ОБЫСК АДВОКАТА

Сотрудники «Матросской Тишины» провели личный досмотр вещей Евгения Бару, адвоката Платона Лебедева

Впятницу, 5 декабря, разразился очередной скандал, связанный с адвокатами «ЮКОСа». Уже были попытки вызова их на допрос, проводились обыски на их рабочих местах… И вот очередной повод для громких заявлений — в следственном изоляторе обыскали адвоката.

Евгений БАРУ:— Около четырех часов дня я покинул кабинет, в котором беседовал с Платоном Лебедевым. На выходе меня остановили заместитель начальника СИЗО по оперативной работе и еще какой-то сотрудник. Они предложили мне пройти в кабинет заместителя начальника тюрьмы. Следом за нами туда зашли еще несколько человек, в том числе и начальник СИЗО. Потом, видимо, старший из них по званию стал со мной беседовать. Он был в штатском. На мою просьбу представиться ответил отказом. Тогда и я отказался с ним разговаривать. Он ушел. Оставшиеся были в форме.

Они сообщили, что им известно, будто у меня в кармане есть какая-то порванная записка, которую они просят отдать добровольно. Все имеющиеся у меня записи, порванные или целые, — это мои записи. Они содержат информацию, которую я получил на конфиденциальной основе от своего подзащитного, и охраняются законом. Отдавать их я отказался. Мы действительно во время работы обменивались записями, потому что в присутствии следователя обсуждать некоторые вопросы не принято, чтобы сохранить конфиденциальность.

Одна из бумажек, которая не представляла никакого интереса по делу, мной была разорвана. Я положил обрывки в карман пиджака. Остальные документы были в моем портфеле.

Я потребовал объяснить, на каком основании проведен личный досмотр. Мне назвали норму Федерального закона о местах содержания под стражей, статья 34, в которой указано, что личный досмотр возможен в том случае, если есть основания полагать, что в СИЗО проносятся запрещенные предметы.

На мой вопрос, что понимается под запрещенными предметами, ответа не последовало. Хотя всем известно, что это за предметы: например, оружие, наркотики... Но записи адвоката или его клиента к этой категории не относятся, на что я и указал. Тем не менее они стояли на своем. Тогда я потребовал соединить меня с прокурором. Но и в этом мне было отказано. Тогда я потребовал связать меня с президентом Московской адвокатской палаты Генри Резником. Вновь отказ.

Добровольно я им ничего не отдал, поэтому они в принудительном порядке осмотрели мои карманы и изъяли обрывки, которые затем запечатали в конверт. На конверте я не расписывался — значит, в нем может оказаться любая ерунда. А понятыми были сотрудники СИЗО.

То, что произошло, — абсолютное беззаконие, нарушение конституционных и международных правовых норм. Случившееся, надеюсь, будет рассмотрено на заседании Московской адвокатской палаты, куда я намерен обратиться с соответствующим заявлением.