О Стене и Свободе

Как вырастают стены? По-разному и одинаково… Великую Китайскую стену строили две тысячи лет. Берлинскую возвели за одну ночь.

Ровно в полночь в воскресенье 13 августа 1961 года армия и полиция ГДР приступили к сверхсекретной операции, которая замышлялась давно. Задача была грандиозная и по-своему новаторская — укутать в колючую проволоку целый город, вернее, три четверти города, что технологически еще сложней. Разрушенный в мае 1945 года и поделенный, как и вся поверженная Германия, на четыре оккупационные зоны — советскую, американскую, британскую и французскую, Берлин был, однако, единым организмом. Улицы, не считаясь с режимами патрулирования, переходили из одной части в другую. Электропоезда S-Bann и U-Bann, как иголка с ниткой, прошивали город от окраины до окраины со всех направлений, сходясь в центре у Бранденбургских ворот. Представьте себе жертву катастрофы, у которой от удара разорваны все ткани. Хирургу предстоит тончайшая работа: соединить все ткани, сшить все разорванные артерии и вены. Точно такая же работа предстояла армии и полиции ГДР, только с точностью до наоборот: нужно было разорвать все артерии и вены, прервать все до единого кровотоки, чтобы ни одна кровинка не могла попасть с запад на восток и с востока на запад.

Длина Китайской стены умопомрачительная — 6700 км. Берлинская стена не так велика. 43 километра — это собственно линия раздела Восточного и Западного Берлина и еще 156 — пограничная линия, отделяющая Западный Берлин от территории ГДР… «Долгую стену в 10000 ли», как она официально называлась в Поднебесной, лепили из глины и камня, пока в славную эпоху династии Минь не изобрели кирпич, и дело пошло более споро. Берлинскую стену сначала развернули из колючей проволоки, предварительно разрыв улицы, чтобы сделать их непроезжими. Лихорадочная работа шла два дня. Но уже 15 августа, чуть отступив в глубь собственной территории, чтобы не нарушать Потсдамских соглашений, приступили к возведению из бетонных блоков собственно Стены. При этом самой важной частью строительного пейзажа была охрана, солдатам был отдан приказ стрелять в каждого, кто попытается пересечь черту. В дальнейшем эту армированную конструкцию усилили цепными оградами и минными полями.

Так завершился первый этап возведения Берлинской стены. Это был шедевр заборного творчества. Цветущий капиталистический город — витрина свободного мира — был запечатан внутри вооруженного до зубов советско-социалистического полицейского государства.

Однако щели остались.

Второй этап начался в июне 1962 года. Отступив от изначального сооружения вглубь на расстояние до 90 метров, приступили уже основательно к возведению параллельной стены. Дома, что оказались между двумя стенами, подлежали сносу. Жильцов без разговоров переселили. Так образовалось пустое пространство — ничейная полоса, она же «полоса смерти». Ее засыпали гравием, на котором отпечатывались все следы, и оснастили минами-ловушками. Но главное — это было открытое, хорошо просматриваемое и простреливаемое пространство.

Впрочем, этого тоже оказалось недостаточно.

Совершенствование забора из колючей проволоки продолжались с 1961 по 1965 год. Возведение бетонной стены заняло следующие десять лет (1965 — 1975 гг.) На созданием завершающей стадии — Стены четвертого поколения, получившей официальное название Grenzmauer 75 (Пограничная Стена-75), трудились еще пятилетку с 1975 по 1980 год.

Неутомимые строители ни на шаг не отставали от прогресса. Стену четвертого поколения собрали из 45 тысяч железобетонных секций, каждая высотой 3,6 метра, шириной 1,2 метра. Добавьте к этому траншеи, системы сигнализации, ловушки, колючую проволоку, собак на поводках, 116 вышек и 20 бункеров… Не забудьте расставить танки на ключевых позициях, и образ Стены станет более полным.

В фундамент Великой Китайской стены уложили три миллиона жизней. Ее охраняли до миллиона человек. Все для того, чтобы защитить империю от набегов кочевых племен с севера… Берлинскую стену именовали не иначе как Антифашистским защитным валом, который должен был остановить агрессию с Запада. Более частное объяснение заключалось в необходимости поставить преграду деятельности западных агентов в Восточной Европе. На закуску следовало экономическое объяснение: нельзя мириться с тем, как западноберлинцы скупают дешевые продукты в Восточном Берлине. Некоторая логическая нестыковка не смущала гэдээровских пропагандистов. Дело в том, что жители Западного Берлина имели доступ в Восточный Берлин. Это жители Восточного Берлина не могли попасть в Западный Берлин. Вот это и было реальной задачей Стены: держать в застенке своих, остановить исход жителей ГДР на Запад.

В 1961 году накануне операции по огораживанию города на Запад уходили полторы тысячи немцев ежедневно. Это было спонтанное и очень наглядное «голосование ногами». Такими темпами первому в истории государству рабочих на немецкой земле грозило остаться без граждан и в первую очередь без рабочей силы.

Единственная категория, которой после возведения Стены разрешался выход на Запад, были старики. Не беда, если они не возвращались. Сбрасывать «социальный балласт» на плечи «классового противника» полагалось рациональной политикой.

Стена разделила семьи, у многих отняла заработок. Что с того? Главное было лишить подданных свободы передвижения и в конечном счете свободы выбора. Цитаты из официальной брошюры 1955 года, предназначенной доверенным лицам-агитаторам, замечательны своей выразительной стилистикой.

«Как с точки зрения морали, так и с позиции интересов всей германской нации, покинуть ГДР — акт политической и моральной продажности…»

Режим ничего не жалел, чтобы сделать ее неприступной. Тщетно. История преодоления Берлинской стены — фантастическая сага. 5000 раз это восточногерманское чудо-юдо терпело поражение от людей неукротимого духа. Смельчаки брали ее в лоб — разогнавшись на гоночном автомобиле. Одолевали по воздуху — на самодельном воздушном шаре. Совершив подкоп, вылезали из-под земли… Но и месть Стены была страшна. Свобода стоит смерти — другого прейскуранта она не знала.

Хроникеры Берлинской стены расходятся. Одни называют число ее жертв — 136. Другие говорят о цифре, превышающей 200.

18-летнего Петера Фехтера подстрелили на «полосе смерти». С той стороны, куда он стремился, его не могли спасти — это бы спровоцировало бойню. С той, откуда бежал, не хотели. Там сочли, что показательная смерть «предателя» будет хорошим уроком. Так он и лежал на «ничейной земле», умирая у всех на глазах, пока не истек кровью.

Последнюю кровавую жертву Стена забрала 6 февраля 1989 года. Имя смельчака Крис Геффрой.

Потом, когда Стена (и режим) рухнут, тех, кто отдавал приказы стрелять, будут судить. А они — еще недавно всесильные боссы, не знавшие ни капли страха и сомнений, будут жалко оправдываться, утверждая, что приказов не отдавали. Нет-нет, стрельба была. (От этого невозможно отвертеться.) Но только не на поражение…

На Западе проклинали Стену как порождение тоталитарного зла, но в тех закрытых кабинетах, которые занимаются реальной политикой, ее приняли сразу. Правительство США проинформировало советское правительство, что оно признает Стену как «факт международной жизни». Наличие Стены по-своему страховало Западный Берлин от нападения с Востока.

При этом 25 июля 1961 года Джон Кеннеди произнес у Берлинской стены свою знаменитую фразу «Я берлинец»… В июне 1987 года с той же точки Рональд Рейган публично призвал советского генерального секретаря «снести эту стену». Прекрасная риторика! В realpolitik, однако, безотказно действовал другой принцип: каждому свое. Зоны влияния нерушимы. Чтобы что-то изменилось, мир должен был перевернуться.

Так и случилось. Сначала Стена прохудилась — там, где никто и не ждал. 23 августа 1989 года Венгрия — такой же барак соцлагеря, как и ГДР, но повеселей, неожиданно открыла свою границу с Австрией, и 13 000 восточногерманских туристов, гостивших в Венгрии, немедленно сиганули в открывшееся окошко… «Голосование ногами» пошло. «Мы хотим вон!» Под этим лозунгом волна антиправительственных демонстраций захлестнула ГДР в октябре 1989 года. Когда этот лозунг сменился на другой, «Мы остаемся здесь!» — вон, в отставку, вынужден был уйти железный вождь Эрих Хонеккер. Это произошло 18 октября 1989 года, а 4 ноября на Александр-плац — главной площади Восточного Берлина собрался уже миллион человек — критическая масса.

Тем временем поток беженцев из ГДР нашел новую дыру — через Чехословакию, и новому «либеральному» коммунистическому правительству ГДР ничего не оставалось, как ослабить режим прохода уже непосредственно на границе ГДР и ФРГ и в Берлине. Объявить о послаблениях было поручено срочно отозванному из отпуска министру пропаганды. А тот то ли в спешке что-то перепутал, то ли ситуация вышла уже полностью из-под контроля, но на вопрос, с какого момента вступают в силу новые правила, растерянно ответил: «Насколько я понимаю, немедленно». Десятки тысяч восточноберлинцев, услышав эти слова у своих телевизоров, тотчас, не теряя ни минуты, заполнили все контрольно-пропускные пункты Стены. Растерянная стража куда-то звонила, ни один телефон не отвечал, но такого напора граница уже не могла выдержать, ее пришлось открыть. На той стороне произошло восторженное братание восточных и западных берлинцев. Этот сумасшедший день — 9 ноября 1989 года — вошел в историю как День падения Стены. «Голосование ногами» окончательно победило.

А ведь только в начале этого года Хонеккер объявил, что Стена простоит «еще сто лет». Не тысячу, как Гитлер сулил про фашистский рейх, который просуществовал 13 лет, хотя преступлений совершил на весь ХХ век, а только сто. Чем круче диктатура, тем глубже она мнит себя в вечности. Даже тогда, когда уже включен обратный отсчет.

От первого лица

Михаил Горбачев — «Новой газете»

…Если бы мы у себя в стране не пошли по демократическому пути развития, история со стеной могла бы еще длиться, и люди бы продолжали гибнуть. Хонеккер считал, наверное, что длиться вечно…

Все диктатуры так думают… На 40-летии ГДР Хонеккер заявил, что у него уже 17 лет идут реформы, а Чаушеску объявил, что у него в Румынии демократия…

Мне тогда пришлось выступить и сказать: кто опаздывает со свободой, тот идет к пропасти.

…Мы из Москвы не давали никаких приказов, но люди поняли, что время изменилось.

Что страх — отменен.