возмущение не будет сфокусировано на связистах. Сначала была резко повышена абонентская плата, а на второе полугодие назначен переход на повременную оплату. Телефонных монополистов не останавливает даже то, что в Государственной Думе первое чтение прошел закон, запрещающий подобный переход без согласия потребителей. Пока закон дойдет до третьего чтения, новая система будет введена в большинстве крупных городов. А депутаты смирятся со свершившимся фактом.

Поспорив о ценах и тарифах, правительство объявило, что, заботясь о народе, сдержало амбиции естественных монополий. Публика, по-видимому, должна быть счастлива. Сначала испугали совсем уже катастрофические цифры, потом их срезали наполовину и успокоили нас, что зарплата будет расти быстрее. Среднестатистическая, разумеется.

Здесь, однако, вышла первая неувязка. Ведь официальные лица, сообщавшие нам первоначальный план подорожания, тоже подчеркивали, что население не пострадает и средняя зарплата будет расти быстрее. Выходит, сократив вдвое темпы роста цен, правительство одновременно выяснило, что примерно вдвое ошиблось относительно роста заработной платы?

Как все будет на самом деле, мы узнаем очень скоро. Примерно с середины февраля мы почувствуем рост цен на себе. Что же до роста зарплаты... Не хочется пугать читателя, но даже если обещанный рост состоится, он лишь подстегнет инфляцию, которая его и «съест».

Реальные последствия реформы сводятся к повышению цен естественными монополиями. Результатом станет не только новый виток инфляции, но и падение курса рубля. Это, в свою очередь, означает обострение проблемы внешнего долга, который обслуживается в долларах. К концу года, скорее всего, придется распрощаться с экономическим ростом. А на 2003 год приходится пик платежей по внешнему долгу. Правительство, вероятно, надеется на то, что Запад согласится долг в очередной раз реструктурировать.

Правда, Аргентину в аналогичной ситуации из долговой ловушки не вытащили. Можно, конечно, предположить, что после неприятностей в Буэнос-Айресе настроение западных кредиторов изменится. Но, увы, Россия будет к тому времени не единственной страной, взывающей о помощи. Как ни парадоксально, наша беда не только в том, что на нас висят огромные долги, но и в том, что эти неоплатные (для нас) долги по мировым масштабам не самые катастрофические. Выручить всех должников разом Запад окажется не в состоянии и, разбираясь с Латинской Америкой, предоставит нам выкарабкиваться самим.

Маловероятно, что люди, сидящие в Кремле, столь близоруки, что не могут предвидеть подобных последствий. Их колебания очевидны — иначе зачем стали бы приостанавливать уже принятое решение о повышении грузовых тарифов на железных дорогах? Что же толкает власти на столь рискованный путь?

Экономический рост в России захлебывается на фоне мирового кризиса. Поток нефтедолларов, поддерживавших российские компании, иссякает. Недостающие средства государство и корпорации пытаются выжать из населения. Бывшие государственные монополии, став частными, окончательно обрели свободу от ответственности перед обществом.

В теории свободный рынок предполагает демонополизацию, но маловероятно, что в мой дом проведут второй газопровод или поставят в ванной два конкурирующих водопроводных крана. Даже если отказаться от столь экстравагантных мер, любое реструктурирование и разделение естественных монополий требует огромных затрат, которые не могут сейчас позволить себе ни частные инвесторы, ни государство. Остается переложить их на население. Выгоды от демонополизации пока остаются гипотетическими, но платить надо уже сейчас.

Разъясняя народу по телевидению смысл своей политики, идеолог правительства Герман Греф постоянно повторял слово «компромисс». Министр сбивчиво называл какие-то цифры, побочно признаваясь, что расчеты, сделанные разными ведомствами, не сходятся. На самом деле цифры здесь вообще не важны. Итоговый компромисс отражает не соотношение между расчетами тех или иных ведомств и компаний, а соотношение политических сил между ними.

Монополии играют в беспроигрышную игру. Если разделение компаний состоится, то все связанные с этим расходы оплатят клиенты. Тем более что переход от одной компании к двум или трем мало что меняет. Полноценная конкуренция возможна лишь тогда, когда на рынке одновременно действуют десятки компаний, что в данном случае технически невозможно. Если же в итоге естественные монополии сохранят свою целостность, дополнительные прибыли останутся на их счетах.

Корпорации обладают мощным политическим лобби. Население — нет. Сдержать рост тарифов удалось лишь потому, что интересы граждан в данном случае совпали с интересами промышленников, тоже не желающих повышения цен. Миллионы жителей России остаются не более чем «объектом» экономической политики. Их интересы никем не представлены, и никакого способа воздействовать на принятие решений у них нет.